DLMLU

Весна. Прекрасная погода, зеленая трава, как мягкий плед окутает ноги, лаская их, цветение деревьев, что пахнут живостью и свежестью, птицы, строящие гнезда для птенцов. Феликс сидит на подоконнике своей комнаты и наблюдает за всем. Сколько он уже не был по ту сторону оконной рамы. Месяц? Год? Счет времени был потерян. Шея и запястья болят от сковывающих золотых цепей, Ликс уже и забыл о них, привык к ноющему ощущению, лишь чоканье металла напоминало о их существовании. На первый взгляд, вам может показаться, что это помещение райское со всех сторон: архитектурных, эстетичных, но если узнать, что происходит здесь, под покровом ночи, мгновенно откинете эту мысль. Фел посмотрел на себя в зеркало, его пугало, что он видел перед собой. Мешки под глазами и нездорово-бледная кожа делали из него мертвеца. Светлые волосы сильно отросли, доходя почти до груди, а по всему телу раны, но ему плевать на телесную боль, ведь больнее было его душе. Растерзанной, изувеченной, некогда жаждущей любви. Он бился, как птица в клетке, стремясь к свободе, а рассудок медленно начинал капитулировать. Каждую ночь Хёнджин измывался над ним, во всех смыслах, уничтожая его медлительно, но мучительно. Заставлял желать себя также сильно, как и ненавидеть. Ликс понимал, что сам виноват в своей участи. Он сам выбрал такой путь и за одно решение, будет платить всю жизнь. Ему не сбежать. Хван достанет его везде, куда бы он не пошел. Щелчок двери. Внутрь вошли. Феликс понимал кто это и что сейчас будет, он даже не повернулся, продолжая смотреть на своё гнусное и хмурое отражение. Старший подошел, обвивая руками тонкую талию, ведя носом от ключицы по шее к уху. Ликс даже не дернулся, больше нету кричащей внутренней истерики, ком в горле по прежнему душит, но это не чувствуется. На смену чувствам пришла пустота. Она поглотила, чтобы собой уберечь пленника от хоть каких-то мучений. Укусив мочку и наклонившись еще ближе, буквально на выдохе, Хван сказал: - Я соскучился…- это звучало так приторно, что стало мерзко. Мерзко, что эти руки его изучают, мерзко, что он принадлежит этому дьяволу, мерзко, что не может ничего сделать. Мерзко от самого себя. - Почему ты просто не можешь убить меня?- безжизненным тоном произнёс Ликс. Эмоции просто исчезали, слез не было, все они были выплаканы еще очень давно. - Ликси, что ты говоришь, я же люблю тебя.- в голосе звучала обида. Ложь. Снова врет. Невозможно любить человека, любя его болью, наслаждаясь ею, ласкать тело так грубо, но привычно, нанося удары, порезы, кровь, втаптывая душу в грязь. Он заставлял наслаждаться собственной болью. Ликсовы слёзы для Хёнджина были слаще меда, он любил когда его мальчик плакал, любил сцеловывать эти кристаллики, что скатываются по звездным щекам с засохлыми ручейками влаги, любил смотреть в его угасающий взгляд, что умолял прекратить мучения за своего хозяина. Ему нравилось владеть им всем. Но Феликс не падал перед ним на колени, он не станет просить ЕГО ни о чем. Фел понял, что это замкнутый круг. Безумие. - Ты врешь, такие, как ты, не могут любить. Ты чудовище, которому я так наивно поверил. -Ликс даже улыбнулся, чем разозлил Хвана. У того сжались кулаки и вена на лбу вздулась. Удар. За ним второй. Щека нещадно щемит. Ноги подкосились и парень упал, звеня оковами и просто начал смеяться. Так громко, звонко, будто сейчас осуществилась его самая заветная мечта, чем вызывал еще больше гнева в свою сторону. Тут в руках у младшего показался пистолет. - Как ты?! - Обычно, Джинни, ты стал таким невнимательным.- с сарказмом произнес фразу, и поднеся дуло револьвера, выстрелил себе в голову. Красная смесь мозгом и крови разлетелась по стенам, пачкая дорогие обои и мебель. Бездыханное тело, валявшиеся в комнате, вызывало только отвращение у мучителя, тот медленно покинул комнату, давая приказ всё убрать. Ликс всё таки сбежал. За все выборы нужно платить, Феликс заплатил жизнью. Наконец-то сладостная свобода.