любовь зла

      аарон ненавидел нила джостена.       или думал, что ненавидел, когда перед глазами постоянно была кейтлин. значения это уже не имеет.       аарон никогда не умел идентифицировать свои чувства правильно.       возможно, в этом были виноваты эндрю или тильда, а может и он сам, но результат всё равно один.       миньярд не помнит были ли у него друзья в младшей школе на самом деле или его сознание только придумало их, но в самом начале года он точно мог сказать, что людей, которые бы носили статус «друзья» у него не было даже в перспективе: старшекурсники и их часть лис оказывались вне доступа по двум причинам а) эндрю, б) репутация, которую создал эндрю, с кевином они были слишком далеки друг от друга по интересам, а ники… ники был в категории «семья».       но миньярд не жаловался, люди его мало интересовали.       и нил джостен не должен был стать исключением. с первого взгляда на него аарон думал, что этот ребёнок, скоро уйдёт, и неприятный узел волнения, спутывающийся в желудке, не станет большой проблемой.       но нил джостен явно не знает, что такое «должен», поэтому остаётся. и не просто остаётся, а постоянно мельтешит перед глазами, каким-то образом сумев заинтересовать эндрю.       нил джостен стойко проходит через взлом собственной комнаты, колумбию и адские тренировки от кевина.       а после первого матча, на интервью, устраивает кучу проблем, но миньярд больше обращает внимание на то, как он это делает. ярко и глупо настолько, что у него, наблюдающего со стороны, вырываются тихие нервные смешки, которые слышит разве что ники, вцепившийся в подлокотники до белых пальцев.       потом всё закручивается в одно целое: тренировки, матчи и «вороны», раскатавшие их по полю…       а ещё позже, эта глупая попытка нила объединить монстров и остальных на хэллоунской вечеринке. «ради победы». хах, как же.       нил вплетается в их жизни ненавязчиво, аккуратно, и аарон даже не пытается сопротивляться. а смысл? джостен имеет достаточно скелетов в шкафу, о которых знают хоть что-то разве что кевин и эндрю, да, но так же он всеми силами старается уберечь от этих секретов остальных лис.       поэтому аарон не видит смысла в том, чтобы отталкивать его дальше обычной дистанции.       но потом они едут на ужин к родителям ники, и мир начинает качаться, опасно накреняясь то в одну, то в другую сторону.       считать нила виноватым во всей этой ситуации - глупо, но его вина в этом есть, и аарон ненавидит нила за то, что тот сказал.       «тогда ты понимаешь, зачем эндрю убил твою мать». тогда аарона пробрало на дрожь, потому что такого холодного взгляда у джостена он ещё не видел.       миньярд старается забыть это, но с каждым новым кошмаром фраза въедается на подкорку вместе с глазами.       (аарон никогда не признается себе, но наверное он и правда был заворожен ими. никогда он не встречал человека с такими глазами: яркими и чистыми, как две льдинки.)       последующий за этими событиями зимний банкет не помогает забыть так же, как и весь судебный процесс, происходящий до этого.       аарон почти не видит нила, - кейтлин, утаскивает его как можно глубже в толпу и явно старается переключать внимание на себя всякий раз, как через толпу становится возможно заметить нила.       в её взгляде читается непонятная ему тоска. и с чего бы? при прямом вопросе позже, кейтлин лишь тихо смеётся и качает головой.       когда начинаются праздники, становится чуть легче (и тяжелее), снова раздражающая рожа не маячит перед глазами сутками.       (и это кажется проклятием, потому что теперь кошмары ничто не отвлекает, - сны, отдающие теплом после пробуждения, пропадают вместе с джостеном, и аарон не хочет думать почему, - и единственным проблеском света снова становится кейтлин.)       в любом случае, миньярд старается не вспоминать об одном надоедливом лисе, пока не возвращается с праздников.       (и, чёрт возьми, в тот момент у аарона перехватывает дыхание.)       нил джостен вернулся явно не от дяди, а скорее, как будто побывавший под поездом. с грёбанными рыжими волосами.       аарон отвлекает себя от мыслей о синяках и сбитых в кровь костяшках, о пластыре на щеке, почти без сомнений в том, что под ним.       нил возвращается другим, уязвимым, похожим на загнанного в угол зверя. миньярд при его виде чувствует неприятное копошение внутри, но оно быстро отходит на задний план, когда они едут забирать эндрю.       