Hearts wear thin

      Кун не понимал, почему всё вышло именно так.       Он не понимал, почему Тэн вёл себя подобным образом: забирался в постель за полночь без причины и обнимал за талию, придвинувшись достаточно близко, чтобы Кун почувствовал его дыхание у своего лица. Не понимал, почему его руки каждый раз покрывались мурашками, внутренние органы будто выворачивало наизнанку; почему хотел обхватить крепче и оттолкнуть того одновременно. Он впервые не сознавал, как чего-то может быть слишком много и недостаточно одновременно. Всякий раз, когда Тэн приходил к нему, Кун не мог уснуть, однако, он никогда бы не рассказал ему об этом, ведь в то время, когда Тэн не спал, всё было иначе.       Иначе, потому что он был громким, раздражающим и сам прекрасно об этом знал. Иначе, потому что ночью, при выключенном свете, когда в общежитии было достаточно тихо, чтобы услышать шум машин за окном, Тэн был хрупким: с тонкими изгибами тела и тихим размеренным дыханием. Время от времени, когда позволял себе задуматься о чём-то в этом роде, Кун ловил себя на мысли, что действительно хотел бы прикоснуться к нему. Не был уверен, как именно — возможно, провести кончиками пальцев по коже или запустить руку в волосы было бы достаточно.       Кун гадал, неправильно ли это, странно или, всё же, приемлемо. Он действительно не имел и малейшего понятия о том, как ему самому стоило бы желание это трактовать.       Но, когда все бодрствовали, и в общежитии становилось так шумно, что у Куна начинала болеть голова, в Тэне просыпалось нечто иное, некто иной. Большую часть времени он вёл себя, как та ещё заноза: подначивал, отпускал бестактные шутейки, и совал нос в то, что его лично не касалось. Это выводило Куна из себя, но лишь отчасти, потому, что Кун никогда не смог бы разозлиться на него по-настоящему. Он никогда не мог злиться подолгу ни на кого из согруппников, потому что каждый раз, когда смотрел на кого-нибудь из них, ощущал щемящую нежность в груди.       Это чувство не отпускало его и в тот момент, когда Сычен сжёг яичницу и случайно запустил систему пожаротушения. Янян с криком схватил одно из кухонных полотенец и принялся размахивать им, в попытках очистить воздух от дыма, Докджун просто открыл окно, закатив глаза. Лукас, наблюдавший за разворачивающимся действом, рассмеялся так сильно, что, не удержав равновесия, свалился на пол со стула. Белла тут же подбежала к нему и начала облизывать лицо.       По правде говоря, таким уж необычным это утро не было. — Ты не использовал достаточно масла, — сказал Кун хмуро, подойдя к Сычену. Выбросил сгоревшую яичницу и включил конфорку снова. — Сколько раз уже я показывал тебе то, как это делается? — Неоднократно, — усмехнулся тот. — И, так, чисто для справки. Полагаю, что это яйцо съедобным всё же было. — Однажды вы, ребята, ели собачий корм, так что, не думаю, что «справка» эта говорит о многом, — прыснул Кун с некоторым раздражением в голосе. — Но корм для собак съедобен! — крикнул Янян откуда-то с другого конца комнаты. — Он был неплох, — добавил Кунхан, в ответ на что Кун лишь дёрнул уголком рта. — Я чувствую запах дыма, — Тэн поморщился, зайдя на кухню. На нём была только футболка оверсайз и боксёры, Кун отвёл взгляд, завидев того.— Сычен опять спалил что-то? — Я ничего не спалил! — запротестовал Сычен, скрестив руки на груди. — Оно просто хорошо прожарилось! — Это яйцо, а не чёртов стейк, — возразил Кун. — Оно не должно быть прожарено настолько хорошо! — Это яйцо, а не чёртов стейк, — Тэн ткнул Сычена локтем в ребро, рассмеялся. — Ребята, вы его слышали? — Ухмыльнулся тот, кивнув Куну, стоявшему в другом конце комнаты. — Ну ладно, Кун-и. — Не называй меня так, Читтапон, — тут же ощетинился Кун, готовясь мысленно к словесной перепалке. — И что ты мне сделаешь? Ударишь? — Спросил Тэн, пританцовывая, и показал язык. — Я тебя умоляю! — Не испытывай моё терпение! — Не испытывай моё терпение! — передразнил его Янян, вбежавший на кухню снова. — Эй, Тэн, угадай, кто я такой, — состроил тот рожицу. — Не испытывай моё терпение, Читтапон, я твоя мамочка! — Не мать я тебе. — закатил Кун глаза. — Я понятия не имею, как твоя настоящая мать, терпит тебя. — А вот это уже грубо! — завизжал откуда-то сбоку, до того притихший подозрительно, Кунхан.       «Сейчас девять пятнадцать, — подумал Кун, глянув на часы. — Тогда всё нормально». Не нормальными он считал те дни, когда до одиннадцати утра голова у него разболеться не успевала.

