Пять желаний Рождества

В каждом возрасте Рождество ощущается по-разному: когда я жил у Дурслей — понятие праздника мне было чуждо, не столько самой атмосферой, сколько стопроцентным ощущением чужеродности. Каждый раз, смотря, как Дадли кривит свою поросячью рожу (не только на Рождество, а примерно на абсолютно любой праздник) при виде несусветной горы подарков, мне было невдомек, почему кто-то получает все, а кто-то список дел в сорок шесть пунктов. Возможно, в столь юном возрасте я начал понимать суть сословного неравенства. Я не получал подарки, иной раз я мог даже не получить еду, не говоря об элементарной благодарности. Каждый праздник сулил мне только одно — непроходимую гору работы. Иногда во время ее выполнения, мне удавалось одним глазком подглядеть в телевизор, где шла какая-нибудь рождественская комедия, как может выглядеть Рождество в нормальных семьях. Но отвращение почти ко всем праздникам уже плотно засело в моем подсознании на уровне рефлексов. Разумом я прекрасно понимал, что это семейный праздник, что дорогим и близким нужно дарить подарки, петь песни и есть пирог с почками. Но с дугой стороны, они мне ничего не должны, ведь… …я не их семья. В те годы праздник мне виделся весьма посредственным. Как могло сложиться положительное впечатление, когда дядя Вернон начинал кудахтать, как заправский индюк: — Я совершенно не понимаю, кто придумал это Рождество! — Возмущался он расхаживая по гостиной. — Я Вас спрашиваю? Это все придумали маркетинговые компании, — и он грозно поднимал палец к потолку, грозя им воздуху, — чтобы содрать со всех побольше денег. Они пробуждают в людях стадное чувство, — он кивал и чуть понижал голос, будто рассказывал очень секретную информацию, — и если вдруг ты не успел обежать все магазины в поисках подарков и елки, то с тобой определенно что-то не так. И он поделившись этой истинной, довольный собой, пританцовывая, шел на кухню баловать себя праздничной порцией бренди. Тогдашнему мне никто не объяснял, что суета может быть приятной, а поиск и покупка подарков весьма интересной и волнительной. Тогда я понял, что волшебство Рождества, это выдумки киношников и ничего более. *** Когда я получил письмо из Хогвартса, жизнь разделилась на до после. Весь мир стал интересным и загадочным. Каждый день я поражался, как много вещей не имеющих смысла, в то же могут быть наполнены им до краев. Здания, люди, звери, буквально каждый малейший предмет был наполнен неизвестной мне силой, имя которой магия. Когда я ушел в самостоятельное плавание, без вечных нравоучений от Дурслей, мне стала являться истина: вещи и события обретают лишь тот смысл, который мы в него вкладываем. Если дядя Вернон видел вокруг лишь обман и обыденность, то так тому и быть. Мое существование обрело гармонию и смысл. Я мог общаться, заводить друзей, а в выходные даже спать до обеда. Не говоря уже о еде! Моя жизнь превратилась в сказку. Но в Рождество жизнь будто ставилась на паузу. Затихали все голоса, коридоры были пусты и казалось, что ты буквально слышишь, как падают снежинки за окном. Даже окружающее тебя настроение праздника не спасало… От себя Не смотря на наличие друзей, мне не с кем было поделиться тем, какие мысли порой посещали мою голову. И когда замок в каникулы пустел, варился в этом сам по себе. Человек — удивительное существо. Он способен разглядеть подвох даже там, где его попросту нет. Еще более удивительным для меня стал факт, что спектр человеческих эмоций просто огромен, а каждая эмоция имеет свои формы и оттенки. И ты вновь и вновь удивлялся, испытывая что-то новенькое. Первое Рождество в Хогвартсе приобрело немного другой оттенок… Одиночество Именно по этой причине, когда я начал ощущать, что Хогвартс — мой дом, сознание милостиво нашептывало, что все это не более чем случайность. Иной раз я просыпался среди ночи, думая, что открою глаза и окажусь опять в этом старом чулане. Я бы сел, взял с полки очки и усмехнулся: «Нет, ну чудак, это же надо такую глупость придумать — магия, школа, кареты без лошадей и учителя, что могут превращается в кошку». Ещё бы