аарон, в обычное время, старается не думать о нём, ведь забыть о его существовании куда проще, чем простить или же злиться. и понимание, что под неожиданным толчком, их отношения сдвинулись с места, нервирует. пока эндрю не было рядом, можно было говорить самому себе «потом» и забывать, пока в голове снова не промелькнёт эта мысль, и тогда всё по новой. но, смотря в глаза, такие же, как у него самого, кажется, что нет никакого «потом».       хотя потом, конечно, оказывается. эндрю игнорирует их существование весь путь обратно, и с аароном не общается, в общем-то, как и всегда.       и ему почти хочется, чтобы они поговорили, решили всё это дерьмо, которое копится с каждым днём и равнодушным взглядом.       но «хочется» в очередной раз исчезает и не появляется до следующей взбучки от нила.       в тот момент, аарон все ещё потрясён и растерян. ожидать, что эндрю накинется на элисон после простой пощёчины - обидной, но заслуженной (ведь аарон снова не смог удержать язык за зубами) - просто нельзя.       но вот джостен сидит перед ним на корточках, заглядывая в глаза, и миньярд видит это разочарование, которое хочется стереть, потому что «не смотри ещё и ты на меня так, блять!».       джостен цедит ему слова и уходит, громко хлопнув дверью. кевин выглядывает из соседней комнаты, а ники лишь вздрагивает, неуверенно косясь на брата, но аарону всё равно.       наверное, нил прав, как бы ему не хотелось это признавать. если быть точнее, то над словами джостена можно было подумать, не смотря на раздражение и неприятное чувство внутри, но в тот вечер аарон снова откладывает этот вопрос, понимая что сейчас это приведёт разве что к тихой истерике.       а на следующий день кейтлин резко ставит ему ультиматум: «либо я, либо эндрю».       в груди аарона резко всколыхивается былая ненависть, потому что у одного придурка хватает наглости ставить ему условия, через кейтлин.       у миньярда тогда первым появившимся желанием оказывается желание хорошенько врезать, и он не отказывает себе, получая ядовитый и торжествующий взгляд голубых глаз, сразу после удара под дых.       их разнимают, но конфликт не решается, а лишь усугубляется.       чуть выше пупка на бледной коже остаётся синяк, напоминающий о том, каким же ублюдком может быть нил джостен.       аарон ощущает, как злость капает с губ и проскальзывает в резких движениях, несколько дней после.       без кейтлин становится хуже, аарон чувствует себя уязвимым, потому что от навязчивых мыслей не спасает абсолютно ничего. ники обходит его стороной, - и он уже не уверен, это проявления осторожности или протеста, - а остальные и раньше не пытались завести с ним разговор.       без кейтлин информации из внешнего мира - его социальной части - становится слишком много для него, и мысли с событиями начинают путаться в голове.       он снова не удерживает язык за зубами после того ужаса, который испытывает, когда видит джостена залитого кровью, с непонятной смесью злости и неверия в глазах.       аарон пытается молчать, вымещая свою агрессию в игру, но это не помогает. и он срывается перед всеми.       «знаешь, я ожидал ударов в спину только от воронов. я думал, лисы выше этого».       мир замирает. не остаётся ничего и никого, кроме джостена, со свернувшейся кровью уголках губ, ресницах и бровях (у него не получилось вымыть всё), огненными кудрями и такими глазами, из-за которых у аарона дрожат колени (и он ненавидит себя за это).       они вымещают злость друг на друге, не утруждаясь даже перейти на немецкий, раскрывают секреты друг друга один за одним.       (и внутри чистое наслаждение смешивается с отвращением, аарон боится этого, и нил применяет его страх, просочившийся сквозь маску.)       но слова нила снова погружают его в раздумья, снова напоминают, что «позже» уже настало.       аарону не хочется признавать, но выводы джостена имеют смысл.       эндрю никогда не поддавался общепринятой логике, казалось, что он живёт в отдельном мире со своими законами и моралью.       и в таком случае, шансы того, что он сделал это ради аарона повышаются, но это не радует ни капельки.       как это должен был понять аарон?       тот самый аарон, у которого тоже никогда не было нормальной семьи, который узнавал о правильных реакциях на те или иные ситуации из книжек, которыми зачитывался в полном отсутствии друзей.       да и даже если бы он понял, всё это не меняло факта убийства. эндрю убил его мать. откровенно херовую, но мать.       