Again

Снова этот дурацкий сон, снова они и снова кровь на руках. Какаши судорожно глотает воздух ртом — кошмар. Он поднимается и направляется на кухню, где включает кран. Снова. Пытается оттереть кровь с рук, но желаемого не происходит. Плачет. Тихо и почти беззвучно, но скоро накрывает сильнее, и Какаши уже не сдерживает всхлипов, стонет от мучающего чувства. Лихорадочно хватается за футболку, в районе груди, начиная мять ткань. Преодолев дрожь в коленях, возвращается в кровать и долго не может заснуть, но в конце концов погружается в царство Морфея. Утром Какаши спешит на его могилу, чтобы попытаться успокоить душевную боль, которая разрастается, постепенно превращаясь в огромную черную дыру в жизни Хатаке. Он приходит и снова извиняется, стоя напротив каменной плиты. —Я не сдержал обещание. Я ужасный друг, ужасный человек. Прости, Обито. *** Какаши устал от этих кошмаров, от своих же воспоминаний. Он не может больше нормально спать. Ведь они преследуют его. Даже в своих учениках, джонин видит их. И, Какаши не сдерживается, снова тоскует и направляется на кладбище по уже знакомой и протоптанной тропинке, которая сокращает время в пути, рассматривая парочку красных гвоздик и конфет в своих ладонях. Проходя сквозь небольшой лесок, Хатаке задает сам себе вопрос: «Когда потеряешь, то начинаешь ценить — так ведь говорят?» Уже спустя несколько минут Какаши стоит у могилы с выгравированным именем «Обито Учиха». Вынимает из вазы цветы недельной давности и ставит новые. —И снова здравствуй, Обито. Прости, —это слово всегда дается с трудом, — что не приходил всю неделю, знаешь ведь, что у меня теперь есть команда, а вместе с ней столько забот появилось. Но сейчас не об этом, —сглатывает и оглядывается. Ему все больше и больше начинает казаться, что за ним кто-то наблюдает. Или он просто сходит с ума. —Мне очень плохо без вас. Я очень сильно хочу увидеть тебя, Рин, Минато-сенсея, Кушину-сан хотя бы в последний раз. Или хотя бы кого-то одного. Но, кажется, это невозможно., —каждое слово дается бывшему АНБУ с трудом. Хатаке сглатывает образовавшуюся слюну, —Прошло уже много времени, а вспоминать о вас всё больнее и больнее. Тогда. на мосту Каннаби. Я уже говорил это сотню раз, но скажу ещё один: я правда очень сожалею, что ты подверг себя опасности ради меня. Я очень-приочень тебе благодарен. Прости. Я даже не смог защитить Рин, —в левом «подаренном» глазу собирается влага, но джонин не дает себе расклеиться на кладбище — лучше он сделает это дома — и благополучно смахивает слезинку, — правильно ведь люди говорят — другоубийца.Упс. Прости. Ещё раз, — Хатаке осекается, — Я снова о грустном. Нужно вспомнить что-то весёлое! —произносит мужчина, хватая подбородок рукой, чтобы попытаться вспомнить что-нибудь из разряда «Счастливое, веселое, радостное», но выходит довольно плохо. —Точно! —дернувшись, говорит мужчина, —У нас недавно опять было соревнование с Гаем. На руках. Вокруг Конохи. Ну, я победил…—дальше Обито не слушает. Он сидит в дальних и густых кустах, скрывая чакру и рассматривая изменившегося бывшего сокомандника. Изменившегося не только внешне, но и внутренне. Радуется, понимая, что такой Какаши ему нравится в сто раз больше. Взрослый, опытный, спокойный, в меру хладнокровный — но точно не по отношению к хорошим людям! Тот, который умудряется переодически вкидывать шутки в рассказах перед надгробной плитой Обито, пока второй в буквальном смысле сидит на корточках перед ним. Ну и.Он такой…милый, в особенности когда с улыбкой до ушей, хотя сквозь маску это плохо видно. Уголки губ поднимаются сами собой при виде этой картины. Но уже пора уходить — и Обито уходит, не дослушивая историю своей первой и последней любви. В этот раз конфеты украсть не получится: уж больно долго Какаши докладывает о своих похождениях с Гаем. Но Учиха знает, что он снова придет сюда завтра и снова увидит Хатаке рядом со своей могилой. Но тогда он точно дослушает историю до конца и точно возьмет конфеты-они же все-таки ему, а не кому-то другому. Ну, пусть и мертвому ему. *** Обито глядит на часы. Время без двадцати минут