Обслуживание номеров

Choose to live, my friend. Qowat Milat (Star Trek) Выбери жизнь, друг мой. Коват Милат (Звёздный путь). Только не сдавайся, генерал Джа-Джа, моя что-нибудь придумает. Моя сдаваться! Эпизод I, Скрытая угроза.

Центр Империи. Андора-то они поймали, но ведь незадача, допроса он не пережил. Предсказуемо отказался сотрудничать до того, как Горст надел на него наушники, а уж потом, точнее в процессе, вдруг начал биться в конвульсиях, и не упал со стула только благодаря тому, что был надежно к нему пристегнут. В какой-то момент изо рта Андора пошла кровавая пена, Горст резко выключил всё, но было уже слишком поздно. Не помогла даже доза медицинского стимулятора, поспешно вколотая доктором. Андор был мёртв. Дедра долго и совершенно нецензурно орала на Горста. Тот пребывал в полном смятении, ведь никогда ничего подобного за всю долгую историю применения (несколько лет!) методики не случалось. Дозы были рассчитаны идеально и не должны были приводить к летальному исходу. Особенно в самый первый сеанс. Но что-то явно пошло не так в этот раз. Горст землю носом рыл, проводил новые опыты, благо недостатка подопытных образцов в ИСБ не было, пытаясь понять, что же случилось. Потом Партагаз наорал на Миро за закрытыми дверьми, (но от этого не легче) главным образом, за бесполезную растрату ресурсов, угроханных на провальную операцию. Юларен, человек выдержанный, ни на кого не орал, за ним такой привычки отродясь не водилось, только как-то даже грустно, тяжелым взглядом (эх, майор, майор!) посмотрел при случае на Партагаза. Лучше бы наорал, в самом деле, подумал майор. Ничего хорошего подобные взгляды господина полковника собой не предвещали. Затем от Миро досталась и Корву, там и Хеерту прилетело, ну так, для справедливости и поддержания вселенского равновесия. Оставлять это загадку неразгаданной Миро не собиралась, и снова нарезала круги по своему кабинету, маленькие (ввиду небольших размеров офиса), нервные. Ей всё казалось – Дедра нутром чуяла! – что что-то они опустили. Как-то недостающий элемент. – Андора поймали? Поймали. Доктор Горст раньше подводил? Никогда. – Пальцы Миро отбили по столешнице дробь. – Что же тогда пошло не так? Здесь чего-то не хватает. Что-то. Или кто-то вмешался в какой-то момент. Корв долго собирался с духом, взвешивая все за и против. Наконец, решился. – Нефрит. – Что? – Нефрит. Неучтённый фактор. Хотя и странно, это ведь она и предложила ловушку для Андора. В общем, Корв всё рассказала Миро о Нефрит, и супервайзер приказала немедленно найти и доставить женщину в ИСБ. У Дедры родилась теория «что если Нефрит хотела, чтобы мы поймали Андора? Чтобы потом что-то с ним сделать (вот у неё и спросим, что именно), чтобы ничего не смог рассказать об Оси. Значит, она сама, эта Нефрит, как-то с ним связана». *** После того как бравые парни в белой броне выстрелили по ней оглушающим разрядом, Нефрит очнулась в допросной ИСБ, не привязанная к стулу. Хотя могли и привязать. Всё это было очень подозрительно, и это ещё очень мягко сказано. Звонок от Кейсакса с предложением встретиться в Городе, ибо с Феррикса его отозвали; но лейтенант пришёл на встречу не один, а с эскортом из штурмовиков. Она очнулась, осмотрелась. Кроме стула, на котором она сидела, в «аквариуме» ничего больше не было. Ну разве что камеры по углам. Она помахала в одну из них и попросила принести что-нибудь выпить. Как ни странно, просьба была исполнена, двери открылись, появился аттендант, с чашечкой горячего чая. – Что-нибудь ещё желаете? – спросил мужчина. – Можно музыку? Что-нибудь весёленькое, а то как-то что-то грустно. Оказалось, что и музыку можно. Аттендант вышел и через пару мгновений из динамиков полилась задорная мелодия. Всё это было очень странно. Одной из методик подготовки допрашиваемого к собственно допросу, было заставить субъекта ждать, но вместо нервного ожидания