и миньярд считает, что имеет полное право злиться столько, сколько захочет, раз уж ему не объяснили правила игры с самого начала.       но эта злость не мешает ему заметить изменившийся подтекст отношений нила и эндрю.       аарон отмечает это мимоходом, чувствуя внутри очередную волну раздражения.       слишком много новой информации.       он старается сдержать это всё внутри, до поры, до времени, надеясь, что нужный момент наступит как можно быстрее.       но быстрее наступает очередной пиздец.       аарон видит как лисы вокруг него улыбаются и радуются, после победы над бинтуронгами. он предполагает, что не будь у него в данный момент столько проблем и мыслей в голове, то был бы в состоянии эйфории.       в какой-то момент от роя пчёл, жужжащих в голове, отвлекает рыжая макушка, замаячившая в проходе. аарон видит, как пока они собираются, нил вглядывается в их лица с непонятной ему нежностью, смешанной с тоской, сжимая лямку спортивной сумки на плече. миньярда заботит вопрос с чего бы ему испытывать эту странную гамму эмоций, но он решает забить. в очередной раз. какая разница? они с джостеном не дружки, чтобы аарон беспокоился о его состоянии.       ровно до того момента, как посреди толпы, - кажется, пытающейся их убить, - не понимает, что если остальные лисы находятся в относительном поле зрения, то нила нигде нет.       это бьёт по нервам и в накатившей за мгновения панике он цепляется за ники, всё ещё находящегося рядом. толпа разделила их по группам и аарону, практически, повезло.       ники недоумённо оборачивается, стараясь попутно продвигаться к автобусу, но, прочитав что-то через маску раздражения, не успевает задать вопрос, как аарон выпаливает:       — где джостен?       и ники замирает тоже, округляя глаза, хотя честно старается улыбнуться, неуверенно произнося очевидное:       — нас же разделило…       — я вижу всех, кроме этого ублюдка, — аарон дёргает губой, находясь во власти злости и паники. хэммик рядом, переваривающий информацию и ищущий глазами лисов в толпе, не помогает быть спокойным, только держаться спокойно для других.       — ох, блять, — на этот раз ники звучит обречённо.       когда они подходят - почти подбегают - к автобусу, там уже стоят элисон и рене, побитые, но живые. над ними хлопочет эбби, пока ваймак отгоняет слишком наглых от машины.       на полную тревоги фразу ники, тренер недоверчиво поглядывает на них и снова возвращает взгляд в толпу, становясь на ступеньку мини-автобуса, чтобы увеличить зону видимости. уже через пару минут он выдыхает себе под нос что-то нецензурное и открывает телефон.       попытка дозвониться до нила оказывается безуспешной, что не удивительно, ведь не отвечают даже мэтт с дэн, всё ещё находящиеся среди пьяных фанатов, не то что не берущий трубки джостен, но с каждой секундой аарон чувствует, как у него начинают дрожать пальцы.       откровенно говоря, всё идёт по пизде.       собраться лисам удаётся только спустя час, а то и все полтора. последним подходит эндрю, с темнеющим синяком на глазу, сумкой джостена через плечо и его же клюшкой в руке.       к тому моменту итак волнующаяся команда взрывается ругательствами и недовольством, аарон знает, что это лишь защитная реакция, за всей этой бравадой скрывается страх, но молчит.       сил материть джостена на чём свет стоит, как это делает вайлдс, не находится, и он просто откидывается на сиденье, краем уха слушая ники, то и дело скачущего между английским и немецким.       эндрю за всю поездку не произносит ни слова, но как только они добираются до отеля, на котором настаивает эбби, прижимает кевина к стенке.       эндрю выбивает ответы из кевина.       это кажется аарону параллельной вселенной, но он лишь слушает, не произнося ни слова, о натаниэле венсинске и той части его истории, которая известна дэю.       это производит впечатления на всех, но у него не находится сил и на удивление в том числе. аарон подмечает лишь волну раздражения, ведь это снова звучит логично, ведь стоило ожидать чего-то такого, но он снова не понял, хоть и был близок.       эбби заставляет всех лечь пораньше, чтобы лучше отдохнуть, но уже следующее утро встречает их федералами. ваймак выглядит уставшим, когда сообщает, что их всех забирают на допрос.       сам допрос проходит для аарона как в тумане, он отвечает кратко. единственное, что запоминается это злые сокомандники и недовольные федералы, потому что, наверное, все успели сказать им: «нам надо встретиться с нилом».       (аарон, к собственному стыду, тоже сказал это.)       аарон почти не думает о происходящем на допросе, потому что его мысли заняты джостеном.       тем, как он сказал эндрю «ты потрясающий».       (у аарона мысли путаются от тех интонации, но он усиленно не акцентирует на этом внимание.)       уже тогда нил знал, что это, возможно, будут последние слова сказанные им миньярду, и от этого гнев вскипает за секунду.       почему он никак не попытался сообщить?       кроме прощающегося взгляда, обрывает себя аарон и застывает. понимание той нежной тоски, смешавшейся в глазах-льдинках доходит только сейчас. нил пытался и не его вина, что никто не понял.       с допроса их отпускают лишь к вечеру и когда ваймак говорит, что они возвращаются в отель, никто не возражает.       лисы планируют уехать около двух, чтобы все успели выспаться, поесть и принять душ, но их план рушит телефонный звонок тренеру посередине ночи.       ваймак, уже изрядно уставший, напрягается, кротко угукая на слова человека на том конце трубки, а когда наконец диалог заканчивается, он оборачивается к ждущим лисам.       все отрываются от своих вялых дел к середине звонка, когда тренер впервые повышает голос. аарон, оторвавшийся от мыслей одним из первых, уже сидит на кровати, прижав одну из ног к груди и уложив подбородок на колено.       лисы умещаются по поверхностям, делясь на группы: к аарону подсаживается ники, рене с элисон занимают другую кровать и жмутся друг к другу, давя зевки, дэн и мэтт подбирают к себе кевина, усаживаясь на кресла, эндрю стоит отдельно от всех, у подоконника, взглядом не обещая ничего хорошего тем, кто решится подойти.       ваймак обводит их взглядом и цедит:       — нила привезут сюда. завтра, около часа.       лисы реагируют настолько бурно, насколько могут, дэн невесело хмыкает, мэтт оставляет на её макушке поцелуй, ники в нелепой шутке бормочет слова молитвы, за что получает укорительный взгляд от слабо улыбнувшейся рене, элисон рядом с ней откидывается назад, прикрывая глаза, а кевин утыкается взглядом в одну точку.       все они выглядят так, будто с их плеч сняли небо.       аарон, в какой-то мере, тоже чувствует облегчение, но этого облегчения хватает лишь на то, чтобы через полчаса заснуть сном без сновидений.       а стоит разлепить глаза, как он натыкается на измождённых лисов. никто явно не выспался и все на нервах, часы оставшиеся до времени встречи кажутся невыносимо долгими и слишком короткими одновременно. относительным бодрячком можно назвать только эбби, которая приносит всем завтрак.       сонный аарон не может игнорировать клубок из смеси волнения и беспокойства. в попытке отвлечься от мучительного ожидания, идея понять причины этих чувств кажется хорошей.       но, конечно, он быстро понимает, что ошибся.       если причиной волнения не были ники или эндрю, а они не могли быть по причине нахождения рядом с ним, то оставалась только кейтлин.       и в любой другой день аарон бы просто затосковал, ведь она была так далеко - лисичек, в отличии от команды, отпустили сразу же - и написать ей было нельзя, но проблема в том, что о кейтлин он вспомнил только что впервые за двое суток, а волнение появилось когда…       нет. нет, не сейчас. у них есть дела по-важней.       и аарон отваживает от себя всевозможные мысли об этом, подбираясь ближе к ники, чтобы слышать хотя бы его болтовню, немного заглушающую голову.       ближе к полудню стучатся федералы, и лисы сразу же вскакивают со своих мест.       «венсински ещё не здесь, но скоро будет».       федерал, представившийся куртом, говорит это жёстко, обводя взглядом находящихся в комнате.       …а после забирает эндрю, чтобы нацепить наручники.       лисы, к удивлению аарона, сопротивляются, говорят, что это не обязательно, но федерала это не волнует. ваймак, метающий взглядом молнии, старается успокоить подопечных, отправляясь за ними.       аарон видит, как эндрю злится, как хочет выместить на ком-нибудь свою злость, но никого подходящего не находится и он лишь скрипит зубами, позволяя увести себя.       и до приезда нила они не появляются.       но в дверях, спустя минут десять, показывается ещё один федерал.       — у вас есть двадцать минут, — говорит он, хлопая в ладоши, и не успевают лисы возмутиться, как появляется джостен.       