Hello, Satan.

Он в очередной раз взглянул на пугающую темно-красную книгу, что он нашел в подвале церкви. Каждая страничка была усыпана древними текстами и темными пятнами. Чем именно были «украшены» страницы Салазар знать не хотел. Открыв нужную страницу, он проверил все-ли он подготовил так, как нужно было. Чем больше он читал эту книгу, тем больше он хотел сам попробовать вызвать что-то другое. Не из этого мира. Что-то сильное. То, что он сможет использовать в своих целях. Пустой холодный дом и чердак, полностью готовый к вызову демона. Он широко открыл и оставил книгу на полу. Кровавая пентаграмма с подношением из мертвой курицы была почти готова. Оставалось одно. Он знал что жалкой курицы не хватит для того чтобы вызвать того демона, которого он собирается вызвать. Он взял в руки холодный нож, но не обычный кухонный. Этот нож был с рукоядью из закуума, адского дерева, а клинок был сделан искусно из хрупкого обсидиана. Присел он на колени, снял с себя крест и откинул далеко в сторону. Холодная капля пробежалась по виску Салазара. Он вытянул перед собой руку и острым клинком провел по ладони своей, девственной. И когда капли бурлящей крови стали капать на пентаграмму, проговорил молодой человек:       — Встану я, раб имярек, не благословясь, поиду не перекрестясь, из избы не дверми, а з двора не в вороты, в пустую хоромину или чистое поле, и стану я призывать царей и князей черных, диаволов земляных и водя­ных, крылатых и мохнатых, воздушных и болотных, лесных и домовых, крымских и черемисских, саксонских и заморских — поиди ко мне, сообщнику своему и угоднику Сотонину… своею поданою силою призы­ваю тебя на свое дело, будь помогателем во всем с своею силою…       Кровь, капая на пентаграмму, вдруг пошла вокруг, подсвечивая пятиконечную звезду сатанскую. Як остановилась кровь из руки девственной литься, так начало тело холодное куриное оперенье свое терять, а после вовсе огневом жгучим загорелась. Огонь, да не простой. Огонь, пришедший из недр ада. После пошел расколяющийся комок энергии адской вкруг. Не успел юноша руку свою к себе прибрать, как огонь на него перешел. Почувствовало тело юношеское, как каждый кусочек его тела на части разрывают. Как по венам его, ранее холодным, лава адская течёт. Почувствовал як сердце его быстрее начало биться. Вытянул он руку свою в адской агонии и голову откинул. И заполнился дом криками. Разрывающими, звонкими криками. Спина парня от боли выгинаться начала. Да не по-человечески, а по адски начала. И бог отвернулся от него. И не искал он помощи божьей. И за руку в огне адском взялся кто-то и начал возвращаться в центр огонь. И начал он силуэт человеческий эмитировать. Да не человек это был, копыта козлячьи выдавали беса. Да и не только они. Рога сатанинские высекались из головы, да какие длиннющие! Какие красные! Из головы беса не только рога росли. И локоны те были як древо жизни святое, обманывая глаза слепые, грешниковые. А глаза яркие и пёстро-красные, как море крови людишек провинившихся, да и не только людишек, купающихся в крови своей, да лаве бурлящей из недров ада. И нельзя было свести свой взгляд с глаз таких манящих. И тело бледное, худое, будто неживое было одето в одежды златые, да бархатно-красные. И улыбнулся бес всеми своими клыками в лицо смертного. И чем дольше рука сатанинская держалася за юношескую, тем больше рука та ожогами покрывалась, ещё большей болью пронизывался смертный. И цепьи договоренные обвязали руки существ противоположных, поклонился бес в приветствие и отпустил руку измученную. Возвысился демонюга перед стоящим на коленях смертным, находя боль того крайне уморительной. Отдышавшись, Салазар поднял взор свой на беса. Да спросил посланник сатанинский: — Зачем договор с дьяволом заключил? — Коль силы хочешь, смертный? — Силы, силы, и не только. Да твое ли это дело, проклятый? Дело твое помощь мне оказывать, как сообщнику своему. А расспрашивать уже дело божье. — С чем же помощи ты хочешь, смертный? — Дай хоть отдышаться, окоянный! Дай в себя прийти, бес! Оставь вопросы при себе. Дел у нас много с тобой. — Привставши сказал парень. Уже стоя, с глазу на глаз осмотрел он дьявола своего, сообщника. — Дел много, пёс ты адский. Як звать хоть тебя, скотина? На это Ди’атталь лишь смех ревущий выдал. — Да кто же беса вызывает, имени его не зная? — Что же, мне тебя твоим полным именем называть? Нет у тебя разве покороче? Сокращения что-ли? — Нету! Зачем бесу адскому имя покороче? В аду бес — так и звать тебя, бес! Вздохнув, Салазар задумался над кличкой для «друга» своего. — Ноэлем будешь для меня ты отныне, демонюга. — Как пожелаете, людишка! А вас то как звать? — Салазар я для тебя, Салазар. — Ишь сам бесом быть желаешь? Что же за имя такое. — Может и желаю! Не тебе меня судить. Теперь иди прочь! Окоянный! Мне убрать за тобой ещё все надо. Придешь, як позову я тебя по имени твоему новому, ровно три раза.       И рассмешил смертный демонюгу, и протянул адский посланник руку в знак прощания, от чего Салазар лишь отмахнулся, зная, что если тронет беса, то боль пронзит тело усталое и вновь мучаться он будет. Недовольный таким откликом, демон махнул рукой и ушел в воздух, словно и не было тут никого. После чего Салазар вновь на колено одно свое упал от усталости и крови, идущей у него из ран, да из носа. Да вдруг вернулся бес из воздуха. — Как же я мог забыть! Окоянный я. И посмеявшись, демонюга к смертному опустился, да за челюсть когтями взялся, да рукой провел еле касаясь кожи его хрупкой. Да ушли все болячки, да утихомирилась боль уставшего. И вновь ушел в воздух пёс адский. Дел у них ещё очень много.