***

      На то воскресенье выпал редкий выходной, но Кун чувствовал себя обязанным провести день в студии. У него была песня, над которой хотел поработать (хотя на тот момент она и являла собой смесь нечётких мыслей где-то на подкорке сознания). Он чувствовал, что если бы не добился хотя бы малого успеха в том, чтобы мысли эти в порядок привести, вероятно, с ума бы сошёл.       Казалось, что с момента начала работы до того, как распахнулась дверь, прошли считанные минуты. Время с огромной скоростью утекало сквозь кончики пальцев Куна, касающиеся клавиатуры. Он обернулся на резкий звук, вздрогнул. — Расслабься, это всего лишь я, — Тэн поднял обе руки ладонями наружу. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? — выдохнул Кун с некоторым раздражением. — Воу, — воскликнул тот в шуточной обиде, — так грубо. Я ведь только вошёл!       Не то чтобы Кун действительно хотел грубить (он этого не хотел). — Я хотел лишь спросить, пойдёшь ли ты ужинать со всеми, — пожал Тэн плечами. — Лукас доставку заказал, а ты торчишь здесь седьмой час, по меньшей мере. — Неужели прошло действительно так много времени? — пробубнил Кун себе под нос. — Хэй, у тебя всё хорошо? — Лицо Тэна смягчилось в том искреннем беспокойстве, что заставляло Куна, время от времени, ощущать бабочек в животе. — Конечно, — перевёл Кун взгляд на ручку, которую вертел в руках, — почему бы не было? — Ну знаешь, ты просто заперся здесь на несколько часов, — Тэн пожал плечами снова, — и я подумал, может ты не хочешь зависать с нами или типа того. — Я хочу с тобой зависать, — сказал он как можно мягче, на что Тэн лишь повёл бровью. Согруппники часто выдавали нечто в духе «Кун-гэ не хочет проводить время с нами», что отдавало у того лёгкой болью в рёбрах. — С вами всеми, — добавил, прежде, чем начал бы краснеть. — Мне нравится проводить с вами время. Я просто… теряю чувство времени, когда прихожу в студию. Знаешь ведь. — Знаю.       Кун собрал вещи и проследовал за ним в общежитие, где царил привычный хаос: Докджун кричал на телевизор, Янян умолял Сычена пожалуйста дать ему ещё один кусочек курочки потому что разве он не заслуживает этого? Кун не был особо голоден и, когда Тэн указал жестом на полную тарелку на кофейном столике, слегка растерялся. — Я приберёг это для тебя. — Я не то что бы голоден, — замялся Кун, переступая с ноги на ногу. — И? — Тэн сузил глаза. — И я не думаю что… — Ты должен поесть, Кун. — Тэн потянулся рукой к сумке на плече Куна и осторожно снял её. — У тебя, наверняка, с утра и куска во рту не было.       Так, в сущности, и было (Тэн знал его слишком хорошо). Поэтому, ему ничего не оставалось, кроме как сесть за стол и поужинать под пристальным взором последнего.       Чуть позже все устроились перед телевизором за просмотром какого-то фильма о супергероях, одного из тех, что никогда не были Куну интересны. Так что, он просто ушёл в свою комнату, оставив тарелку в раковине. Он не был уверен в том, чем конкретно планировал заняться: не любил зависать в социальных сетях подолгу и работать над проектами вне студии тоже не мог. Остановился на том, чтобы дочитать, давно начатую, книгу и понадеялся мысленно, что Янян в ближайшее время в комнате не появится. Согруппники поймали его за чтением однажды (всего однажды) и три недели называли в шутку стариком-библиотекарем Куном.       