Вопросы без ответов

Звонкое цоканье каблучков разносилось по коридорам замка, отражалось от камня и отдавалось мистическим эхом. Ночной Хогвартс и его дневная версия в корне отличались. Если при солнечном свете древний замок дарил спокойствие и уют, то темнота преображала его. Он становился не пугающим, нет. Таинственным, загадочным. Как и сегодняшний праздник. Что она знает о нём? Спокоен, расчётлив, любит чёрный цвет и обожает апельсины. В детстве часто готовил вместе с мамой, любит заниматься магловским волейболом, ненавидит тыквенный сок. Предпочтёт рунам трансфигурацию. Нравятся маргаритки. Не разделяет родительских взглядов на мир. Добрый. В восемь лет пробовал кататься на велосипеде и упал, споткнувшись о первый же камень. Теперь на его левом колене красуется тонкий шрам. Она, просто зная с чего-то, куда идти, отстукивала марш по камням длинных коридоров, даже не задумываясь о том, куда, зачем, что будет там. Но это и не было нужно. Она не нуждалась в этом. Она не спрашивала. Она знала, что не получит ответов на свои вопросы.

*****

Он не заметил, как его жизнь изменилась. Школьные будни, обычные, наполненные проблемами, шутками, различными случаями, превратились исключительно в существование и ожидание. Раньше он никогда не любил башни. Холодные, высокие, продуваются всеми ветрами, а он очень не любит холод. Даже сейчас, поспешно шагая к выходу из гостиной, не мог понять, как так получилось, что каждую субботу в 23:17 вечера он оказывался на верху Астрономической башни. С пледом наперевес, разумеется. Что он мог сказать о ней? Любит какао; разумеется, башни; умеет оказывать первую медицинскую помощь. Ей нравится лежать на воде, траве или снегу «солнышком» — на спине, раскинув руки и ноги в стороны, глядя в небо. У неё всегда с собой картинка с отпечатанными краской ладошками её семьи. Обожает составлять и варить зелья, часто носит разные носки, кривится от упоминания Хеллоуина после того, как в прошлое празднование получила пауков в пирожном. Несмотря на маску миленькой девочки, острая на язык, но боится обидеть по настоящему. Он не помнил, в какой момент увидел её. То есть, они и раньше виделись — учились на одном курсе, как-никак. Но раньше она была таким же серым фоном, как и большинство учеников. Он не выделял её среди других, сталкивались они не так часто, обычно просто забывали через пару секунд. Но изменилось все в внезапно. В один из самых что ни на есть обычнейших дней он вдруг осознал, где находится. Будто прежде он был в трансе, а теперь очнулся, выныривая из ледяной пропасти. Заметил серый, потрескавшийся от старости потолок, тёмные стены, хаотично разбросанные парты, учеников разных факультетов, склонившихся над ними, стеллажи с потрёпанными временем книгами — будто в первый раз. Словно впервые глубоко вздохнул воздух, ощутил запах пергамента и кожаных переплётов. Почувствовал себя живым, точно до до этого боролся со стальными объятьями смерти. Он не вопрошал о дарителе этого богатства. Он знал, что ему не ответят.

*****

С каждым разное случается в жизни. Один попадает под машину, другой — выигрывает миллион, третий при походе в океанариум обнаруживает, что ему не нравятся морские коньки. А кто-то обретает зрение. Мир вдруг взрывается мириадами звёзд и ярких красок, рассыпая убеждение, что прежде нормально жил и видел жизнь, пылью на сетчатке. Они были последними.

*****

Первой в тот день он увидел её. Встретился, не смог отвернуться или отвести взгляд. Удивлялся, как же не замечал ее раньше. Смотрел, запоминал все мельчайшие подробности её лица, фигуры, одежды. Поднял взгляд и встретил другой. Изучающий, тоже рассматривающий все детальки его конструктора. Они стояли и смотрели. Забыв об остальном.

*****

Её журавлик прилетел через 6 часов и 43 минуты. Он считал. Спустя 12 минут он стоял на последней ступени лестницы Астрономической башни. Столько понадобилось, чтобы, руководствуясь невесть-каким чувством, схватить плед и бегом почти долететь до написанного аккуратным почерком места. Он не знал, зачем это делает. Но не мог поступить иначе. На то, чтобы ступить на пол «кабинета» науки о звёздах, понадобилось минут 10, может чуть меньше. Наконец его нога коснулась камня. Она сидела прямо на полу, облокачиваясь на стену. Дрожала. Но ждала. Почувствовав ткань на плечах и тепло тела спиной, облегчённо выдохнула и откинулась назад. Её голова удобно расположилась на его плече. Его руки обвили её тело, прижимая ближе. Он не спрашивал, зачем она звала. Она не спрашивала, почему он всё же пришёл. Им было хорошо и без ответов.

*****

Они не общались на уроках, переменах. Не смотрели, не думали. Не пытались охарактеризовать их взаимоотношения. Не враги. Не друзья. Не пара. Они не были никем из них. И не пытались быть. Это не требовалось. Лишь неизменно, каждую субботу, в 11:17, после отбоя, появлялись на башне, ставшей их приютом. Их домом. Их местом.

*****

Гулкие шаги раздавались по двум коридорам. Шаг, почти переходящий на бег. Словно боялись не успеть. Последний день на то, чтобы получить покой. Один поворот. Другой. Последний, окончательный. Решающий всё: их судьбы, их будущее, их связь. Они не испытывали сомнений. Ведь только в присутствии друг друга они чувствовали спокойствие и счастье, стали чувствовать и видеть после того момента. Мёд столкнулся со льдом. — Ты пришел. Стены гулко отражают обрадованный вздох. — И ты. Одновременный шаг навстречу. Тела становятся впритык, а губы с жаром соприкасаются, увлекая в нужный как воздух бушующий океан эмоций и чувств.

*****

Они никогда не задавали вопросов, потому что знали, что ни на один из них не получат ответов.