женщина танцевала. Повесила на спинку стула свой красный пиджак и теперь двигалась в такт заводной мелодии (что-то там про упавших с неба бабочек), крутилась вокруг своей оси: красиво разлеталась ткань широкой красной юбки. – Что это? – спросила Миро, смотря на происходящее со свой стороны стекла. – Майор Партагаз приказал выполнять её просьбы. Она пожелала что-нибудь выпить, а затем музыки. – Объяснил Хеерт. – И майор сказал, что сам ей займётся. Вам запретил начинать. Миро ограничилась коротким «угу» сквозь плотно сжатые губы. Ну раз майор Партагаз приказал, то тут уж ничего не поделаешь. Наконец, музыку выключили. Двери раскрылись, запуская в «аквариум» майора. – Господин, майор! – приветственно воскликнула Нефрит. – Какие люди и без охраны! Ан нет, с охраной. Один аттендант вкатил тележку на которой лежали всякого рода инструменты, другой – складной стул, который он поставил напротив того, что предназначался Нефрит. Затем аттенданты вышли, оставляя женщину наедине с майором. Партагаз протянул ей руку, усаживая на стул. Сам остался стоять. – Если вы хотели меня видеть, то могли просто позвонить, майор. Право же не зачем было устраивать всё... – она обвела рукой пространство. – Это. – Боюсь, сегодня у нас с вами будет исключительно деловой, рабочий, я бы даже сказал, разговор. И его исход полностью зависит от вас, моя дорогая. Весь процесс, так сказать, зависит от вас. – Вы же знаете, я всегда предпочитаю исключительно добровольное сотрудничество. – Прекрасно, тогда мне не придётся воспользоваться ни одним из этих инструментов. Она мельком скользнула взглядом в сторону, и тут же снова посмотрела на Партагаза. Мужчина взял её за горло и властно повернул голову, заставляя смотреть именно туда, куда явно смотреть она не хотела: ножи, скальпели, свёрла, клещи и всё в том же духе лежало на тележке. Пепельница разве что явно несколько выпадала из общего ассоциативного ряда. Ну и фарфоровая чашечка зелёного чая на блюдце с позолоченной каймой по краям. – Смотри хорошенько, – проговорил майор. – Доктор Горст в несколько расстроенных чувствах после Феррикса, поэтому приходится обратиться к старым методам. Некоторые находят их несколько примитивными, но тем не менее, они эффективны. Мне право же не хотелось бы испортить твоё прекрасное личико, но если придётся, то рука у меня не дрогнет. В подтверждение этому он взял со столика гипоспрей и вколол ей в шею наркотик. – Ай! – было больно, но терпимо. Наконец, он её отпустил, позволяя отвернуться от неприятного зрелища. Сел на стул, напротив неё, придвинувшись поближе. Так что колени – его и её – соприкасались. – Расскажи теперь мне, что ты делала на Ферриксе. – Я проводила там отпуск. По крайней мере, это предполагалось как отпуск. Но пришлось немножко поработать. Совместить так сказать, приятное с полезным. – Продолжай, продолжай. – Да и продолжать-то особенно нечего. Тётка попросила меня помочь с гостиницей. Я согласилась. Всё-таки не чужой человек, хотя сказать по правде, я не очень-то люблю возвращаться на Феррикс. В галактике полно мест куда приятнее... Но так сложились обстоятельства. – Как именно? – Я... – наркотик начал действовал. Она хотела, рассказать ему всё. Всё, что знала и не знала, тоже. Больно не было, скорее в голове стоял какой-то туман, а сидящий перед ней мужчина казался ей таким родным и близким сейчас. Добрый дядюшка Партагаз. Что-то абсолютно другое, нежели то, что использовал Горст. – Моё сердце было разбито. Я потеряла способности критически мыслить. Поехала к тёте, она давно меня приглашала. Правда на второй день уже выбесила, я уже готова была уехать, но тут появились господа офицеры. Милашка Кейс... и я осталась. – Милашка Кейс. – Эхом повторил Партагаз. – Надо же. – Мой любимый типаж. Брутальный лысый мужчина в форме. – Она тяжело вздохнула. – А как же я? Мне казалось, я – ваш любимый типаж, – с