третьего. У него есть ещё целых 10 минут! Значит можно не торопится, так как перемещение через камуи почти моментально. Сегодня мужчина собирается прийти раньше Какаши и забрать эти чертовы конфеты! Они все и снятся, и снятся ему, так и говоря: «Ну съешь ты меня уже.» Член Акацуки начинает свое путешествие по мирам — сначала в камуи, а позже уже в пункт назначения. Техника сжирает небольшое количество чакры, но зато забирает зрение, но его это не особо и беспокоит. Оказавшись на нужном месте, мужчина подходит к своей же каменной плите и собирается было схватить конфеты, как за спиной слышится голос Какаши. Раздается громкое — Эй, — по всему кладбищу. Учиха не поворачивается и ничего на ум здравого не приходит, кроме как мысли бежать; бежать так быстро, как он (не)умеет. Синеволосый собирает чакру в ногах и делает прыжок к высокому дереву, запрыгивая на него — теперь скрываться будет легче, если седой вообще побежит за ним. Прыжок на следующее дерево и Обито ускоряется. Через вечность — как Учихп думает — он облокачивается об дерево спиной, тяжело дыша и думая, что Какаши далеко. Но, как говорится — вспомнишь говно вот и оно. Хатаке плотно подставляет кунай к горлу нукэнина. «Не надо было даже начинать этот «бой». Какаши бывший командир отряда АНБУ, а те в свою очередь прославились не только умением убивать, но и своей скоростью, и незаметностью, «—вздыхая, думает Обито. — Шаг и ты — труп. — даже в голосе не слышится, что он устал, —Тц, посмотрим-ка. Сбегание с места преступления — раз, «Теперь у нас воровство конфет с могил считается преступлением?» А Хатаке будто мысли читает и отвечает, — Да, это считается кражей. И ты не отвертишься тем, что ничего не брал. У тебя парочка ирисок вывалились по дороге. Дальше: Чужеземец-шиноби и без сопровождающего или хотя бы оповещения Хокаге — а я то точно знаю, что никакие люди в маске из тыквы не должны были прийти в Коноху. По крайней мере мне бы точно доложили — два. Вход в Лист без пропуска — три. Хотя это можно засчитать как второй пункт, но неважно. (Давайте представим, что вход осуществляется по бумажкам с целью визита — пропускам) «Когда он вообще успел узнать все это?» — И мы опустим то, что ты вполне можешь представлять какую-то угрозу деревне. Ма-а… да тебя уже могут посадить за решетку, — ох уж эти тюремные сроки, правила, никогда Обито не мог запомнить их. А Какаши от А до Я знал. Ботан чертов. — Если хочешь, чтобы твой срок сократился, то говори: кто ты? И это работает как спусковой крючок. Обито зачем-то говорит. Всё. Абсолютно всё. Даже то, что у него не просили. Что он — это тот самый мертвый друг, что он состоит в Акацуки, что он поистине злодей. Хатаке удивляется, а после приподнимает левую бровь, как бы в вопросительном жесте и Учиха первый раз видит, настолько сильную эмоцию у первого (каши аж бровями двигает!). Какаши тупо начинает смотреть на нукэнина, молчит и поверить все не может. И даже не в то, что друг жив — нет, нет, такие мысли пробегали в его голове, поэтому он несильно удивлен. Мальчик, что всю жизнь опаздывал, помогая пожилым людям — убийца? Глупость. Он знает, о чем вообще говорит? А Обито и вправду ведь не знает. Он за все время в Акацуки — да за всю жизнь — убил только одного человека, который хотел сделать из него марионетку. Единственного и неповторимого Мадару. Все прочие случаи — это не смертельные удары противнику. А остальную информацию доказывающую что он — убийца на ходу сочиняет. Чтобы Какаши поглотила ненависть. Чтобы он убил Обито, который не хочет, чтоб старший постиг учесть Учихи, чтобы не страдал, чтобы не привязался. А Какаши на все бредни воришки закрывает глаза. Садится напротив Обито, улыбаясь, но все ещё не веря ни единому слову про «злодея». Говорит, что невероятно рад узнать, что его друг — по кому он ещё и больше всего скучал — жив. Хоть где-то Хатаке везет. А после добавляет, чтобы Обито рассказал о себе. И в этот раз даже не с целью доложить полиции. А чтобы узнать нового-старого друга получше. Первый раз в жизни он настолько сильно счастлив и преступает свои жизненные принципы; он не собирается