Стрелки

      Еще шесть пар ботинок возникло у стены. Там, вдоль обувной полки с редеющими тапками, уже не было свободного места — так много людей собралось за час.       Йеджи вместе с другими девушками развлекала себя подготовкой закусок и овощной тарелки — она помогала мыть, резать, раскладывать еду по пластиковым мискам… Девочки самостоятельно отделились от парней, а те в свою очередь кучковались на балконе, в десять пар глаз следя за горсткой углей.       Холодильник уже ломился от количества выпивки. Йеджи протянуто ахнула, когда заглянула туда из чистого любопытства. Баночек-скляночек и без того много, так еще и каждый пытался свое как-нибудь отгородить, затолкать в отдельный уголок, тем самым забивая даже ящики под овощи и фрукты. Хотя, им вообще зелень ни к чему — вон, на этикетках бутылок «вкус клубники», «вкус лайма», «вкус вишни»…       Ну и, конечно, дожидаться вечера и одной большой посиделки никто не стал — с появлением новых людей количество откупоренных, открученных крышек увеличивалось пропорционально градусу веселья.       — Хочешь? — заботливо спросила Хаен, протянув Йеджи свой сидр. Девушка окинула взглядом бутылку, задумалась на пару мгновений и приняла напиток из пальцев подруги. Маленький глоток обжег холодом и сладкой горечью язык. Йеджи сощурилась и прикрыла ладонью рот сбоку — вежливый чисто корейский жест во время питья.       Вернув бутылку Хаен, девушка вытерла уголки губ пальцами, не переставая слегка морщится — вкус странный, по горлу прокатился, будто подожженный бензин, но несколько секунд спустя внутри все успокоилось, остыло. Хван причмокнула губами, оценивая послевкусие и свое состояние в целом. Конечно, такая мизерная доза никого не тронет — она лишь пощекотала язык и улеглась горечью где-то вдалеке. Йеджи не оценила.       Разговор завязался сам собой. Новые темы возникали из воздуха, все были достаточно открыты к обсуждению, чтобы без стеснения вступать в диалог. Закончив с едой, девушки и не заметили, как вместе с тарелками и напитками перебрались на второй этаж, на тот самый диван. Они решили обосноваться там, пусть места сильно меньше, чем внизу, зато к мясу поближе, а оно приготовится быстрее, чем приедет пицца. Как-то так предложил поступить Кенхи, аргументировав это тем, что после двух баночек пива, которые лично он задавит за час в лучшем случае, он точно уже ни на что не согласится. Лучше закончить все приготовления сейчас, пока все достаточно трезвые для этого, а уж потом с чистой головой погрузиться в веселье.       Запах дыма Йеджи заметила не сразу. Об этом быстрее сказали занывшие мозги, отреагировавшие на неприятный аромат. Девушка повернулась в сторону двери на балкон, сразу понимая, в чем именно причина: парни, прознав о том, что девочки, во-первых, приготовили всякое, а во-вторых, перебазировались на второй этаж, стали ходить туда-сюда, забалтывать девушек и тихо кусочничать, утаскивая за щеками то слайс болгарского перца, то ломтик хлеба. Кенхи вообще бесстыдно запустил пальцы в тарелку с мелкими помидорками, с боем забирая с собой пару штук. Это все, конечно, было мило и весело, особенно тем, кто уже прикончил по первой бутылочке алкоголя, но для Йеджи каждый такой поход сопровождался сразу двумя новыми волнами дыма от мангала.       Голова болела еще и от шума. Кто-то включил музыку на телевизоре, кто-то просто кричал, расслабившись в приятной компании. Йеджи жалась куда-то к ручке дивана, постепенно отсекаясь от компании. Девушка делала это тихо и довольно незаметно, вряд ли кто-то вообще обратил внимание на ее молчаливость и отстраненность — Хван всегда была такой! Но Хаен и Джиу распознали дискомфорт подруги сразу.       — Мясо скоро будет, — обещает Кенхи, усевшись на диване рядом. Его куртка пропахла костром, а сам он холодный, с красными ушами и кончиком носа — Йеджи в подробности не вдавалось, но, судя по тому, что парни преимущественно щеголяли в одних кофтах, наплевав даже на шапки, они соревновались в том, кто первее заработает воспаление легких или менингит… или все вместе!       — А у нас еще не все пришли, — опомнилась одна из девушек с большими очками на переносице.       Хаен настолько отвлеклась, что совсем забыла об этом. Она загибала пальцы, мысленно пересчитывая всех, кого сегодня видела.       — Рюджин нет, — влез Кенхи. Что-то подсказывало Йеджи, что ждет парень водку, а не свою одноклассницу.       — Да, и Минсу. Вот они вдвоем и остались. А где они? — Хаен согласилась с девушкой в очках, залезая в телефон. Прошло уже два часа с момента встречи в коттедже, назначенного старостой. Почему они опаздывают? Неужели что-то произошло..? Две девушки одни посреди стремной лесополосы — эта картина сразу возникла в голове. Все, ведь, добирались до загородного дома этой тропой, потому что так быстро и дешево — всего-то билет на электричку. На такси никто скидывался, и Рюджин с Минсу вряд ли стали бы. Они скорее вплавь от школы добираются, прямо подо льдом, иначе не объяснить, почему так опаздывают.       Хаен при всех набрала номер одной из потеряшек. Она поставила звонок на громкую связь, игнорируя музыку в комнате и разговоры некоторых за столом.       Один гудок сменялся другим. Йеджи была расслаблена, но с каждой секундой молчания почему-то напрягалась — необъяснимое напряжение росло внутри вместе с беспокойными мыслями. Вдруг и вправду что-то произошло..?       — Алло? — голос Рюджин захлебывался в смехе. Она улыбалась, это было слышно, а позади различались крики и гогот Минсу.       Атмосфера в комнате сама собой стала легче. Йеджи выдохнула и покачала головой. Чего еще стоило ожидать от Рюджин? Эта девушка, казалось, не умела быть слишком серьезной. Хван познакомилась с ней только в этом году, когда по стечению обстоятельств Шин стала ее одноклассницей, но и до этого Йеджи пересекалась с Рюджин, на которую невозможно было не обратить внимание: всегда слишком выделяющаяся, всегда дерзкая на тонком лезвии этой грани дозволенного. Йеджи не могла сказать, кто она, как ее зовут, из какого она класса, но каждый раз убеждалась, что все эти случайные образы в коридорах — она, одна единственная. Примерно со средней школы, когда гормоны вылезали вперед сознания, Рюджин начала свои уверенные попытки выделиться из толпы. Она подступалась к цели постепенно, мелкими шажками, балансируя на границе. Первый раз Йеджи столкнулась с незнакомкой в коридоре, когда направлялась в сторону кафетерия на обеденном перерыве. Тогда Рюджин стояла у стены, выслушивая заведующую по воспитательной работе, что осуждала заколки в черных густых волосах. По уставу школы носить украшения было запрещено, но в качестве примеров были описаны лишь серьги, кольца и подвески, про цветастых мелких крабиков не было сказано ни слова, и именно ими были увешаны пряди маленькой Шин. Йеджи остановилась тогда посреди коридора, заинтересованно прислушиваясь к словам женщины в возрасте. Рюджин же, опустив глаза на вычищенные кожаные ботиночки, молча принимала чужое недовольство, кивала иногда, но, кажется, заметив постороннего наблюдателя, оторвала взгляд от блестящих носов туфель, упираясь ореховыми радужками в лицо Йеджи. В ту секунду, казалось Хван, они молча говорили. Йеджи неотрывно смотрела на незнакомку, та — в ответ. Но все закончилось быстро — заведующая начала угрожать ребенку вызвать в школу родителей, и уж тогда Рюджин отвлеклась от девочки в коридоре, чтобы выдвинуть контраргументы, дождавшись своей минуты славы. Глупый поступок. Йеджи была более, чем уверена, что Шин тогда влетело по первое число — для взрослых слова детей не имеют никакого веса.       — Да мы идем, идем, — Рюджин отмахнулась в ответ на беспокойные вопросы Хаен. — Онни, не переживай, мы уже рядом, — сладко-натянутым голосом пропищала Минсу, подобравшись, кажется, к микрофону телефона Шин, а после пьяновато рассмеялась.       — Вы что, уже начали? — изумился Кенхи. Даже ему не хватило наглости осушить первую бутылочку пива еще дома, дождался уж, когда ребята соберутся.       — Да-а-а, иначе Минсу уже замерзла бы в сугробе, — Рюджин усмехнулась, и в ее голосе можно было заметить ту же излишнюю расслабленность. Кажется, водка не доберется до парней в целости.        