Прошло десять минут. Двадцать. Тридцать. В тишине помещения воцарилась атмосфера спокойствия, Кун закутался в одеяло ещё больше. Сорок минут. Час. Через какое-то время раздался стук в дверь. Кун поднял взгляд на Тэна, стоявшего в дверном проёме. — Привет, старик-библиотекарь Кун, — улыбнулся тот уголками рта. — Не называй меня так! — ответил Кун, нахмурился. — Не дуйся. Это кажется мне милым, — ответил тот, захлопнув дверь за своей спиной. — Слово «милый» едва ли описывает то, как я хотел бы быть охарактеризован, — выпалил Кун, чувствуя, как к его лицу приливает кровь, что, в сущности своей, было смехотворно. — Но как тебя описать тогда можно? — Усердный? Умный? Начитанный? — Скучно, — фыркнул Тэн, забираясь к нему в постель. Придвинулся так близко, как было возможно, и положил голову на плечо Куна, будто в подобном ничего особенного не было. — Тебе, — Кун почувствовал учащение собственного сердцебиения, но постарался отвлечься, выровнять голос, — что-нибудь нужно? — Могу я просто посидеть с тобой? — спросил Тэн тихим, неуверенным голосом. — Я имею в виду, что… — он прочистил горло и положил закладку меж страниц, закрыл книгу, — я не совсем понимаю, почему… зачем это тебе? — Потому что ты нравишься мне? — Тэн откашлялся и посмотрел ему в глаза, вероятно, выжидая реакции.       Это высказывание выбило у Куна почву из-под ног. Он знал, что понял что-то неправильно и, разумеется, он не хотел, чтобы то, как конкретно он слова эти воспринял, оказалось правдой, ведь подобное было бы странно, по меньшей мере. — Ты можешь продолжить чтение, — сказал Тэн тихо, почувствовав, что молчание затянулось слишком сильно, чтобы неловким не быть, — мне просто нравится сидеть здесь, — добавил он, снова положив голову на плечо Куна.       Фраза «Мне тоже нравится то, что ты проводишь время здесь» почти сорвалась у Куна с языка. Почти. Он поднял книгу с коленей, открыл и постарался сосредоточиться на сюжете истории, что оказалось затруднительным тогда, когда тёплое тело Тэна прижималось к его, а пальцы того будто жаждали провести ненароком по открытому участку кожи.       Прошёл час, но Кун всё ещё слышал тихий звук видеоигры из гостиной и не очень тихие комментарии Лукаса о том, что на экране происходило. Ему начало казаться, что он читает одну и ту же страницу третий или четвёртый раз кряду. Сглотнул. — Тэн? — Ммм? — Ничего. Я просто, — прочистил горло, — подумал, что ты заснул уже. — Ммм нет, я не сплю, — рука Тэна скользнула под одеяло, Кун напрягся от ощущения того, как пальцы того поигрывали с краем его рубашки, — хотя и устал. — Тогда иди к себе. — Не хочу уходить. С тобой комфортно. — Кун почувствовал, как дрогнула ладонь собеседника.       Кун не понимал, почему Тэн вёл себя подобным образом. Поведение того казалось ему бессмысленным. Он гадал, как Тэну удалось так просто просочиться к нему под кожу, потянуть за те самые рычаги, чтобы открыть грубую тёмную сторону в нём, переломать мысленно все кости. Время от времени он не был уверен даже в том, что они дружат, но в те моменты, когда его простынь сминалась под весом тела Тэна, он даже не задумывался, ведёт ли тот себя с кем-нибудь ещё так.       Он проглотил странное неназванное чувство, что встало в горле комом, и встал с кровати, чтобы выключить свет. Решил оправдать проявление чего-то подобного тем, что устал за день очень (даже понимая, что в присутствии Тэна заснуть бы не смог), скользнул под одеяло. Тэн придвинулся ближе. Никто из них долго не нарушал воцарившейся тишины: Тэн просто смотрел на собеседника пустыми усталыми глазами некоторое время прежде, чем подать голос, что прозвучал непривычно громко. — Могу спросить тебя кое о чём? — Да, конечно, — ответил Кун после нескольких секунд молчания. — Я знаю, что ты не можешь заснуть, когда я здесь остаюсь, — сказал тот, не отрывая взгляда от лица Куна. — Но почему ты ни разу не попытался выставить меня за дверь? — О я… я сплю. Я нормально сплю, ты о чём вообще? — Куну начало вдруг казаться, что земля уходит из-под ног. Если бы он не сидел на кровати, то, вероятно, у него подкосились бы колени. — Я иногда среди ночи просыпаюсь. Ты не спишь. Всегда.       