улыбкой сказал Партагаз, пальцы вырисовывали восьмерки на колене женщины. – У меня много типажей и все они любимы одинаково сильно. – Но есть же особенный. Да? Тот, кто разбил вам сердце. Расскажи мне про него. Станет легче. Вы и ты то и дело сменяли друг друга, когда он обращался к ней. Намеренно сбивали с толку. – Блондин. Высокий. Голубоглазый. Старше меня. Много старше. Хриплый голос, от которого пробегают мурашки по телу. Властный. Но может быть добрым, если захочет. – Мне нужно имя, – губы майора оказались вдруг очень близко, обжигая шепотом. – И не какого-нибудь посредника, а его самого. Кто стоит за Алдани? Имя. – Он такой красивый, даже когда злится... Такой красивый, – она смотрела прямо на Партагаза, но перед внутренним взором стоял у неё сейчас другой образ. Другой мужчина. – Имя, – повторил Партагаз. – Может быть мы продолжим разговор в другом месте? Без соглядатаев, – она бросила взгляд в сторону камер. – Это не разговор, это допрос. – О! Теперь понимаю, – носком туфли она потерлась о голенище сапога мужчины, отчаянно желая, чтобы военная форма предполагала ботинки а не сапоги, ибо первые давали больше пространства для маневра, нежели вторые. Но ничего не поделаешь, хотя бы обозначить намерение. – Нет, не понимаешь. Но сейчас поймешь, – мужчина взял с подноса скальпель, задумчиво покрутил между пальцами, размышляя, его выбрать или что-нибудь другое. Наконец, решился. Убрал скальпель на место, пальцы запорхали над всем остальным оборудованием, да так ничего и не выбрали. Мужчина достал из кармана зажигалку и сигареты. Зажег одну, закурил. – Я в самом деле предпочитаю другой подход, но ты не оставляешь мне выбора. Он сделал пару затяжек, заставляя её мучиться ожиданием. Затем протянул перед собой свободную руку, аккуратно взял руку женщины в свою, легонько сжал тонкие пальцы, несильно, даже ласково, но вместе с тем крепко. А затем прижег сигаретой пясть большого пальца, заставив её закричать. – И помни, моя дорогая, я прекрасно знаю твой лимит боли, – проговорил мужчина, всего через несколько секунд (мучительно долгих, как показалось Нефрит) убирая сигарету. Затем поднёс руку к губам и подул, остужая. – Так или иначе, но ты расскажешь мне всё. В конце концов, ты была такой милой, такой исполнительной шлюхой. Делала всё, что я скажу. Так почему бы нам не продолжить в том же духе и сегодня? – У меня встречное предложение, господин майор, как насчет вы трахните меня хорошенько и тогда, может быть, если мне понравится, то я расскажу вам всё, что вы хотите знать, – она нервно улыбалась сквозь слёзы. – Обещаю, мы доберёмся с тобой и до этого пункта, но сначала ты расскажешь мне всё, а потом, я, так и быть, подумаю, что с тобой делать. Выберу, так сказать, вариант. На сегодняшний вечер. Небольшая пауза, во время которой Партагаз сделал несколько глотков чая. Даме не предложил, не сводя с неё пронзительного взгляда. – Мне закурить ещё одну? Она не ответила. Тогда он поставил чашку на поднос, сам подался вперёд, ближе к женщине и одни резким движением разорвал шелковую блузку, во все стороны разлетелись перламутровые пуговицы. – Закурить? – снова спросил мужчина. – Это какая-то игра, да? – спросила женщина, вытирая пальцами слёзы. Рука почти не болела. – Жестокая, ИСБ-шная игра, да? – Игры кончились. – Курить не надо, – быстро проговорила она, когда увидела, что Партагаз потянулся за сигаретами. – Вредно для здоровья. Майор усмехнулся. – Если только для твоего, прелесть моя. – Сейчас. Секунду. Она прикрыла глаза, сжала челюсти, нажимая языком на нужную точку, приготовившись умереть. Но ничего не произошло. Повторила снова. Безрезультатно. Ампулы с ядом не было. – Потеряла что-то? – спросил Партагаз, улыбаясь, видя неподдельный страх и панику в глазах Нефрит. – Думаешь, зачем мы тебя вырубили, а? Чтобы избежать неприятных сюрпризов. И теперь мы поговорим