лоб пощупал. И он обязательно оказался бы горячим. «Ну точно спятил» Ну конечно, придумается тоже… Что ты кому то нужен… Что тебя кто то спасёт… За окном падал снег, а я засыпал под Рождество со слезами на глазах. *** Первое Рождество в Норе я помню очень чётко. Возможно потому, что это одно из немногих светлых воспоминаний, которое я сохранил в своей памяти уже будучи взрослым. Все тот же несуразный дом, украшенный на скорую руку, запах булочек с корицей и рождественского печенья, праздничные мотивы, доносящиеся из заколдованного магловского радиоприемника. Тихая семейная идиллия. Я топчусь на пороге гостиной не решаясь сделать шаг, будто подглядываю за чужим счастьем через замочную скважину. Я чувствую себя лишним. Все выглядело почти как в тех рождественских фильмах.Шум, гам, предпраздничная суета. Накрытый стол с изобилием угощений. Дурацкие, колючие, но с чувствующейся в каждой ниточке заботой свитера связанные руками Молли. Песни близнецов, текст которых не отличался приличием. Рон, набивающий брюхо, и параллельно увещевающий Гермиону чувствовать себя как дома. Снисходительно улыбающийся Артур. И конечно Джинни… Она смотрит на меня как на святого… Но я далеко не святой… Весь вечер я участвовал в празднике, пел песни, текста которых я не знаю, поддерживал разговоры, темы которых меня не интересуют, и пытался влиться. Пытался соответствовать. Чтобы не чувствовать, что со мной что-то не так. Но несмотря на всеобщее веселье… …пустота внутри меня… …всегда была со мной… А потом… *** …А потом пришла война. Всем пришлось рано взрослеть. За год произошло столько событий, что иной раз не было времени задуматься, могла ли эта малюсенькая промашка стоить жизни тебе, твоим друзьям или тому милому дядечке из киоска по соседству. И каждый раз глубоко в душе надеялся, что в этот раз умрешь именно ты. Но это каждый… …гребанный раз… …не ты. Черт… Все чаще возникало ощущение, что я родился с осознанием, что моя смерть все решит, но она не решит ничего. Казалось, что общая борьба должна всех сплотить и, на место соперничеству придет дружба и любовь… …но это только казалось. Как в любом дурном примере война обличала самые мерзкие стороны людей: корысть, зависть, ложь, предательство… Список можно было бы продолжить бесконечное количество раз, но то что мы получили в сухом остатке вместо любви и взаимопонимания — это страх и ненависть. Те, кто на самом деле не понимали насколько опасен Волан-де-Морт, раскрывали рты, и в панике старались выжить или сбежать. Те, кто уже с этим сталкивались, сжимали кулаки в слепой ненависти готовые встать на борьбу. И грянул гром. Самые могущественные волшебники встали на защиту своего мира. И началась великая битва добра со злом. Нет. Нет. Нет. На самом деле… …все зассали… …и решили возложить всю ответственность за судьбу человечества на плечи шестнадцатилетнего мальчишки… …и двух его школьных друзей. Я бы не удивился, если бы мы обосрались… Но я отошел от темы… Рождественский вечер в военное время был проведён за созерцанием могилы моих родителей. Сложно описать чувства, что я испытывал в тот вечер. Горе, радость, сожаление. И уже хорошо знакомые мне одиночество и страх. В тот день во мне родилось осознание, что жизнь, подобна яркой вспышке — внезапна и скоротечна. Одиночество, страх, ненависть, нерешительность — являются неотъемлемой частью нашей жизни, они часть тебя, но… …это не значит… …что их нельзя подчинить. Этот момент был сродни глотку свежего воздуха после затяжной песчаной бури… …а потом эта сраная бабка и сраная змея. И исчез последний луч солнца… …и наступила тьма. *** Первое Рождество после войны было сраным странным. Министр устроил поистине роскошный приём: ледяные скульптуры, укротители огня и райские птицы из дальних краёв, оркестр и золотые пьедесталы для чествования героев войны. Мне было откровенно тошно.. Мужчины в элегантных фраках, сдержанно хмыкающие в усы, всем своим видом изображали гордость. Дамы, с излишне слащавыми улыбками, больше похожие на павлинов в сезон спаривания, стреляя глазками, в надежде подыскать среди героев