Кун хотел сказать что-нибудь внятное в своё оправдание, но мысли рассыпались пылью по языку, в связную речь не превращаясь, и он мог лишь надеяться на то, что выражение лица его останется нечитаемым. — Моё присутствие тебе докучает? — спросил Тэн, потянул одеяло на себя. — Нет. Нет, разумеется (всё как раз наоборот). — ответил Кун слегка дрожащим голосом. — Но почему не спишь тогда? — Я (что я вообще на это ответить должен?) не знаю. — Хорошо, — Тэн закусил нижнюю губу. — Можешь мне не говорить, — сказал, пододвинувшись ближе, — до тех пор, пока тебя всё устраивает. — Разумеется, меня устраивает всё. — ответил Кун, выдохнув носом. — Ну знаешь, ты даже в ответ меня не обнимаешь никогда,— промычал Тэн, обняв Куна за талию. Прикосновение его пальцев ощущалось обжигающим, даже через футболку.       Кун хотел бы сказать, нечто в духе: «Я не могу, не знаю, что со мной будет, если себе позволю!», но выдавил из себя лишь: «Извини».       Глаза Тэна поблёскивали в темноте. Кун не хотел задумываться о том, насколько он красив, но тот был. Тэн перехватил его запястье под одеялом и потянул руку вперёд, укладывая на собственную талию. — Хм… не так плохо, да? — Ннеет, не плохо. — Кун почувствовал, что все мышцы на его лице напряглись так сильно, что лопнуть могли под кожей. — Но заснуть ты так всё равно не сможешь. — прозвучало как утверждение. — Я… так не думаю, — сглотнул он, понадеявшись мысленно, что Тэн не заметит тот, как дрожат его пальцы. — И почему же? — Тэн впился пальцами в талию Куна достаточно сильно, чтобы это ощутимо было. Кун почувствовал, что не может надышаться. — Сможешь заснуть вот так? — прошептал тот в ответ. Кун не имел и малейшего понятия, что побудило его самого сделать это. Возможно, он начал сходить с ума в ту секунду, когда тоже вцепился ногтями в талию Тэна. Тихий выдох, что сорвался с губ того, прозвучал отчаянно-удивлённо. — Я думаю, что мог бы, — ответил Тэн осипшим голосом (Кун никогда не слышал, чтобы тот звучал настолько неуверенным в собственных словах), — но не уверен, — он надавил пальцами чуть сильнее, в достаточной мере, чтобы причинить ощутимый дискомфорт, — что хочу этого сейчас. — Тебе стоит попробовать, — ответил Кун с придыханием (он не хотел знать, что слова эти значить бы могли, не хотел думать об этом), — заснуть. — Реально? — прошептал Тэн, кивнув чему-то в собственных мыслях. Он ухватился за подол рубашки Куна и проскользнул под неё пальцам, дотронулся до кожи.       У Куна в горле встал ком. Возможно, Тэн тоже хотел этого, нуждался в немой близости, но предположить подобное было бы нелепо: Кун сам этого не хотел, он бы никогда… — Не думал, что тебе может нравится подобное, — сказал Тэн, провёл по позвоночнику Куна пяльцами ровно так, как тот перебирал бы в студии клавиши фортепиано. — Мне и не нравится, — прозвучало, как очевидная ложь. — Чёртов лжец, — рассмеялся Тэн себе под нос.       Кун запустил ладонь под футболку Тэна: просто, чтобы проверить. Тихий вздох, сорвавшийся с языка Тэна, стал ответом на все те не озвученные вопросы в его голове. — Я тоже не думал, что ты увлекаешься подобным. — В таком случае ты идиот, — Тэн улыбнулся уголками губ, — Если бы я попросил тебя… — его ладони продолжили подниматься по спине Куна, с краем футболки, зажатым меж пальцев, но у лопаток тот резко остановился, провёл языком по нижней губе. Кун постарался не ловить движение это взглядом так явно, но провалился в попытке этой (для самого себя ожидаемо). — Что, если я попросил бы тебя её снять?       