В тесноте

      — Сегодня свой шанс стать лучшим бомбардиром в Японии упустили следующие игроки, — вещал маленький телевизор, стоящий на пыльной деревянной тумбочке, под одной из ножек которой лежала небольшая книжонка для удержания конструкции: передняя левая ножка была на три сантиметра ниже остальных — вот что значит купил подешевле.       О том, что происходило в Синей тюрьме Рео узнавал с платного канала — хотя он и вылетел с проекта, но всё так же продолжал наблюдать за ним: из целеустремленного игрока, готового разорвать любого на площадке, он превратился в зрителя, тупо пялящегося в экран телевизора и не имеющего шанса узнать всей правды о событиях в Синей тюрьме. Как оно было на самом деле? Зритель может верить только в ту информацию, которую ему втирают с экрана, и чёрт, точно ты никогда не узнаешь, является ли данная тебе телеведущим информация истинной.       На самом деле Микаге всегда подозревал, что Синяя тюрьма — это не просто проект, отбирающий сильнейших игроков, имеющих свои приемы, и способных ими пользоваться и управлять; зацикленных на своей мечте стать лучшими в какой-то там игре. Синяя тюрьма всегда была развлекательным шоу для зевак, не имевших абсолютно никакой самодисциплины и смелости, чтобы оторвать свой зад от дивана, и начать что-то делать. Откуда у таких вообще деньги, чтобы платить за этот канал? Ах, нет! Это не какое-нибудь там шоу, это ведь... это... что же это чёрт возьми? Может это спасение для таких людей, как он? Игроков, вылетевших к чертям собачьим из этого самого проекта, потерявших какой-либо шанс на будущее бомбардира?       Рео стоял на кухне и терпеливо ждал, когда белые кнопочки на кофемашине наконец перестанут мигать и замрут, давая понять, что можно жать и наслаждаться процессом попадания заветного кофе в его стакан. Но стоит упомянуть, что кофе у этой кофемашины получался, мягко говоря, не очень — возможно это было связанно с тем, что кофейные зерна, которые он покупал очень дешево, почти не имели характерного запаха и были никакими на вкус. Но делать было нечего, без кофе Рео не мог прожить полноценный день, а купить дорогую кофемашину ему сейчас было не по силам.       К слову, кухня его была своеобразна: кофемашина стояла на кухонном шкафчике справа от раковины; слева от нее же находился маленький холодильник, на котором лежали хлеб да помидоры, завернутые в пакет, купленные совсем недавно (Микаге никогда не любил холодные помидоры — у него от них ломило зубы, поэтому ему было предпочтительнее оставлять их на холодильнике, а не в нём), квадратный столик, за которым приходилось сидеть на коленях — такой низкий он был; газовая плита, загорающаяся только с пятого раза, и малюсенький шкафчик с посудой, которой было немного: пара тарелок, пара стаканов, ложка да вилка.       Рео зачастую пользовался одноразовой посудой, так как она не нуждалась в мытье, а значит на воде можно было сэкономить. Поел и выкинул. А пластика этого у него было полно: он как-то раз подрабатывал охранником ресторанчика в парке развлечений, когда у одной семьи был великий праздник. Настолько великий, что они заказали в ресторане "Птица-озорница" всё меню. Повар тогда так умотался за день, что к концу сего веселья упросил Рео помочь тому убрать беспорядок в кладовой. А в знак благодарности позволил парню забрать большое количество пластиковой посуды, так как заведение шло к закрытию.       Урны для мусора в кухне не было. Рео всегда ел перед телевизором, что до, что после того, как покинул Синюю тюрьму. Эту свою привычку он никак не мог изменить. Сам он тоже почти никогда не готовил, поэтому корзина красовалась у дивана. Гости увидят — стыдно будет... Ха, да кого он обманывает? Не будет у него никогда никаких гостей. И стыда за это он тоже никогда не испытает.       Человек из телевизора всё так же продолжал перечислять выбывших игроков: он делал это медленно, с превеликим наслаждением. Рео прислушался повнимательнее, повернувшись и устремив свой взгляд в арку, соединяющую кухню с так называемой гостинной комнатой, где и стоял телевизор.       — Вы только послушайте — сколько радости в голосе. Нравится разбивать надежды и мечты, да? — обратился парень к говорящему не то с претензией, не то с огорчением, а может и вовсе с неподдельным интересом. Он не мог видеть лицо этого человека с кухни, но отчетливо ощущал его насмешливый взгляд сквозь стены.       Рео Микаге выперли из Синей тюрьмы всего 2 недели назад. С того самого дня он не хотел чем-либо заниматься, всё, на что он находил в себе силы — поход в магазин за этими безвкусными помидорами и черствым хлебом. А что толку? Всё равно всё заплесневеет и окажется в мусорном баке — он не мог заставить себя поесть... Настолько велика была его тоска без любимого увлечения. Кофе — единственное, что давало толчок с самого утра.       — ...и последний выбывший участник, к нашему сожалению, Наги Сейширо. Очень, очень, жаль, — с издевкой, ехидно улыбаясь, протянул худощавый мужчина в очках.       У Микаге округлились глаза. Он не сразу смог прийти в себя, чтобы дослушать Эго. Резко сдвинувшись с места, он подбежал к дивану.       — Не всё так плохо! Они ещё могут попробовать себя в другом виде спорта, не таком популярном и знаменитом, как футбол, но всё же, — подозрительно радостно произнес тот. — Но дорога к возможности стать лучшим бомбардиром для них закрыта навсегда, — насмехающаяся улыбка плавно сменилась серьезным выражением лица. — Ну что ж, а теперь давайте обратимся к записи игры, пройденной уже без перечисленных неудачников. — Картинка переключилась на комнату ожидания, в которой сидели уже незнакомые Рео люди.       Микаге схватил пульт, лежавший на правом подлокотнике дивана для удобства, и нажал на красную кнопку выключения.       Его голова была забита огромным количеством противоречивых мыслей: Наги? Наги Сейширо? Как он мог выбыть. Неужели он всё-таки слабее, чем казался. Этот парень только начал получать истинное удовольствие от игры в футбол. Пройти так далеко и вылететь. Позор. Нет, Микаге. Не тебе судить, не тебе мать твою. Ты и сам не лучше, так что заткнись. Однако интересно, как могла встретиться команда сильнее той, в которой был Наги: Исаги, забивающий идеальные голы с лету и знающий заранее, где и как окажется мяч; Баро со своим сверхскоростным дриблингом и забиванием голов на огромные дистанции; Чигири, бегающий быстрее, чем кто-либо из тех, кого Рео встречал в Синей тюрьме; и сам Наги, умеющий забивать со спины. Как так вышло, что его выперли? Видимо их команда оказалась не такой уж и идеальной. А я ведь говорил — надо было выбрать меня, и оказался прав. Теперь ты понимаешь, Наги?       Рео наконец смог вырваться из ступора и затряс головой, чтобы окончательно прийти в себя. Хватит. Всё равно что там с этим Сейширо. Микаге это теперь никак не касалось. Наги выбрал свой путь самостоятельно. Он сам принял одну из сторон. И к сожалению это была не сторона Рео.       Парень положил пульт на диван: не на подлокотник. Дальше он смотреть не собирался. Но почему? Он не знал. Не мог объяснить причину. Ему просто вдруг стало неинтересно наблюдать за дальнейшей игрой.       Рео вернулся к кофемашине. Белые кнопочки уже не мигали и совсем потухли — машина остановила свою работу и отключилась. Чего ещё ждать от этой дешёвки.       — А... чёрт.       Теперь ему снова придется вытаскивать и вставлять обратно вилку в розетку, а затем бесконечно долго ждать нагревания машины.       Одну минутку. Рео вновь вернулся к мыслям о выбывших игроках, дальнейшие испытания ведь должны были проходить в командах. Тогда как так получилось, что выкинули только Наги? В случае проигрыша из игры выходит вся команда, а значит Наги Сейширо не мог выйти в одиночку — вышли все. Что-то тут нечисто.       Микаге снова оставил кофемашину, так её и не подключив, и, преодолев расстояние от кухни до гостиной одним рывком, взялся за пульт. На этот раз он расположился на диване поудобнее. Ему нужны были доказательства. Может он просто прослушал имена других игроков в команде Наги, и на самом деле все они так же в пролете. Рео включил телевизор.       Как же вовремя. На экране сейчас крупным планом было изображено, как Исаги Йоичи вел мяч. Дальше показался Чигири Хёма, молнией несущийся вдоль поля. Затем Баро Сёэй, который шел на перехват. Они играли совсем иначе, чем тогда, когда с ними был Наги. Играли собраннее, сообща. Как настоящая команда.       Теперь Микаге совсем ничего не понимал. Сейширо исключили, а его команда не в полном составе продолжала играть.       — Кто-нибудь мне объяснит, что вообще произошло? — обратился Рео к экрану телевизора, однако было ясно, что спрашивает он их всех: Исаги, Баро, Чигири и... и, кажется, Наги тоже.       Непонимание заполнило разум Рео Микаге. Почему и каким образом исключили только одного. С чего это он вдруг вообще об этом думает. Он не понимал почему, но у него возникло сильнейшее желание восстановить справедливость. Исключаете союзника — будьте добры исключить команду. Наги Сейширо — отличный игрок. Он действительно обладает огромным талантом. Он не должен был покинуть Синюю тюрьму в статусе проигравшего, просто не должен был.       По телевизору всё так же шла игра, когда Рео, полностью погруженный в собственные мысли, услышал звонок в дверь.