джостен, весь сгорбившийся, в повязках и пластырях, маячит в проходе тенью, будто не решаясь зайти окончательно.       дэн вскакивает с места и начинает что-то говорить федералу, где-то на половине замолкая, но аарона это не заботит.       внутри что-то обрывается от пустых льдинок-глаз и того, как они начинают слабо-слабо сверкать с каждым словом вайлдс и взглядом на кого-нибудь из лисов.       джостен выглядит как ходячий труп и всё равно находит в себе силы приподнять уголки губ в бледной улыбке.       пока не спрашивает об эндрю. в этот момент его лицо кажется обеспокоенным, и он оборачивается на звук.       эндрю выскакивает из темноты коридора, заставляя нила попятиться и, наконец, переступить порог.       аарон старается вслушиваться в их диалог, но по-настоящему начинает слушать лишь когда эндрю и нил переходят на немецкий.       джостен успевает рассказать, что у поля за ними заходила подставная охрана, что расскажи он хоть что-нибудь им, то всё бы не ограничилось лёгкими драками в толпе.       а потом произносит отвратительно честное «автомобильный прикуриватель».       в этот же момент, ники издаёт непонятный звук и почти валится с подоконника, но вскочивший аарон успевает его толкнуть обратно к стеклу. у него самого вырывается тихое «блять» ещё до того, как нил нечаянно оборачивается, избавленный от повязок и прочего, и, замечая его покрытое ожогами лицо, аарон замирает.       внутри всё как останавливается, картинка идёт без звука, хотя он видит, как вскакивает, открывая рот, бойд, и широко распахивает глаза ники.       диалог идёт и идёт, звуки кажутся знакомыми, но не складываются в слова.       сейчас не время обдумывать свою реакцию, но мысли текут против его воли.       осознание бьёт аарона по голове, выбивая из-под ног почву.       он видит, как эндрю и нил скрываются за дверью, лисы беспокоятся, но миньярд не может сделать ничего со своим ступором.       он никогда не ненавидел нила джостена.       всё это было не из-за ненависти.       лисы вокруг волнуются, мельтешат перед глазами серыми пятнами. с ушедшим джостеном, комната теряет всякую яркость, и ничего не притягивает взгляд к себе так же, как он.       кажется, аарон замирает с совсем уж жалким выражением лица, раз ники в какой-то момент аккуратно касается плеча.       — аарон? — голос его неуверенный, будто уже потерявший надежду на ответ, миньярд опускает напряжённые плечи и поворачивает голову к брату, взглядом задерживаясь на закрытой двери. — тренер сказал, что мы остановимся тут, пока нила и эндрю не отпустят федералы, и… — хэммик замолкает, впиваясь взглядом в его глаза и сдавленно охает. — аарон, всё хорошо?       — любовь зла, да? — тихо хрипит он в ответ ники на немецком, невесело хохотнув, и хэммик замирает на десяток секунд, не готовый к такой честности, а после раскрывает руки для объятий.       он не оказывает сопротивления, когда хэммик притягивает его к себе. аарону сил хватает лишь на то, чтобы со стороны это выглядело так, будто это он утешает ники, а не наоборот, и он надеется, что сжатые на рубашке брата пальцы не выдают его с головой.       — ох, аарон, — ники шепчет, надтреснувшим шёпотом и бормочет какие-то тихие утешения, и миньярду они не нужны, но чужой голос отвлекает хотя бы от части всех тех мыслей и эмоций.       аарону страшно. пиздецки страшно, по правде говоря, из-за того, что он успел пережить за эти двое суток, из-за того, что он пережил за всю жизнь, из-за изуродованного лица нила джостена.       аарону больно, потому что он понимает, что шанса на хоть что-то у него никогда и не было, потому что нил никогда не был заинтересован в нём, потому что понимает, что возможно будет помнить каждую их ссору, ещё какое-то время.       аарону хочется выместить на ком-нибудь свою злость, своё бессилие и свою уязвимость, но рядом только ники, которого, наверное впервые за всю жизнь, не хочется втягивать в собственные проблемы ещё больше.       аарон не знает что ему делать, но, наверное, забыть. ноющее чувство в груди нужно забыть. у него всё ещё есть кейтлин. ему нужно двигаться дальше.       даже если лицо идентичное с его собственным постоянно будет находиться рядом с ним, даже если понимание, что он снова оказался хуже, будет давить на него тоннами, даже если собственный разум будет предавать его, снова и снова прокручивая сны с рыжими кудрями и льдинками глаз.       аарон справится, аарон - мастер игнорировать очевидное.