Над Невой-рекой развели мосты

Над Невой-рекой развели мосты, Снова мы с тобой, и сбылись мечты, А жене своей утром скажешь ты, Что всему виною мосты.

Покрутил на правом безымянном колечко, подошла к окну, за которым вечерел Петербург. Воспоминания - странная штука, никогда не знаешь, от чего проснутся. Они ведь были в Питере всего несколько месяцев назад. И тогда не вспомнилось. А если вспомнилось, то мельком, хотя, нет, не думала и не помнила. А сейчас вертит кольцо на пальце и не может забыть. Город, куда они не доехали. Очень хотели. И не доехали, потому что они кончились. Остались - он и она. И то очаровательное колечко, что надела всего пару раз, пока были вместе. Подарок - ожидание близкой общности. Подарок - обманчивая мечта. Влюбленный мужчина надел на безымянный пальчик правой руки и сказал: - Носи его так. Это правда. Наша и единственная. Верилось, что скоро добавится второе, простое, на тот же палец. В итоге никакого. И Питера - тоже никакого для двоих. Все оказалось пеплом и пылью. Началась их короткая история в постсочинском Новогорске. Хотя, нет, началось раньше, конечно, а в Новогорске стало реальностью, в которой взгляды переросли в негромкие слова. Слова в прикосновения. И утро Этери встретила не в своей кровати, чем, надо сказать, удивила Диану, пришедшую к запертым дверям материнского номера в начале девятого и не заставшую там никого. Понятно, что ребенку никто и не думал объяснять, где в это время просыпалась мать. И как хороши были поцелуи, рассыпавшиеся сначала по спине, стекавшие с лопаток к позвоночнику, а когда развернулась, чтобы обнять любовника, такие же поцелуи растеклись по груди от центра грудной клетки к коричневым, напряженным крупным бусинам сосков. И не кричала она под ритмичным напором мужского тела лишь потому, что он на первый громкий звук приложил к ее губам палец, предостерегающе, напоминая, что стены все еще тонкие, а страсти их абсолютно запретны. Утренняя любовь двух частых дыханий, двух сплетенных тел, двух слившихся душ. Сколько они мечтали, чего только не напланировали. В том числе и эту поездку в Питер. Он сетовал, что любимая не носит подаренное кольцо. И иногда она надевала, чтобы не обижался. В последний раз в декабре 2014. А дальше хотелось Новый Год в Санкт-Петербурге. Как намечтали. Не сложилось. Точнее так, был сделан выбор. Потому что это был выбор, пусть неозвученный, но однозначный. Как ни объясняйся, как ни прикрывайся, а выбрал семью - значит, там важнее. Кольцо он, конечно, забирать отказался, хотя ее жест - тоже был выбором. И решением. Все кончилось. Полгода иллюзии будущего вместе. Впрочем, как посмотреть, у них получилось совместное будущее. Много совместных детей. Наверное, даже хорошо, что тогда не доехали до города на Неве. Никто ведь не знает, как бы жизнь пошла, если бы новый, 2015, встретили, гуляя вдоль каналов. Стянула с пальца колечко в виде пера птицы феникс, вечно сгорающей, чтобы возродиться. Положила на стол. Потянулась, чтобы снять и второе кольцо, но в дверь постучали. За порогом стоял не ее муж, не ее мужчина, ее коллега, ее товарищ. - Этери,- столько лет произносит имя, и душа пытается увернуться от щекотки голоса, но не удается, отражаются звуки смешинками-солнышками радости. Пропускает в комнату, глядит, как неспешно мужчина подходит к окну. - Этери, тебе тоже этот город напоминает о моих ошибках?- разворачивается и смотрит долгим взглядом. - Это была не ошибка, Сереж. Выбор,- снимает второе кольцо и кладет на стол рядом с первым. - Значит - напоминает,- убеждается, устало глядя на блондинку рядом.- Прости меня… - Я давно простила,- это неправда, потому что не забыла горячую обиду обмана.- Может, все и к лучшему, Дуд. Все, наверняка, к лучшему. - Нет,- покачал головой.- Не получилось - к лучшему. Получилась ерунда какая-то. Стоял уже не у окна, рядом. Крутил в пальцах перо феникса. - Красивое кольцо,- положил на стол.- У меня до сих пор нет оправдания своему выбору тогда. И ты это знаешь. И больше я не буду опрометчиво что-то говорить, но забывать не получается. И просто другом прикидываться - все труднее. И кольцо это жжется, когда ты кладешь руку в нем на мою! Зло посмотрел на украшение. - Не выдумывай!- резкие слова и такой же взгляд.- Я же не обжигаюсь о твое законное золото! У него нет и не может быть права на любые претензии! Это было его решение. Неужели можно думать, что оно ничего не меняет? Наверное, и не думал. Впервые за многие годы смотрели друг другу в глаза так, будто не знали, то ли кинуться на второго с кулаками, то ли с поцелуями. Провернул, потянул с безымянного пальца символ брака и бросил на стол к двум серебряным женским кольцам. - Все к дьяволу!- прорычал, подходя ближе.- Этери!.. Не договорил, обхватил за шею, нашел губами губы: - Все к дьяволу! Хлопья белого снега сыпались за черными окнами. Санкт-Петербург засыпал. И сны его были тревожны и странны, но ярки, как мечты чахоточного больного, которому и осталось-то всего ничего, а хочется жить, хочется любить, хочется творить. Тонкие женские руки обвивались вокруг крепкой мужской шеи, губы ловили прикосновения жестких, упрямых губ. - Этери!- душа больше не уворачивалась от ласки звуков, разрешая касаться самого интимного и так нежно. Три кольца лежали близко-близко друг к другу. Потому что чахотка - заболевание со смертельным исходом. И пока вы видите слишком яркие сны, оно потихоньку берет свою власть и ведет жизнь к закономерному финалу. - Сережа!- короткий вскрик, теплый палец прижимающийся к губам. От некоторых недугов лечения нет. Только смирение. Только медленное умирание… под слишком яркие картинки болезненных снов.