по-другому. Знаешь, Миро чуть ли не умоляла разрешить ей тебя допросить, но тебе так повезло, моя дорогая, что я лично решил заняться тобой. Так что я даю тебе ещё один, последний шанс, моя милая. Расскажи всё по-хорошему, и мне не придётся использовать ничего с этого столика. Более того, я сделаю тебе очень приятно чуть позже. Так сказать в качестве извинения за доставленные неудобства. Но если ты продолжишь тратить моё время, то увы, придётся... применить что-нибудь из этого. Ты будешь умолять меня сделать перекур. – И какие гарантии у меня есть, что вы всё равно не решите применить что-нибудь из этого? – она мелко задрожала, голос звучал исключительно на истеричных нотках. – Просто чтобы хорошо провести время. – Я предпочитаю другие способы хорошо проводить время. К тому же, я ведь никогда прежде тебе не врал. – Это наша вторая встреча. – И ты всё ещё можешь сделать её приятной, – пальцы мужчины провели по ложбинке между грудей женщины. – Неужели ты так сильно веришь в эти громкие слова? Свобода. Революция. Мятеж. – Мне плевать на всё это. – Что же тогда тобой движет? Зачем это глупое упорство? Ты же не хочешь быть как Бикс? Слишком упрямой и глупой. Ведь она всё равно всё рассказала. – Я люблю его. – А! Любовь. А он-то тебя любит? Мне кажется, нет. Если бы любил, то ты не сидела бы здесь сейчас, не развлекала бы меня, девочка. Как и всех остальных. Сколько их там было? – Сбилась после первой сотни. Партагаз снова усмехнулся; если отбросить причины и обстоятельства встречи, то происходящее ему нравилось. Очень даже. Он сказал, что это не игра, но в какой-то степени это и было игрой, одной из его любимых, в которую он давненько не играл. – И ты так сильно его любишь, что готова пожертвовать ради него всем? Своей красотой, здоровьем? Может даже, жизнью... Но только вот если будешь упрямиться, то я расправлюсь с тобой медленно, мучительно медленно. Каждый день буду отрезать по маленькому кусочку, без анестезии, естественно, так что ты всё-всё будешь чувствовать, моя милая. И будешь очень громко кричать. Не так, как я люблю, но видимо, придётся довольствоваться этим вариантом. Выбирай. Видишь, я говорю тебе всю правду. Он-то тебе никогда не врал. Никогда не использовал в своих целях. Он? Нет. Никогда. Никогда-никогда. Партагаз дал ей время подумать, немного. Несколько минут. Другой бы на его месте, не был бы столь терпелив. Но вот терпению майора пришёл конец. – Поднимайся. Она послушно встала со стула, не сводя взгляда зелёных глаз с Партагаза. Что же теперь с ней будет? Явно ничего хорошего. – Руки вверх. Она подняла руки вверх, заметила свисающий с потолка крюк – предвестник явно чего-то плохого. Партагаз связал её запястья кожаным ремнём, нажал какую-то кнопку, крюк с характерным звуком (заставившим её вздрогнуть) опустился чуть ниже. Майор подвесил её на этом крюку как... люстру. – Сначала я отрежу каждый твой пальчик, один за одним, – проговорил мужчина, обманчиво бархатно-нежно, стоя позади неё, очень-очень близко; проводя ладонями по рукам, ласково. – Затем рассеку твои ушки. Не острие скальпеля, но подушечка пальца Партагаза коснулась завитка правого уха женщины, и теперь повторяла контур, затем то же самое проделав с левым. – Вырву все реснички, – пальцы мужчины невесомо коснулись её ресниц, заставив женщину прикрыть глаза. Голос горячим шепотом обжигал, туманя и без того расстроенное наркотиком и страхом, сознание. Неспешным, но властным движением, Партагаз притянул женщину к себе, вытащил заправленную за пояс юбки ткань блузки, чтобы не мешалась; ладони мужчины забрались под чашечки бюстгальтера, несильно, даже приятно для обоих участников мероприятия, сжали груди. – Вырежу соски, – большие пальцы коснулись сосков, поводили вверх-вниз, а затем вдавили соски внутрь мягкой плоти, заставив женщину тихонечко застонать, очень тяжело вздохнуть и податься назад, положить