Второй раз им довелось встретиться в женской раздевалке. У класса Рюджин урок физической культуры закончился, а у Йеджи — только начинался. Было это уже через год, если не больше. Хван уверена, что за то время она не изменилась не капли — та же форма, та же прическа с собранными волосами, тот же слишком взрослый для тинейджера взгляд. А, вот, Рюджин… Стоило открыть дверь и пройти внутрь раздевалки, как Йеджи столкнулась с девушкой, что стояла наполовину обнаженной. Она была в ярко-розовом, кислотно-розовом лифе, кажется, слишком большом, но в ту пору какой девочке не хочется выглядеть более сформировавшейся?.. На бедрах фиолетовая клетчатая юбка — их форма. А волосы… Волосы короче, чем в их первую встречу, никаких крабиков уже нет, только пряди, подоткнутые к затылку длинной светлой заколкой. На губах легкая гигиеническая помада с оттенком. Прозрачная по уставу не запрещена, но у этой, выбранной Рюджин, цвет тусклый, однако, все-таки заметный, как и светлые тени в уголках глаз на верхнем веке. Йеджи облапала тогда образ Рюджин с ног до головы, потратив на это несколько долгих секунд молчания. И Шин молчала. Она стояла и наблюдала за незнакомкой. Кто знает, вспомнила ли Шин ее тогда. Добравшись снизу до ореховых глаз, Йеджи вдруг смутилась, отвернулась и прошла в противоположный угол раздевалки, делая вид, что ничего не было.       Хаен протянула свой сидр. Хван взглянула на бутылку, что почти опустела, но все-таки приняла ее, сделала глоток, уже чуть больший, чем в первый раз. Напиток согрелся в ладони подруги, стал еще более гадким, чем был до этого, но Йеджи уже не морщилась. Она подождала немного, посмаковала горечь на языке и глотнула вновь.       — О чем задумалась? — Хаен наклонилась к девушке через весь стол, чтобы мазнуть губами по ее уху. Знает, что в компании Йеджи вряд ли скажет хоть что-то, связанное с ее состоянием, вот и задала вопрос так, как делала это всегда — шепотом на ушко. Кенхи оказался меж двух девушек и вздохнул недовольно, когда его телом Хаен отрезало от стола и общего обсуждения.        Парню такое не понравилось. И он, кажется, совсем отпустил себя, выпив немного, потому молча ткнул пальцем в живот Хаен, заставив ту вздрогнуть и резко опуститься обратно на стул.       — Что на ушко, то брехня, — пьяно усмехнулся тот, получая за дерзость жесткий взгляд Джиу, недовольный вздох Хаен и легкую улыбку Йеджи.       И вправду… о чем она задумалась? Воспоминания сами накатили, подбрасывая картинки прожитых дней. В любом случае, это было интереснее общего разговора, поэтому Йеджи постепенно возвращалась туда, в свои мысли.       Третий раз Хван помнит ярче. Они, безусловно, пересекались в коридорах, кафетерии или на территории школы чаще, но в сознании Йеджи закрепились только особенно интересные моменты. Третий был удивительным немного по другой причине. То был весенний фестиваль — ежегодное событие в жизни корейских школьников. Некое шоу талантов, где за выдающиеся успехи и за победу в голосовании за звание «лучшее представление» классу давали награду и общешкольное признание. И пусть в основном побеждали ученики старшего звена, принимали участие все. Йеджи в тот год готовилась выступить с танцем — раз уж подвернулась возможность, хотела вспомнить старое, брошенное в юности, дело. Она не планировала ничего сверхъестественного, но все-таки старалась, занимаясь дома перед зеркалом. И, дожидаясь своего номера, девушка заметила на сцене актового зала барабаны. Это было… странно. На ее памяти никто еще не запаривался так сильно, чтобы притащить в школу столь внушительное оборудование. Собрать барабанную установку, между прочим, тяжело и достаточно дорого, даже учитывая, что ее скорее всего взяли в аренду, барабаны все равно нужно было доставить и собрать в полноценную конструкцию. Йеджи была уверена — это точно задумка старших, которые решили получить приз за лучший номер. Однако, когда за установку села Рюджин… Хван была очень удивлена. На Шин - черная юбка выше колен, чулки и футболка ядовитого цвета без рукавов. Она собрала волосы в хвост прямо там, на сцене, выпустив лишь две передние пряди, покрашенные в розовый. Кажется, то был баллончик с временной краской, отчего они выглядели очень ярко, очень… вызывающе! Минсу, перекинув ремешок от гитары через плечо, появилась на сцене следом. Она тоже не постеснялась в выборе наряда, только в качестве верха надела топ и полупрозрачную бликующую сетку, через которую был отчетливо виден живот. Выглядели девочки потрясно, особенно с музыкальными инструментами, они дополняли атмосферу происходящего настолько, что даже те, кто пришел просто посидеть в телефоне, заинтересованно оторвали глаза от экранов смартфонов. Свет погас, на девушек направили софиты… Йеджи вышла из-за кулис, чтобы оценить их