Кун не понимал, что конкретно значили эти слова. Что-то обжигающе-тёплое магмой пронзило его тело, от горла до кончиков пальцев ног. Он гадал, действительно ли происходящее — нормально, не пересекают ли они черту дозволенного. Вероятно, молчал он слишком долго потому, что Тэн опустил взгляд отрешённо. — Эм… — тот откашлялся прежде, чем продолжить, — не страшно, я… — Я бы… — вырвалось изо рта Куна прежде, чем рациональная часть его мозга бы поняла что, — я сделал бы это для тебя.       Кун опёрся на локти, чтобы встать, но тело будто отказалось слушаться: в ушах зазвенело в тот момент, когда он снял футболку через голову и бросил куда-то на пол. Всё это время он чувствовал, как Тэн скользит взглядом по его телу, оставляя за собой электрический след; очень резко ощутил себя хрупким и уязвимым к любому воздействию извне, поэтому опустил голову на подушку и укрылся одеялом до самых плеч. — Могу я… — Тэн снова потянулся к нему под одеялом, очерчивая кончиками пальцев неясный узор на внешней стороне бедра. — Да…ты можешь.       Кун не был уверен в том, действительно ли это приемлемо и понимал, что подобное поведение может привести в дальнейшем к трудностям, сталкиваться с которыми он особым желанием не горел. То, однако, как руки Тэна посылали мурашки по всему его телу, ощущалось именно так, как он себе это представлял. — Ты можешь дотронуться до меня снова, — прошептал Тэн, — если хочешь.       Кун не хотел признавать того, как сильно хотел этого потому, что никогда раньше не чувствовал себя подобным образом, не думал о чьей-то коже под своими ладонями в таком ключе. Это осознание выбивало из колеи, приводило в ужас, ведь это они, Тэн; из-за того, кем они друг другу приходились и чем конкретно занимались в тот момент. — В самом деле? — Тэн замешкался на долю секунды прежде, чем зарыться ладонями в его волосы. — Но ты всё же этого хочешь. — Да, — Кун неуверенно потянулся вперёд, слегка царапая ногтями бедро Тэна, — хочу.       Пальцы Тэна сжались в его волосах. Кун заметил, как взгляд Тэна скользнул по его губам, всего на секунду прежде, чем тот склонился ближе, прикасаясь губами к его шее (о Господи Иисусе). Тэн продолжил, оставлять дорожку мелких поцелуев от подбородка до ключиц. Кун подумал, что, вероятно, задыхается потому, что у него начала кружиться голова; захотел прижаться ещё ближе, но, в то же время, провалиться сквозь землю или выбежать в (не запертую на замок) дверь, когда почувствовал лёгкую боль от прикосновения зубов к своей коже. Из его горла сам собой вырвался жутко неловкий хриплый стон. Он услышал краем уха, как посмеивается себе под нос Тэн. — Тебе нравится это? — Я… — Тэн укусил его снова, чуть сильнее так, что тело Куна натянулось гитарной струной, снова и снова, до тех пор, пока тот не зашипел от неприятного ощущения, — да, нравится.       Тэн резко дёрнул его за волосы, вынуждая поднять голову, и поцеловал, касаясь нёба языком. Кун подумал, что вот-вот потеряет сознание, притянул Тэна за талию ближе к себе потому, что не мог придумать, чем мог бы руки занять. Кожа Тэна под его руками была лихорадочно-тёплой, губы опускались всё ниже и ниже вдоль груди и, (о Господи), он так сильно впился ногтями в спину Куна, что это причиняло ощутимый дискомфорт. Тэн поднял глаза, взгляд его был тёмным и тяжёлым, волосы взлохмачены, а губы приоткрыты в немом вопросе. — Ты… — Кун запнулся, не будучи уверенным в том, стоит ли мысль, застрявшую где-то на кончике языка, до конца озвучивать. — Что? — прошептал Тэн. — Прекрасен, — ответил Кун, выдохнув. Он не пожалел о сказанном и на секунду, заметив, как тело Тэна проняло лёгкой дрожью. — Не я, — тот положил подбородок на его грудь и сощурился слегка (излишняя скромность Тэну присуща не была, как реагировать на это, Кун уверен не был),— ты. — Тэн качнул головой и резко замолчал. — Тэн, всё нормально? — Кун провёл одной из ладоней по контуру лица Тэна, потянул подбородок его слегка вверх, вынуждая посмотреть на себя. Тот не сопротивлялся, но потупил взгляд, как только их глаза встретились. — Что-то не так? Ты не хочешь… — Ты никогда, — Тэн вздохнул и прикусил нижнюю губу, — ни разу не говорил мне этого. — Ты разве не… имею в виду, ты ведь и так знаешь, что хорошо выглядишь. Не может быть, чтобы не знал. — Но ты мне об этом не говорил. — Тэн поднял голову так, чтобы их взгляды встретились. — Когда подобное говоришь ты, это ощущается совсем по-другому.       