голову на плечо мужчины, невольно наслаждаясь этой сладкой пыткой, ибо он продолжал сжимать грудь и нажимать, мягко, но настойчиво вдавливая соски внутрь, крутя их внутри. Затем только одна рука осталась на левой груди, в то время как правая скользнула вниз, теперь под ткань юбки, и ещё ниже. Ладонь майора нажала на промежность женщины, чувствуя промокшее кружево. – А здесь, здесь... я ударю тебя электричеством. – Пара настойчивых движений, и пальцы оттягивают кружево, подныривают под белье, касаются тела, заставляя женщину вздрогнуть, будто и вправду ударило током, но пока ещё нет. Пальцы разводят в стороны пухлые складки, влажные, ищут и находят заветную точку клитора и теперь немилосердно её терзают. Свободная рука майора перемещается с груди на горло женщины, сжимает, делая больно, в конце-концов, это пытка... это должно быть больно, а не приятно. Она прислоняется к своему мучителю, льнёт всем телом, чувствуя нарастающую с каждым мгновением твердость мужчины через два слоя ткани: своей юбки и его брюк. – Он сейчас её это...? – тихо спросил Хеерт, наблюдая за происходящим в допросной, по ту сторону стекла. – По всей видимости, да, – ответил Корв, намеренно бесстрастно. Дедра ничего не сказала, только недовольно скривила губы. Пальцы майора выбираются из под красной ткани, чертят по телу мокрую линию: живот, грудь, шея, губы. – Только без глупостей, – предупреждает он, когда пальцы касаются её губ; женщина чуть приоткрывает рот и теперь её язык облизывает пальцы майора. Попробовать укусить? Нет, это определённо будет классифицировано как глупость. Это длится несколько мгновений, затем майор расстегивает ширинку, приподнимает сзади ткань юбки, притягивая женщину к себе ещё ближе. Несколько сожалея, что пришлось её подвесить, приходится сжать член своей собственной рукой, несколько раз пройтись туда-обратно по всей длине; затем чуть наклонить женщину вперёд. – И потом я вставлю в тебя сверло, и нажму кнопку. Будет настоящее месиво внутри тебя, – головка касается мокрых складок, скользит ниже, ведомая рукой майора, кончик пристраивается рядом со входом. Он подаётся вперёд, насаживая её на себя. Медленно, держась руками за грудь. Начинает двигаться. Висеть так не очень удобно, но он ударяет идеальную точку внутри неё и неудобство нисколько не мешает чувствовать приятную остроту внутри себя, горячее, тяжелое дыхание майора на своей шее, его большие ладони на своей груди. Она нисколько не сомневается, что он сделает это всё с ней и даже что похуже, если возникнет такая необходимость. Но ей совершенно этого не хочется. Пусть лучше так... Она подстраивается под его ритм, насколько это возможно в этом положении, становящийся всё быстрее и требовательнее, сильнее и глубже. С каждым новым ударом она становится всё ближе и ближе к блаженству, ещё чуть-чуть, совсем немного. Но... это определённо не должно доставить ей удовольствия. Только ему. Пара движений, она слышит его рык. Он кончает внутрь, оставаясь в ней на пару мгновений, а потом выскальзывает, не заботясь о том, кончила ли она. Не успела. Он берёт полотенце, приводит себя в порядок, застегивает брюки, садится на стул, оставляя женщину висеть, делает пару глотков остывшего чая. Закуривает. Нефрит вздрагивает. – Это? Нет, это просто сигарета после секса, – успокаивающе говорит майор, пожирая взглядом женщину. По стройным ножкам стекает несколько капель, пачкая чулки. Проходит несколько минут, в течение которых Партагаз курит, периодически стряхивая пепел с кончика сигареты в чёрную пепельницу в форме черепа. Затем давит сигарету, докурив. – Итак, имя. Дальше упираться – бессмысленно. Опасно. Либо она скажет ему имя, либо он сделает ей по-настоящему больно... – Лютен. Лютен Раэль. Антиквар. – Слёзы одна за другой катятся по её щекам. Затем она назвала адрес его магазина. – Вот видишь, это оказалось не так уже и