идти в правоохранительные органы. А Учиха снова сдается под напором пепельноволосого и снова рассказывает все. *** На поляне становится по-настоящему уютно. Два бывших товарища вспоминают о своих похождениях вместе. Как ссорились, как шутили друг над другом (хотя делал это только Обито), как все было хорошо. До войны. Какаши случайно лезвием куная по правой руке Учихи проводит. А Обито улыбается. Говорит, что справа почти ничего не чувствует. И немного слева тоже. Джонин дотрагивается до плеча преступника, чувствуя какое оно мягкое. И Хатаке все тело трогать начинает, иногда сжимая и переводя свой взгляд на лицо мужчины перед ним, чтоб хоть ещё какую эмоцию увидеть. На кладбище раздается громкий смех. — Долго ты ещё меня трогать собираешься? — Учиха вздрагивает всем телом, начинает улыбаться шире и докладывает Какаши о своей очередной особенности, — Кстати-кстати, у меня помимо отсутствия чувствительности в некоторых местах, ещё сердца нету! Мою левую часть тогда ж задавило, а сердце слева и находится, — Ками, спасибо, что Обито хоть член всегда направо клал, знал ведь, что может такое приключиться! — Вот давай ты как Рин чидори меня пробьешь, и мы вместе посмотрим, что у меня внутри абсолютная пустота, — шутит нукэнин и снова начинает хихикать. Давно он так не смеялся. Какаши вдруг поник. — Что-то не так? — в голосе Обито слышно беспокойство. Его друг так резко погрустнел. — Тебе неприятно это вспоминать? —Если ты про неё, то да. Я.Я не хотел этого делать, — уже шепотом добавляет Хатаке, —Рин сама прыгнула на чидори, она знала, на что шла. Но.но я все равно не успел остановить технику. — пытался успокоить сам себя Какаши, — А ведь если бы она была сейчас жива- —Ринринринринринринрин! Одна Рин на уме! Почему ты так о ней беспокоишься, но ходишь на могилу чуть ли не раз в месяц?! Что ты так привязался к ней? Пусть спокойно себе живет на облаках, ей там точно лучше, чем если бы она была с нами! — рявкнул Обито. Из-за большого стресса у него появились резкие перепады настроения, но он уже в процессе восстановления себя, так что редко проявляется что-то такое. Но Учиха все же дерзко и громко отвечает Хатаке. Возможно, если бы он был ребенком, то поддержал бы товарища, но сейчас все присутствующие понимают и пытаются понять, что Нохара сама сделала это. Да и Учиху уже порой заколебало, что если не о чем болтать — то нужно сразу вспоминать все плохое. В этом весь Какаши — как в детстве, так и сейчас. — Прости, Обито, что все повторяется. Просто Рин была очень дорога тебе, из-за неё ты свернул не туда, вот я и подумал, что ты хочешь услышать моё оправдание… — Вроде гений, но все никак понять не можешь, что не из-за Рин все это! Да, после ее смерти остался небольшой осадок, но я не потому краснел, что она мне нравилась. Просто постоянно рядом с ней находился ты! Тебя я любил, не ее! Я пошёл на путь зла, чтобы попытаться забыть о тебе. Я восхищался тобой и не заметил, как это чувство перешло в чувство симпатии. Я принял решение попытаться стать плохим человеком, чтобы не только ты обо мне плохо думал, когда бы мы встретились, но и чтоб я начал забывать о тебе в любовном плане! Но ничего не получилось, мои чувства были настолько крепкие, я бы даже сказал железные, что я не смог. Понимаешь, не смог я о тебе позабыть! И да, я все ещё мечтаю, мечтаю как мы вместе живем на окраине деревни в небольшом домике, как мы лежим на кровати, ты спишь, а я перебираю твои волосы, после чего ты пробуждаешься и сонным голосом произносишь доброе утро. Ты — мой кислород, ты — моё все. Я бы уже давно наложил на себя руки, если бы не ты. Все это время тебе правильно казалось, что за тобой наблюдают, ведь это был я! — кричит мужчина. А у Какаши от такой речи глаза начинают слезиться. Он просто подходит и обнимает Обито. Джонин чувствует тоже самое. Чувствует, что Учиха его всё — тело, чувства, даже воздух. И теперь он не один. Их двое. И они вместе пройдут через еще более страшные трудности на пути. И они смогут осуществить мечты друг друга. И они верят, что несмотря ни на что оба станут счастливыми. И ведь правильно верят.)