my best creation

Скульптура. Искусство, которое требует утонченности, чувства меры и умения прочувствовать материал, с которым нужно поработать. Изваять из камня или мрамора настоящий шедевр могут немногие, еще меньше — подарить скульптуре «жизнь». И Кавех, гениальный скульптор Тейвата, живущий в Сумеру, столкнулся с этой проблемой впервые в своей недолгой жизни. Обычно из-под его рук выходили потрясающие мраморные статуи животных и людей, которые были настолько реалистичны, из-за чего их вполне можно было спутать с живыми, если бы они были цветными. Теплые улыбки, грустный взгляд, малейшие шрамы, прозрачная вуаль и лица за ней — он мог изобразить все, чего только пожелает его душа. Однако белая полоса не может длиться вечно, обязательно должна наступить черная, за которой потом вновь покажется белая. Идею новой скульптуры — «шедевра среди всех шедевров», как называл свою тогда еще потенциальную работу Кавех — скульптор вынашивал на протяжении нескольких лет. Он мечтал создать статую молодого человека, что по красоте бы превзошел самого Аполлона. Идеальное тело с идеальными пропорциями и с божественной красотой. Кавех долго раздумывал над тем, что хочет видеть, определял размеры, позы, набрасывал эскизы. И вот, убедившись в том, что все готово, чтобы приступить к работе, скульптур начал творить. Запершись в своей большой мастерской, взяв в руки шпунты, скарпели и рашпили и приготовив огромный кусок белого мрамора, молодой человек начал творить. Каждое его движение было грациозно и выточено до малейшей детали. Подобно дирижеру, взмахивающему своей палочкой, или художнику, рисующему портрет, вся его сущность была гармонична с процессом скульптурирования, а инструменты были подобны продолжению его рук. Взмах за взмахом, постепенно и аккуратно из прямоугольного куска горной породы вырисовывалась фигура молодого человека, изображенного в полный рост. Он стоял, замерев в полушаге, обе руки были опущены, левая была поставлена немного вперед, а правая — отведена назад. Широкие плечи, тонкая талия, кубики и бицепсы — Кавех выбивал все поэтапно, следуя своему внутреннему чутью. Его Аполлон день ото дня превращался в нечто совершенно, нечто, что недостижимо для познания простому глазу. Гениальный скульптор не спал днями и ночами, работая под солнечным светом и при свечах. Кавех горел идеей закончить свое величайшее творение как можно быстрее. И вот, когда, казалось бы, идеальная фигура была готова, молодой человек сделал шаг назад, чтобы осмотреть свое творение. Скульптура получилась без единого изъяна. Кавех, используя такой тяжелый материал как мрамор, смог создать пушистые волосы, задрапировать ткань плаща на плече, передать текстуру кожи. Многочисленные часы почти что окупились, если бы не одно но — он не был «живым». Мраморное лицо не передавало никаких чувств, а глаза были безжизненными. В сравнении с другими скульптурами его идеальный Аполлон выглядел как фарфоровая кукла. Кавех не смог сдержать разочарованного вздоха. Он не мог понять, чего не хватает. Он был совершенным, но незавершенным. И это печалило скульптора. — Что же я упустил? — гений нежно положил руку на щеку статуе, заглядывая ей в глаза. — Почему ты не хочешь оживать, мой сокол, Аль-Хайтам? — казалось Кавех обращался к своему творению, ожидая от него ответ. Но скульптура, увы, оставалась стоять неподвижно. Он еще раз вздохнул. Грустный взгляд вновь обвел глазами фигуру, но Кавех не мог уловить недостающего элемента. — Может быть сон решит мои проблемы? — скульптор действительно не спал несколько суток, находясь в неком творческом порыве, так что возможно после хорошего отдыха гений сможет понять суть проблемы. — Я скоро вернусь, Аль-Хайтам, — он одарил скульптуру улыбкой, а затем развернулся, выходя из комнаты. В это же время на лице Аль-Хайтама расцвела ухмылка.