сложно. Любит она его, как же. – Партагаз презрительно хмыкнул. – Себя ты любишь, моя дорогая, себя. Через пару мгновений дверь открылась. – Уведите её, – драматическая пауза, во время которой внутри у Нефрит всё сжалось. – В мой кабинет. Она выдохнула. Аттендант без лишних вопросов исполнил приказание майора, для начала сняв женщину с крюка. Помог даже надеть пиджак, галантный до невозможности. *** – Вы считаете допустимым подобное обращение с преступником? – спросила Дедра Партагаза. – Дедра, во-первых, она не преступница, а свидетель, предоставивший критически важную информацию, а, во-вторых, вот будете когда-нибудь майором, будете действовать по-своему. А пока будьте хорошей девочкой и идите уже арестовать Раэля. Хотя нет, я лучше сам. Вы уже арестовали Андора и все мы знаем, как это нехорошо кончилось. Я ещё подумаю, может мне её на ваше место взять, вон какой хороший план с Андором предложила, а кто-нибудь из вас о таком подумал? Нет. То-то же. *** Свернувшись в комочек, Нефрит лежала на диванчике в кабинете майора Партгаза и повторяла про себя одну единственную мысль, мантрой, молитвой взывая к Силе. Пусть Лютена не окажется на Корусканте. Пусть Лютена не окажется на Корусканте. Пусть Лютена не окажется на Корусканте. Пусть Лютена не окажется на Корусканте. Пусть Лютена не окажется на Корусканте. Она не знала, сколько времени прошло, но как-то незаметно потемнел пейзаж за окном. Аттендант принес чай, что-то там из еды; выдал плед. Даже обработал бактой след от сигареты. В общем ещё немножко и можно поставить пять звёзд за обслуживание. Двери кабинета распахнулись, пропуская хозяина. В светлом плаще, мрачного, явно чем-то недовольного. – Поднимайся. Мы уходим, – несвойственно для себя, немногословно, приказал мужчина. – Куда? – Домой. *** А дальше, всё как в тумане, видимо наркотик всё ещё бурлил в её венах. Спуститься вниз, сесть в спидер, проехать пару кварталов. Подняться вверх на лифте, и оказаться у майора в квартире. Дома. Чёрно-белая, классической ИБС-шной расцветки, череда помещений с яркими пятнами картин на стенах. Она принимает душ, после выбрав с разрешения хозяина одну из рубашек майора. Ужин. Вино. Для полного антуража романтики не хватает только лишь зажженных свечей. Но это было бы слишком пошло и совсем уж не вписывалось в обстоятельства. – Что теперь будет со мной? – спрашивает Нефрит, когда с ужином покончено и мужчина со своей гостей, назовём это так, располагается на мягком диване. – Определённо я не могу тебя отпустить. Скажу даже больше, я не хочу тебя отпускать, Нефрит. Ты такая красивая, такая страстная. Я действительно наслаждаюсь твоей компанией. Только вот имя, какое-то он уж слишком... наигранное. Как по-настоящему-то тебя зовут, прелесть? – А на что вам настоящее, майор? Можете выбрать мне новое, если это не нравится. – Интересная идея. Как насчет, Эсме? Загадочно, интригующе, но вместе с тем благородно. – Эсме, значит, Эсме. И как же мне называть вас? Майор? Партагаз? Сэр? – Нет, нет, этого мне на работе хватает. – Господин? – Слишком просто. – Тогда может быть, хозяин? – Хозяин. Есть что-то в этом. Но нет, слишком вычурно. – Как же тогда? – Антон. Просто по имени. По домашнему, что весьма логично и даже закономерно. Наверняка не часто называют майора по имени... А собственное имя, как известно, звучит для человека музыкой. По крайней мере, считается, что так. Эсме. Нефрит. Она привыкла что её зовут по-разному, как только не звали любители экзотики и разнообразия. Королева. Богиня. Тянуло некоторых на возвышенные, так сказать материи, в процессе вполне приземлённых актов любви. Звали чужими именами, вспоминая давно забытые «любови» или недостижимые идеалы, которые возбуждали страсть и желания, но до которых не дотянуться, не коснуться и тогда очень удобно и приятно иметь под рукой женщину без имени, ласковую и отзывчивую. – И что же