номер из зрительного зала. Она присела на первый ряд, в уголок, и, задержав дыхание, ждала начала выступления. Казалось, ничто, абсолютно ничто не пугало их — этих двух чертовски дерзких девушек. Йеджи готова поклясться — их точно наказали тогда, ведь на этом вечере должны были показывать лишь чистые, невинные детские таланты. А тут — резкий удар по тарелкам и громкая западная музыка, вызывающая отсутствием корейских ценностей. Текст не вульгарный, даже милый, но энергия так и рвалась из композиции, из Рюджин и Минсу, что даже начала прыгать во время игры и пения. Они наслаждались тем, что делали. Зал довольно хлопал, поддерживал девушек, не побоявшихся раскачать весенний фестиваль того года. А Йеджи с волнительным шоком где-то внутри наблюдала во все глаза и не могла поверить, что такое действительно возможно.       Бутылка в руках опустела. Йеджи качнула той из стороны в сторону, подняв ее на свет, чтобы в этом еще раз убедиться. Она все-таки прикончила предложенный алкоголь, и пусть осталась не совсем довольной вкусом, но в принципе... немного насладиться смогла. В голове уже родилась легкая дымка, из-за которой происходящее казалось все более и более сносным, а запах дыма переставал грузить тяжестью и отпускал голову.       — Ты куда? — спросила Хван слишком поздно — она не сразу заметила, что Хаен поднялась с места и ушла к лестнице. Йеджи направилась следом, пытаясь нагнать удаляющуюся подругу.       — Хаен, — позвала девушка, концентрируясь на ступеньках и на том, чтобы не упасть с них, не покатиться вниз кубарем, по пути сломав шею и каждый позвонок.       Хаен внимания не обратила. Она уже была на первом этаже, а там и у двери. Йеджи только сошла с лестницы, когда в прихожую ворвался холодный воздух, а вместе с ним Рюджин и Минсу.       — Вы долго, — заметила Хаен, пропуская девушек и закрывая за ними дверь на оставленный хозяином ключ.       — Ну, так получилось, — Шин ухмылялась, а Минсу несдержанно рассказывала о том, как несколько раз свалилась в сугроб и не хотела оттуда вылезать, потому что устала идти непонятно где. На ее штанах и вправду был снег, на ее куртке и ботинках — везде. Ноги Рюджин же — голые, не считая черных капроновых колготок. Стоило ей снять пальто, как Йеджи увидела весь образ — черный топ, заправленный в кожаные короткие шорты, на плечах лоснящаяся рубашка в тон. Рюджин с течением времени стремительно отказалась от вырвиглазных цветов, уходя в мрачный мрак, но даже так она выделялась. И раз уж эксперименты с одеждой ей уже наскучили, девушка наконец-то коснулась волос. На торжественной линейке в этом году она появилась с каре, избавившись от длинных девичьих кос. Если стрижку еще можно было как-то оправдать перед завучем, то антрацитовый цвет прядей… они светлее черных, естественных для Рюджин, но лишь на четверть тона, к тому же отливают жемчужно-серым и каким-то бензиновым под солнцем. Йеджи так и не удалось разобрать, как именно Рюджин добилась такого эффекта на волосах, но окрашивание, безусловно, стало последней каплей чернил в ее личном деле. Разбирательство было крупным. Сначала взъелась злополучная заведующая, донесла все до директора школы, а там закрутилось… Как слышала Йеджи, вставал вопрос об отстранении Рюджин от занятий на время, пока она не приведет свой внешний вид в порядок. Это вроде не звучало так страшно, но на памяти девушки до настолько серьезных мер еще ни разу не доходило. Однако, Шин вновь не отступилась от своего. Она старалась не впрягать в дела родителей, с пеной у рта доказывая директору, что этот цвет никак не противоречит описанным в уставе правилам. Йеджи не знает, как по итогу все разрешилось, но на следующий день на занятиях Рюджин появилась с довольной улыбкой и все теми же крашенными волосами.       — Осторожнее, там выпивка! — крикнула Шин, когда с пола подняли ее рюкзак, зазвеневший при малейшем движении. Судя по выражению лица Хаен, он оказался достаточно тяжелым.       Рюджин запрыгнула в тапки, шагнула с коврика у порога и, подняв глаза, встретилась с Йеджи, что стояла у лестницы, молча наблюдая. Они ничего не сказали друг другу, даже не обменялись приветствиями, оставляя это на длительное столкновение темных радужек. Минсу потянула Рюджин в сторону кухни, заставляя нехотя оторваться от Йеджи, ну а Хван, сжав пальцы в кулак, пошла следом.