Бежим!

Два мальчика сидели в медпункте, пока медсестра тяжело вздыхала, обрабатывая раны. Мальчишка с длинной белой косой то и дело шипел и дёргался, когда ватка, смоченная в перекиси, прикалась к порезу на глазу. Темноволосый мальчик, что по виду был чуть младше, сидел рядом и держал его за руку. - Ребятки, как же вас так угораздило? - медсестра снова тяжело вздохнула и отложила ватку. - Ребята в столовой насмехались над Федей. Я защитил его, а какой-то мальчик кинул в меня за это вилкой, - хмуро проговорил беловолосый и покачал головой, - хорошо хоть в Федю не попали. - Да лучше бы меня ударили! - заправив за ушко темные пряди Федя вскочил и топнул ногой, - почему постоянно бьют тебя? Коля встал и взяв Федю за плечи, вывел его из кабинета и, попрощавшись в медсестрой, вышел и закрыл дверь. Девушка вздохнула и грустно покачала головой, сев на стул.

***

- Коля! Я не хочу что бы над тобой постоянно издевались! Тебя и так бьют, а ты ещё и меня защищаешь. - Феденька, я же говорил! Ты младше меня, а младших надо защищать! Тем более ты слабее чем я. Достоевский опустил голову и всхлипнул. Гоголь взял его за руку и заглянул в лицо. - Ну не плачь, все ещё образуется! Мы точно бежим отсюда! Федя кивнул и слегка улыбнулся. Друзья зашагали в комнату, крепко держась за руки

***

- Не трогайте его! Пустите! Николай кричал и вырывался из рук воспитательницы, пока Фёдора в наказание за то, что украл книги из библиотеки, пытались запереть на балконе. Ребята смеялись, наблюдая за ними, а Достоевский цеплялся за края двери и пытался дотянуться до Гоголя, в котором с детства видел защиту и уголок безопасности. За окном была зима и шёл снег, поэтому на балконе было очень холодно. В конце концов Фёдор оказался на запертом балконе, а Колю отпустили и воспитательницы, ворча, ушли. Николай подбежал к двери и заколотил в неё, отчаянно крича Феде, что все будет хорошо и он обязательно вытащит друга оттуда. Мальчишки свистели и кричали Гоголю что-то обидное и издевательское. По ту сторону двери Достоевский осел на пол и обнял себя руками, пытаясь удержать тепло, которое ещё сохранилось в теле. Холод становился все сильнее, дышать становилось тяжело. Колины крики были слышны будто через толщу воды. Фёдор выдохнул и закрыл глаза. После того события здоровье Достоевского покачнулось. Он стал ещё бледнее и чаще болел. Коля ненавидел себя за то, что не смог предотвратить этого, и поэтому всегда ухаживал за Федей во время болезней. Во время особо тяжёлого периода, когда его друг подхватил сильную простуду и его лихорадило на больничной койке, он пообещал себе, что они обязательно сбегут и отомстят всем, находящимся в этом чёртовом приюте.

***

На телах 14-летних мальчиков, тихой ночью крадущихся к сараю, было больше шрамов, чем на телах обычных среднестатистических взрослых. В небе сверкала луна, в поле рядом стрекотали кузнечики. - Коль, давай быстрее, - шептал Федя, держась тонкими пальцами за рукав рубашки друга, - нас могут заметить. - Знаю, Феденька, знаю. Наконец они добрались до сарая и Николай потянул на себя дверь, что противно скрипнула. Мальчишки замерли и медленно, будто по водой, повернули головы в сторону окон приюта. Шорохов не слышалось. - Не услышали, - Гоголь перевёл дух и забежал в сарай, рассматривая инструменты на полках, - Вот! То что нужно! Берём и идём обратно. Он поднял с пола топор и вилы, померил что тяжелее и отдал вилы Достоевскому. - Почему вилы? - Фёдор покрутил инструмент в руках и вопросительно глянул на товарища. - Они легче, - просто ответил Николай и пожал плечами, - все, идём. Они вышли из сарая и быстро дошли до двери, ведущей в комнату воспитательниц. - Время мести настало. Вместо суда Божьего да совершим суд мы, рабы его, - прошептал Достоевский и блестнул свирепой радостью в глазах, сжав вилы. Гоголь лишь улыбнулся и тихо открыл дверь.

***

Кровь. Она была везде. На одеялах мёртвых воспитательниц, что никогда уже не будут избивать Николая и Фёдора, на сорочках мальчишек, что уже не смогут смеяться над друзьями. - Все мертвы? Достоевский подошёл к Гоголю, стоявшему у высокого окна и сел на пол, вытянув ноги. - Да, - как то отрешённо произнёс Коля, сев рядом с Федей, - все, кроме медсестры. Как мы и договаривались. - Ты точно сделал все так, что бы ни у кого не было доказательств, будто это она убийца? - Конечно, милый друг. Николай откинул от себя топор и как-то по странному весело поглядел на Фёдора. - Мы убили их, правда, Федя? - мальчишка взмахнул длинной белой косой. - Да, Коля, теперь мы свободны. Темноволосый мальчик положил свою руку на голову друга и уложил его себе на колени. - Теперь всё хорошо. Всё хорошо. Гоголь счастливо улыбнулся и развернулся на чужих коленях так, что бы видеть красивое лицо в обрамлении тёмных волос. Достоевский положил руку на щёку Николая и стёр капли крови с его скулы. - Пойдём, нам пора. Уже светает. И правда - за окном было видно краешек солнца, выплывавшего из за горизонта. - Да. Некоторые жители деревни говорили, что на рассвете из приюта вышли двое мальчишек, держась за руки, и убежали по дороге прочь. Их радостный смех, словно маленькие колокольчики, ещё долго звенел над лесом и полем. Две счастливых души обрели свою свободу.