случиться теперь, Антон? – Теперь, ты сядешь рядом со мной, – небольшая пауза, когда она пододвигается к нему ближе. Он кладёт руку ей на плечо, затем ладонь сползает ниже, сжимая грудь женщины, легонько, приятно сдавливая. – А потом? – А потом – пересядешь на колени. Она послушно делает и это, обвивая шею руками, чтобы удержать равновесие. Нервы растрепаны допросом (если не считать того, что она предала Лютена, то всё прошло хорошо). Могло быть гораздо хуже. Мог и вправду порезать на ленты, медленно, садистки. А так, разве что поиграл на нервах (мастерски, признаем за майором этот профессиональный талант), да трахнул в неудобной позе... – А потом? – А потом я тебя поцелую и буду целовать снова и снова. Он исполняет задуманное, целует в губы, скользит по шее, разводит в стороны ткань рубашки, прикасаясь губами к груди, ощущая, как женщина медленно выдыхает, блаженно, наслаждаясь происходящим так же, как и он. Душа её, может быть и в смятении, но тело, тело отвечает на ласку, льнёт к мужчине, желая получить недополученное ранее. – А потом? – Я отнесу тебя в спальню и пройдусь языком по всему твоему телу, не пропущу ни одного миллиметра, – руки майора теперь глядят бёдра, разводят ноги чуть в стороны. – А потом? Он выразительно на неё посмотрел, мол совсем глупенькая? В качестве наказания перестав ласкать пальцами промежность и играть с сосками другой. – Я имею в виду потом, когда ты закончишь меня трахать, Антон? Что случиться потом? – Ах, совсем потом? Потом я оставлю тебя здесь, надену на твоё тоненькое запястье браслет с трекером, чтобы ты не убежала от меня, – при этих словах он поцеловал её запястье, – и превращу тебя в свою послушную сучку. – Мне нравится, – выдохнула она. – Тогда пойдём, Эсме, в спальню. Странная, почти неуместная романтика (это-то после допроса в штаб-квартире ИСБ!) продолжается. Он берёт её на руки и уносит в спальню, укладывает на широкую кровать. – Я сейчас, подожди меня немножко, – произносит мужчина и оставляет её совсем ненадолго. Пока его нет, в сознании Эсме возникает было нелепая мысль о побеге, но она тут же её отвергает. Куда она побежит? Куда? Да и недалеко она доберется, в мужской рубашке на голое тело. В коридоре наверняка охрана, а если и нет, то в большом фойе на неё наверняка обратит внимание дежурный консьерж, задержит и вернёт хозяину сбежавшую зверушку. Майор разозлиться, а злить его, значило бы навредить самой себе. Нет, бежать она не будет. Да и не хочется, будем честны... Поэтому она снимает рубашку, забирается под одеяло и ждёт. Проходит совсем немного времени и Партагаз появляется в спальне. Белое (а как же иначе?) полотенце обернуто вокруг бёдер и больше ничего не скрывает поджарого тела мужчины, пересыпанного тёмными пятнами, вестниками возраста. Чуть влажные волосы, от воды свернувшиеся кольцами. Всё не так уж и плохо, в очередной раз за этот день, вечер, а вот уже и ночь, подумала Эсме. – А теперь ты получишь свою награду за сотрудничество с правоохранительными органами, Эсме, – проговорил Партагаз. *** Партагаз исполняет задуманное, сосредоточившись теперь больше на удовольствии Эсме, чем своём собственном. Размеренно губы мужчины скользят по женскому телу, исследуя, как и обещал, не оставляя без внимания ни кусочка. Наслаждаясь как изысканным деликатесом. Заставляет... позволяет кончить в этот раз. Дважды. Но... слёзы дрожат на ресницах, срываются вниз. – Это не могло быть настолько плохо, – произносит Партагаз, замечая слёзы женщины, заставляя её улыбнуться. Пальцы мужчины стирают солёную влагу. – Это было шикарно, Антон, – признаётся она. – Просто очень длинный день. Она смотрит на него и не решается спросить про Раэля. Хотя очень хочется. Вместе с тем, хочется оставаться в счастливом неведении. Поймали или нет? – Можешь спросить уже, – говорит Партагаз, прекрасно понимая, что было самое яркое в этом длинном дне