Соната последний любви

Звуки музыки разносились по всему помещению. Светлые руки профессионально перебирали одну клавишу за другой, выжимая из инструмента тонкий, нежный, грустный звук. Он напоминал увядшую розу. Ту, которая когда то цвела, оставляя благоухающий запах и радуя остальных. Но это все прошло, и она завяла, как и любой другой цветок. Но этот был настолько прекрасным, что человек, который за ней ухаживал и подумать не мог, что она когда то завянет. Вот об этом рассказывала история, льющаяся из черного строгого фортепиано. Свечи стоящие прямо на инструменте, извивались в полумраке, словно исполняя танец в такт мелодии. Внезапно к музыке присоединилась скрипка. Данслейв поднял глаза на стоящую позади Люмин. Ее усталые глаза сомкнулись, пропуская через себя музыку. Она покачивалась под музыку, а вечерний ветер тихонько шевелил ее белое тонкое платье. Звуки инструментов сплетались в нежную, спокойную, печальную музыку. Оба непрестанно играли, воплощая ноты в звук. Лунный свет падал через распахнутое окно. В такие моменты кажется, что жизнь замирает. Словно пристроившись друг под друга, их движения казались симметричными. В комнате воцарилась особая атмосфера, печали и спокойствия. Эти чувства все не покидали Данслейва. Каждый раз, когда он садился за инструмент, эти ощущения навязывались сами собой, словно желая свести с ума. Мужчина играл с беспокойством, будто последний раз проигрывал мелодию. Пальцы по памяти все продолжали играть. Люмин же улыбалась, устало покачиваясь. Она словно воплощение своего инструмента: печальная, элегантная и до боли красивая. Это один из тех моментов, когда хочется чтобы жизнь длилась вечно, предоставляя возможности вновь пережить подобное. Все проблемы остались вне комнаты, все печали окутали изнутри. Сердце покалывало, будто предвещая очередную пропасть. Листья за окном вновь шелохнулись, повинуясь ветру. Маленькие цветочки, жизнь которых становилась короче с каждым часом медленно осыпались, приземляясь на пол. Звёзды словно соль рассыпались по небу. На соседнем доме была видна маленькая фигура животного, скорее всего кота, одиноко сидящего, доживающего последние месяцы жизни. Последние ноты. Последний нажатия, и чувства, что испытали исполнители. Данслейв знал, таких эмоций он больше не испытает никогда. Он устало улыбнулся поднимая взгляд на девушку, подходящую к нему. – Ты снова пришла. – Здравствуй. Подойдя в плотную, ее ноги оказались между бедрами мужчины. Она плавно провела руками по его щекам, охватывая его лицо. – Ты похудел. Все скучаешь? Поглаживая тыльную сторону ее ладони, он дал ответ: – Да. Оставляешь меня? – Я пришла чтобы попрощаться. Ты ни в чем не виноват. Он лишь промолчал. Знал, что бесполезно препираться. Он водил глазами по ее лицу, оставляя каждый сантиметр у себя в памяти. Она стала его собственной Лунной сонатой. Освещала его путь словно луна. Играла для его души, как самая трепетная мелодия, из всех, что довелось ему слышать. – Я люблю тебя, Люмин. Та улыбнулась той самой теплой улыбкой, за которую он ее и полюбил. Прикасаясь своим лбом к его, она произнесла: – Я тоже, Дайн. Я тоже, ты это знаешь. Ее янтарные глаза встретились с его. – Пообещай, что будешь хранить эту любовь.– вымолвила Люмин. – Обещаю. Мое сердце навсегда останется твоим. – Вот и хорошо. – она отстранилась на пару шагов назад. Ей в спину подул ветер, развивая юбку с новой силой. – Мы ещё встретимся. Придет время, и небо вновь содрогнется от нашей музыки. После этих ее слов, ветер закружил лепестки цветов, что собрались на полу. Создавая маленький вихрь, они укутали Люмин, забирая туда, где она и должна быть. И она исчезла. Подобно мимолётной мечте. Луна скрылась за тучами, начался летний дождик. Подойдя к окну Данслейв заговорил. – Ты как всегда права. Придет время, и небо сведёт нас снова. Он обернулся на стоящий позади стол. Там лежала скрипка. Та самая, на которой она играла. Играла, когда была жива. Трепетно взяв ее в руки, он вновь заиграл. Водя смычок и вспоминая о ней. О его первой и последней любви. И ветер разносил эту мелодию по всему городу и до самого неба. Где то там, среди звёзд, Люмин как и всегда восторженно слушала его. Он до сих пор чувствовал ее дыхание на своем плече. Но он отпустил ее. Отпустил, как музыкант отпускает музыку.