Никто из них не подавал голоса в течение, кажется, длиннейшего из отрезков вечности. Кун провёл ладонью по лицу Тэна до линии роста волос, потянул того на себя мягко, так, чтобы почти коснуться губами мочки уха. — Ты красив, — прошептал он. — Восхитителен. — О, Господи, — заскулил Тэн. — Сногшибателен, — прошептал, сжимая пальцами волосы того, провёл губами по линии челюсти.— Я всегда так думал.       Дыхание Тэна стало прерывистым, слишком громким в тишине помещения, пальцы сами собой упёрлись в бедро Куна. Прежде, чем Кун успел бы моргнуть, сделать хоть что-то, тот толкнул его назад, оседлал бёдра. Во взгляде Тэна было нечто жёсткое, но по-настоящему искреннее, способное лишить напрочь покоя. — Поцелуй меня. — Он наклонился так, что его губы оказались непозволительно близко к уху собеседника, дыхание обожгло чашу.       Кун всерьёз задался вопросом, не умирает ли потому, что его внутренности начали плавиться. Голосок на подкорке сознания, так глубоко, что тот едва ли услышать можно было, судачил: «О нет, так нельзя, неправильно. Ты не можешь это сделать, знаешь ведь и сам».       Но как же сильно он хотел этого. — Должны ли мы… — он сжал пальцы в волосах Тэна сильнее.       Тэн не дал закончить фразу (Кун знал, терпением тот никогда не отличался), сомкнул их губы прежде, чем Кун успел бы сказать что-нибудь ещё. Кун провёл свободной рукой вдоль позвоночника Тэна. То, как тот приоткрыл рот в тихом вздохе, казалось очень кротким, аккуратным. — Я очень хочу поцеловать тебя снова, — прошептал Тэн.       Кун наклонил голову, чтобы углубить поцелуй, более размеренный, но всё ещё мягкий до боли (он не знал, что должен был ответить). Тэн принял его инициативу. Нежность, вложенная в это действие, крошилась постепенно, пока не превратилась в месиво из ощущения языка меж зубов и тихих горловых стонов. Кун дёрнул Тэна за волосы, закусил губу так, что тому пришлось отстраниться, чтобы перевести дух. Тэн откинул голову назад, задышал прерывисто и часто так, будто всего воздуха в мире ему было мало, чтобы наполнить лёгкие сполна.       Куну казалось, что выглядело это невероятно. Он хотел проглотить каждый звук, который издавал Тэн, оставить синяки на запястьях, чтобы Тэн и несколько дней спустя не забыл о том, что всё происходящее в тот момент было наяву. Это было уже слишком, но, в то же время, ему всё ещё было недостаточно того, что он мог ощущать. Кун знал, что мысли об этом лишат его сна, заставят бесцельно ворочаться в постели спустя несколько дней, недель, возможно, и месяцев, но перспектива эта его устраивала вполне. Устраивала потому, что Тэн шептал его имя куда-то в темноту и жался так близко, как это было возможно. Он задавался вопросом о том, чувствовал ли тот то же самое: испытывал ли это странное чувство, когда уже слишком, но всё ещё недостаточно. Надеялся на то, что ответ положителен потому, что был уверен, что умер бы без дыхания, биения сердца Тэна, прикосновения рук, что уводили его в не известном наверняка направлении. И Кун бы с удовольствием ушёл. Потому, что этого недостаточно. Потому, что это уже слишком. Единственное, в чём он уверен был наверняка — всё было ровно так, как быть должно.