для неё. Обжигающее душу и порвавшее в клочья сердце предательство. – Вы поймали Раэля? – дрожащим голосом спрашивает она. – Нет. Но поймаем. Обязательно поймаем. Она облегчённо выдыхает. – Вы никогда его не поймаете, – обречённым голосом произносит она. Тихо, но вполне себе можно расслышать. – Никогда. Он слишком... он готов пожертвовать всеми, кем угодно, лишь бы самому ускользнуть. Он считает себя очень важным для Дела. И он очень хитрый. Вы никогда его не поймаете. В её глазах зажигается огонёк, мятежный. Она верит в свои слова. Верит истово, слепо. Согревая постель майора Имперской Службы Безопасности. Как сказал однажды Палпатин: иронично. – Советую тебе избавиться от такого отношения к вопросу, – предупреждающе звучит сталь в голосе Партагаза. – Мы поймаем его. Это просто вопрос времени. – Просто делаю то, что ты хотел. Рассказываю тебе о Раэле. Что бы ты мог его поймать, – соглашается она с улыбкой, примирившись со своей участью пленницы. Рассказывает ему про Фондор, про коды, которые всегда меняются. – И если ты планируешь как-то использовать меня, то я ничего для него значу. Он не придёт за мной, не бросит всё, не побежит сломя голову спасать меня. – Рад, что ты это понимаешь, прелесть моя, – рука майора гладит бедро женщины. – Но мы взяли его помощницу. При этой новости Эсме непроизвольно скривила губы. Клея Марки. – Вижу ты не очень-то огорчена этим обстоятельством. Бьюсь об заклад, ты хотела играть её роль, быть ассистенткой господина антиквара. Быть рядом с ним, помогать ему. Развлекать его. – Да. Но он решил по другому. – Дурак. Променять такую красоту, как ты, на призрачные идеалы. – Как-будто бы ты, Антон, выбрал меня, а не свою службу. – Однако же сейчас ты в моей постели, а не в его, Эсме. – Тоже верно, – пальцы женщины касаются шеи мужчины. Перебирают волосы, седые, но настоящие. – Он вот носит парик. Она так устала сегодня. Так устала. Эсме прикрывает глаза, засыпает почти мгновенно. Телу хорошо и приятно, в сильных мужских руках, потом под тёплым одеялом, когда он выпускает её из своих объятий. Отворачивается и засыпает сам. Мысли – другое дело. Их слишком много. И она хочет лишь одного, чтобы этот хор наконец заткнулся. Мысли превращаются в сны, терзают, режут душу на кусочки. Она предала Лютена. Быть может не так уж и сильно любила, в самом деле... Но зачем напрасно страдать, если всё равно придётся говорить? А в ИСБ умеют развязывать языки. На следующий день, она остаётся дома. Ей привозят вещи из её квартиры, которую без сомнения люди в белом перерыли вдоль и поперёк, не нашли ничего, что так или иначе могло бы привести к Раэлю. На запястье болтается тоненькая золотая цепочка. Теперь Эсме – птичка в клетке. Улететь нельзя. По Городу перемещаться можно, майор разрешил, но улететь с планеты нельзя. Да ей и некуда бежать. Позади только Феррикс, где не будут ей особенно рады. Где Раэль – она понятия не имеет. И это хорошо. И это плохо. Хорошо, потому что она не может предать его ещё больше. Теперь он уйдёт в подполье. И она никогда больше его не увидит. Она надеется, что больше никогда не увидит Лютена. Ибо было бы слишком наивно и глупо мечтать о спасении. Мечтать, что он придёт за ней, отберёт у Партагаза, обратно себе и уже больше не отпустит от себя никуда. Так не будет. И уж точно она не хочет видеть его в допросной ИСБ. Пойманного, сломанного, сломленного. Плохо. Потому что сейчас единственное, что стоит между ней и тюремными застенками, точнее единственный, это майор Партагаз. Странно, конечно, немного, что он в ней нашёл такого, чтобы вот оставить себе... Наверняка вопрос развлечений решить для него нетрудно. Если заказывать кого-то специально лениво, то всегда есть особо инициативные и смышлёные сотрудницы, которым и приказывать не надо, намекни только и сами под мундир будут рады забраться. В общем, всё сложно. Впрочем, как и всегда.