партию для своих не самых талантливых детей… …или для себя. Мерзко… Как будто подбираешь собачку элитных кровей, которая будет холодными вечерами заменять тебе подставку для ног. Ну и что что вещь? Зато с родословной. Нас заставили очень настойчиво попросили произнести речь и дать напутствие будущим поколениям, будто надеясь, что это все повторится разок-другой. Исключительно в воспитательных целях. В разломаном после войны на части обществе… …это бал… …был пиром во время чумы. Я шел туда, в душе искренне надеясь, что меня больше не заставят делать что-то против моей воли, и что мне больше никогда не придется туда возвращаться. Рон с детства не отличался многословностью, как и наличием четко выраженного критического мышления. Он всегда был внушаемым. Как я уже говорил ранее: «События обретают тот смысл, который мы в них вкладываем». -… если бы не наша крепкая дружба и поддержка, кто знает, как могло все обернуться… — Рон, со своей стороны, воспринял войну, как сказку со счастливым концом. Добро победило благодаря дружбе, любви и взаимопониманию. Ой, ли, Рон… Если бы ты не повёл себя как мудак, очень многих неприятных вещей можно было бы избежать… …но колесо сансары уже совершило оборот. Моя торжественная речь вышла скорее натужной, чем напутствующей. Такому моему поведению было вполне логичное объяснение. В основном, я, и раньше не отличавшийся красноречием и харизмой, был накануне окончательно разбит хроническим недосыпом вперемешку с посттравматическим синдромом. Мой мир менялся стремительно. Я начал видеть. Я начал ощущать. Я начал меняться. Прямо в ту секунду, стоя на сцене, в совершенно идиотском костюме, я совершенно четко понял, что если я продолжу в том же духе, я просто потону. Внезапная головокружительная пьянящая ненависть ко всем министерским работникам вырвала меня из морока. Пока мы там в говне и слезах пытались победить хер пойми что и хер пойми как, они, видите ли не верили. А когда поверили, особо ничего предпринимать не стали, не их компетенция. И теперь они все стоят и пожинают плоды трагедии, к которой большинство не имело никакого отношения. Щерятся как шакалы, скалятся гнилыми клыками в надежде урвать кусок добычи. Сраные гиены. Все что я сказал, было достаточно поверхностно: дружба, любовь, поддержка и объединение. Что мир магии сам по себе намного опаснее в перманентном виде — природная магия, разные твари, темное наследие, и если рассматривать комплексно, то можно сделать вывод, что наши сородичи нам иной раз большие враги, чем те же маглы, от которых мы скрываемся. Наступила тишина и был слышен только скрежет шестерёнок… Это заработали мозги, переворачивая с ног на голову всю полученную информацию. Каждый искал свой смысл. Следом выступала Гермиона. Слишком импульсивная от природы, порой не знающая, когда надо остановиться, боевая подруга поддержала и развила мысль про безопасность и маглов. Разогнала так, что привела ряд достаточно убедительных аргументов в поддержку переселения в немагический мир для тех, кому безопасность -приоритетная задача. Рассказала про быт, про профессии, про маленькие чудеса типа микроволновой печи и холодильника. Пока она, войдя в раж, разносила в пух и прах все моральные устои травмированного общества, я окинул взглядом друзей. Тогда я не понимал, что посеянное Гермионой семя сомнения, вскоре даст всходы. Я торжествовал на собственных похоронах, купаясь в лучах заходящей славы. Ведь в тот вечер, тот самый Гарри Поттер, что много лет невольно был послушной собачкой… …был мертв. Каждый второй присутствующий на балу, по пути домой, сидя за семейным столом, ложась в постель думал про врождённое и приобретённое, про прошлое и будущее, про сегодня и завтра. Каждый в тот вечер сделал для себя выбор. Каждый для себя что-то понял. Я же вернулся на Площадь Гриммо. Как только захлопнулась дверь за моей спиной, я снова оказался в ловушке. Запертый со своим одиночеством. Отныне — добровольно. Но даже тогда, имея бесконечно время на раздумья, я не смог догадаться, что вновь оживший мир, может обернуться крахом… … в тысяча первый раз.