Равновесие без выбора

В детстве все на свете кажется простым и прекрасным. Мы верим в добро, читаем сказки со счастливым концом, мечтаем о чуде, фантазируем. Мне с самого детства говорили о неоднозначности добра. О том, что где присутствует счастье, должна быть и печаль, где жизнь, там и смерть, где любовь, там и боль. Это было нужно для равновесия, ведь без него люди не ценили бы свою жизнь. Лишь с годами я начала понимать это. Но… это отступление от главной темы. В детстве я видела мир совсем не таким, как остальные дети. Они воображали себя принцессами и рыцарями, в то время как я мечтала о крыльях. Таких, которые имели некоторые прохожие на улицах. Прозвучит странно, но я действительно видела крылатых людей и даже очень часто. Они — крылатые — ходили туда и сюда занятые собственными делами и никто не обращал на них внимания. Тогда я поняла, что могу видеть их — ну, по крайней мере, их крылья — только я. Я рассказывала об этом друзьям, но они смеялись, говоря, что мне нужно повзрослеть. Забавно, меня судили те, кто писал свои желания на бумаге, веря, что их исполнит какой-то старый хрыч из камина. Опять отошла от темы. Вообщем, крылья у этих необычных людей были самых разных цветов и формы. Большинство были чёрные и белые, но часто проскальзывали и серые тона. А однажды, смотря в телевизор на какого-то политика объявившего мир после долгой жестокой войны, я увидела рядом с ним златокрылого. Его крылья были невероятно красивыми, переливались на солнце, желтые блики ослепляли, словно действительно были сделаны из золота. Мама сказала, что это ангелы, демоны и Непризнанные. Они приходят к нам, чтобы мы могли принять сложные решения, понять, кто мы и кем хотели бы стать, определить свою судьбу, а может и судьбу всего мира. Мама говорила, что мне нельзя обращаться к ним, так как они могут плохо выполнить свою работу, но говорить о них с ней я всегда могу. Она рассказала мне про школу на небесах, где обучаются крылатые словно обычные студенты. Там были драконы, летающие острова, субантры, сирены и до определенного времени я действительно верила, что это не сказка. Пока не разучилась видеть крылья. Это был мой обычный день в школе. Он прошел идеально — мне делали комплементы в одежде, я общалась с подругами, прекрасно отвечала на уроке. Тогда я была очень открытой и общительной. Как сейчас говорят смертные: «душа компании». Надеюсь вы простите мне мои отвлечения. Мертвые могут лишь вспоминать о жизни. Возвращаясь домой я встретила его… Человека в котором все было странно… неправильно. Он стоял за оградой и смотрел на наш маленький домик. Похоже мама была на работе или с очередным кавалером, но дом был пуст. Этот человек стоял и смотрел, о чем-то задумавшись. Его взгляд был зациклен на двери дома, но пугало в нем не это. Его образ расплывался, словно был иллюзией, миражом в далеке, хотя стоял он достаточно близко. Я ощутила опасность от этого «неестественного» мужчины и попыталась медленно уйти, но он тут же заметил меня. Его дружелюбная улыбка казалась фальшивой, а он сам все еще расплывался, будто дым зачем-то принявший человеческую форму. С каждым его шагом ко мне я отходила назад, пока не уткнулась в перегородку другого дома. Наконец, «человек» со мной заговорил. — Не бойся. Я не причиню тебе зла, просто потерял нечто важное для меня, — неприлично близко он подошел ко мне и сел на корточки. Теперь я видела его глаза и, как интересно, они не расплывались. Словно были единственной настоящей деталью в фальшивом образе. Серые, печальные и наполненные такой злобой. Я сильнее вжалась в перегородку, удивленная тем, что на улице до сих пор нет ни одного прохожего. Хотелось как можно скорее закончить этот разговор, вбежать в дом и закрыть двери. Дрожащим голосом я спросила: — Ч…что в-вы потеряли? Он отвел взгляд, задумавшись. Мне резко полегчало, без его пронзительных глаз. В этот момент меня ослепила еще одна настоящая деталь «мерцающего призрака» — кулон на шее. Обычная веревка с которой свисал драгоценный камень необычного цвета. Он отливал синим, фиолетовым и черным. Моя детская слабость — все блестящее, стала моим главным врагом в тот момент. Я не заметила, как незнакомец вновь обратил на меня внимание и даже положил руку мне на голову, нежно, по-отечески пригладив, отвечая на забытый мной вопрос. — Все на свете. Внезапно, голову пробил резкий звон, будто кто-то ударил по колоколу. Боль от этого звука была нестерпима, и я упала на колени перед этим «человеком». Закрыв уши руками, считая, что это остановит громкий звук, исходящий прямо из собственной головы, я в последний раз взглянула на незнакомца и провалилась во тьму. *** Проснулась я в собственном доме, на диване, вновь ощущая нежные поглаживания. Резко вскочив от непрошенных ласк, я обернулась, но там была только моя мама. Она испуганно и с сожалением посмотрела на меня. На ней было черное короткое платье и прическа. Видимо шла на свидание. Испуганная я крепко обняла ее, уткнувшись в теплый живот самого родного в моей жизни человека и заплакала. Плакала недолго, поглаживаемая мягкими руками женщины, а когда успокоилась, поняла, что что-то во мне обломилось. Что-то исчезло. — Мне жаль, что так вышло. Я лишь искал дом старого друга, но похоже напугал вашу дочь. Услышав знакомый голос я обернулась и вновь увидела того человека. Он наблюдал за нами с сочувствием и извинялся. Но теперь его образ казался целостным — не было бликов, иллюзии, фальши. Сзади послышался голос мамы. — Все хорошо. Я благодарна, что вы решили помочь моей Вики, — ее голос чуть срывался, она плакала, — я знаю в этом районе каждого, кто ваш друг? — О, это уже не важно. Я нашел кого хотел. Глаза мужчины опустились на меня, а затем опять посмотрели на маму. Она счастливо улыбалась, смотря в глаза «спасителя» дочери, предлагала ему чай и закуски, намекала на дополнительные встречи, возможное свидание, но тот учтиво отказался. — В таком случае, скажите хотя бы ваше имя. — спросила мама, все также держа меня в своих объятиях. Он замер, понимая, что от этого вопроса отвертеться будет невежливо. — Амиди Лоран. — и просто вышел, оставляя нас двоих в доме. Она всю ночь тискала меня, расспрашивала обо всем что произошло, говорила о своих прогулках, рассказывала сказки об огромных драконах, чьи слезы были дождем, а рев — громом. На следующий день я не видела ни одного крылатого, как и в последующие. Я больше не видела людей с крыльями. *** По крайней мере, до этого момента. Напротив меня стояли крылатые и так же, как в детстве, их оперения были разных цветов и формы — белые, черные, серые. Они говорили мне о том, что я умерла и отныне буду учиться в школе ангелов и демонов. Мама. Этого не может быть.