Летние вечера

- С выздоровления Син Цю прошла уже неделя... Чун Юнь как всегда думал о чем-то своём. О чем-то, что было за пределами понимания мечника. - О боже.. Какая скукотища! Чун Юнь, давай поиграем во что-нибудь. - Какие предложения? - Может в карты? - Да ну, мы же играли пол часа назад. - Ой, ну и ладно. С тобой даже спорить скучно. Экзорциста это смутило. С ним скучно? Неужели он такой ужасный парень? Он не может даже уделить достаточно внимания второй половинке.. Стоп, нет! Ему срочно надо что-то с этим сделать. К Чун Юню пришло озарение. Он понял намёки Син Цю, которые он делал ему на протяжении последних трех дней. Погодите, он хочет?.. Не до конца понимая суть происходящего, голубоглазый встал с кресла и подхватил товарища на руки, а затем отнёс в тёмную спальню и кинул на кровать. Всё произошло настолько быстро, что Син Цю не понял, что сейчас произошло. - А... Юнь-Юнь? Но друга уже было не остановить. Он накинулся на синевласого и вцепился в его губы. Язык быстро проник в рот напарника и начал скользить по зубам и ощупывать внутренние части щёк, и лишь изредка парочка отцеплялась друг от друга чтобы набрать воздуха. Когда они наконец отстранились, Чун Юнь сорвал сюртук с мечника и начал расстегивать его рубашку, пока Син Цю снимал с того майку. Экзорцист начал целовать товарища, сначало в лоб и в щеки, затем в шею, в грудь и так далее. Когда он добрался до живота, друг начал тихо хихикать и ерзать на месте. - Ха, так вот где твоё чувствительное место. - Разве не ноги? - А вот сейчас и узнаем. Голубоглазый начал целовать ноги возлюбленного, оставляя красные метки на них. Этими метками он показывал, кому пренадлежил Син Цю, тихо стонущий под Чун Юнем. - Мхм~... Чун Юнь, а если отец увидит? - Не волнуйся, завтра утром я помогу тебе их замазать. Мечник резко поднялся и стянул с товарища штаны. Последний последовал примеру старшего и снял с того шорты. Чун Юнь обнажил твёрдый стояк своего друга, сам не замечая, что у самого такой же. Экзорциста смутила вся эта обстановка, но он продолжил. Подвинувшись ближе, голубоглазый сначала взял в рот только головку, но потом начал брать все большую и большую длину. Син Цю вцепился в макушку возлюбленного пальцами и наконец издал свой первый громкий, но достаточно сдавленый стон. Уши Чун Юня хотели слышать все больше этих сладких звуков, поэтому он начал двигаться вверх-вниз, ускоряя темп. Синевласый кончил, издав при этом чёткий протяжный стон. Его друг потянулся к тумбе, где хранил то самое масло шелковицы. Он обильно смазал им пальцы, а затем повернулся обратно к мечнику. Син Цю раздвинул ноги, тем самым давая товарищу знак, что уже можно начинать. Сначала Чун Юнь засунул только один палец, через некоторое время всунул и второй, затем начал делать так называемые "ножницы" и нащупал небольшой бугорок. Надавив на него, он услышал очередной стон, а потом ещё один, и ещё один, и так ещё несколько минут. - Аха~! Юнь.. Теперь все готово. Экзорцист снова взял масло шелковицы и смазал им самое главное. Он начал по-немногу проталкиваться в нутро Син Цю, а затем пошли медленые толчки. - Мха... Ах! Мх.. ~ Голубоглазый никогда не слышал более прекрасного звука, чем стоны любимого человека. Он ускорял толчки, при этом тихо постанывая в такт. Резкий толчок. Мечник издал длинный болезненный стон, и Чун Юнь остановился. - Хэй, ты в порядке? - Да-да... Дай отдышаться немного.. Син Цю отдохнул, и они продолжили. Толчок, ещё один, за ним ещё, и... Оба наконец-то кончили, практически одновременно. Экзорцист плюхнулся на кровать рядом с возлюбленным - Ха...~ - Ох, Син Цю... Я люблю тебя... - И я тебя, мой дорогой Юнь-Юнь.. Мечник хотел продолжить фразу, но заметил, как товарищ сопит. - А ты любитель поспать после такого, милый.