Смесок

(Сиам)       Итак, основательно отмытый и переодетый он был гораздо более симпатичным. Пусть на нижней губе и красовалась кровавая трещинка, а на левой щеке горела синяком моя пятерня, это даже добавляло привлекательности. Я поманил пальцем и, когда он подошел, развернул спиной к себе. Взяв одной рукой за волосы, другой прицепил тонкую стальную цепочку к его ошейнику. Он едва заметно вздрогнул, когда я коснулся шеи, но быстро взял себя в руки. Все-таки да, он был невысоким. Сейчас, я сидел на табурете, а он смирно стоял передо мной, и я все равно был выше. Запястья, лишенные оков, казались еще более худыми и тонкими. Так и тянуло переломить хотя бы одно из них. Я сдержал плотоядную ухмылку и планы относительно этих запястий, задвинув их до лучших времен.       Сейчас парнишка выглядел несколько растерянным, оставшись со мной наедине, что не бесило меня, но как-то странно забавляло. И, правда, было забавно. Ведь я фактически изнасиловал этого смеска вчера, пусть он и мой раб, а теперь он вынужден вновь оставаться со мной в одной комнате.       — Эй, имя у тебя есть? — окликнул я, играясь с цепочкой. Каштановые волосы шелестнули, звенья цепочки тихонько звякнули, и он обернулся.       — Лион, — с какой-то затаенной гордостью ответил он. Да, то, что этот полуэльф гордый, я понял уже вчера. И не смотря на то, что я с ним сделал, гордость никуда не исчезла.       — Способности есть какие-нибудь? — напрямую спросил я.       — Эмпат… — нехотя выдавил он. — Совсем немного.       Ну, собственно, так я и думал.       — Как спалось? — с легкой насмешкой задал я провокационный вопрос.       — Нормально спалось, — спокойно ответил он, отворачиваясь.       Тогда я дернул цепочку, сжав ее в правой руке, заставляя его изогнуться дугой, и обхватил за тонкую талию левой, прижимая к себе. Полуэльф вновь вздрогнул, но опять взял себя в руки. Тем не менее, судорожно колотящееся сердечко выдавало его с головой. Я довольно фыркнул ему на ухо и отпустил. Того, видимо, начали плохо держать ноги, потому что они подкосились и он осел на колени, все еще сидя спиной ко мне. До собрания еще около двадцати минут… Впрочем, даже этого времени должно хватить. То, что он все время держался передо мной с какой-то своей затаенной гордостью, меня все-таки бесило. Какая к черту может быть уже гордость после вчерашнего?       — Эй, Лион, — усмехаясь, позвал я. Полуэльф медленно обернулся, видимо, и сам понимая, в каком положении он сейчас находится. Его пронзительные голубые глаза вновь опалила ненависть. Я легонько подергал за цепочку, призывая повернуться ко мне полностью. Раб нехотя развернулся ко мне, сев прямо на полу и подвернув ноги под себя. — Ну же, ты знаешь, что надо делать.       Полуэльф скривился, но, тем не менее, протянул тонкие запястья к моему брючному ремню. Я ответил лишь ухмылкой и поудобнее устроился на деревянном табурете. Он коротко вздохнул, и проворные длинные тонкие пальчики занялись моим ремнем. С ним он расправился довольно быстро и вновь немного замешкался. Тогда я снова легонько потянул за цепочку, вынуждая склониться. Каштановые волосы защекотали мне пресс, и я коротко фыркнул, вынуждая склониться его еще ниже. Его лоб оказался неожиданно теплым, и, если бы меня не заверили, что он здоров, я бы решил, что у него жар. Его пальцы же наоборот, были прохладными, что в сочетании с жарким дыханием вызывало у меня дрожь.       Волосы со лба скатились каскадом и скрыли его лицо, опять щекотнув меня по животу. Я не торопился их убирать, и тогда мальчишка сам заправил выбившуюся прядь за ухо. Движения были немного резковатыми и какими-то, автоматическими, что ли. Глаза рассеянно блуждали, не сосредотачиваясь ни на чем конкретно, выдавая его отрешенность от происходящего.       Все еще держа в левой руке цепочку, я положил ладонь левой ему на макушку, зарывшись пальцами в мягкие каштановые волосы, и легонько надавил. Парнишка вздрогнул, закашлялся и попытался выпрямиться, но натянувшаяся цепочка в моей руке помешала сделать это как следует. Тогда он спешно утерся рукавом своей новой рубашки и, продолжая кашлять, отвернулся, стоя на коленях. Моему взору предстала как раз та щека, на которой горела синеватым знаменем моя вчерашняя пощечина.       Я фыркнул и, отпуская цепочку, принялся застегивать брючный ремень. Полуэльф еще несколько раз кашлянул и передернул плечами, стряхивая с себя отвращение. Меня как-то странно задел этот жест, и в голову даже начали возвращаться планы относительно его тонких запястий, которые все еще тянуло сломать. Но воплотиться этим планам не дал стук в дверь.       — Господин Сиам, отец просит вас подняться к нему, — раздался с той стороны голос Шаи.       — Останешься тут, и будешь меня ждать, ясно? — решительно заявил я, закрывая за собой дверь комнаты. Для верности еще и на заклинание.

***

      Ничего интересного и нового, как и ожидалось, я не узнал. Выволочки за нового раба я избежал только благодаря и без того напряженным отношениям с отцом. Видимо, он просто решил отложить этот вопрос до нашей следующей с ним ссоры, как один из аргументов того, что мне пора бы уже прекратить чудить и остепениться. Какое тут к черту остепениться, когда они налаживают отношения с людьми. Отдадут еще за меня какую-нибудь человечку — и отказать ведь неудобно будет.       Когда я вернулся к себе, то застал Лиона спящим. Он обосновался в прихожей, среди подушек и пуфиков, задремав прямо на полу. Одна из подушек была у него под головой (он держал ее двумя руками), еще две — под ребрами и поясницей. Ноги же просто лежали на полу. Полуэльф спал на боку, неосознанно во сне жмурясь или дергая пальцами. Цепочка лежала здесь же, на одном из пуфиков. Но мне сейчас куда более интересно было наблюдать за самим смеском.       Закрытые веки слегка отдавали сиреневым, темные ресницы казались сейчас еще длиннее. Припухлые губы были чуть приоткрыты. Каштановые волосы разметались по лицу. Дышал он ровно, делая глубокие размеренные вдохи-выдохи.       Я тихо запер дверь на щеколду и присел перед ним на корточки. Потом, решившись, протянул руку к его волосам и, осторожно покрутив в пальцах одну прядку, запустил в шевелюру все пальцы. Мальчишка вздрогнул и, спросонья, видимо, плохо понимая, где он, бегло оглядел комнату и наткнулся взглядом на меня. Тут же его лицо переменилось. Стряхнув остатки сна, он привстал на локте, собираясь сесть.       — Кто разрешил спать? — ласково, но со скрытой угрозой, поинтересовался я, намотав на кулак цепочку. Полуэльф поджал губы и смотрел мимо меня, куда-то в сторону, видимо ожидая наказания. Я встал, вынуждая сделать его то же самое, поскольку в руке все еще была цепочка.       День только начался, скоро время обеда. Я прошел в спальню, ведя Лиона «на поводке», и дернул кисточку, которая, как я знал, вела к колокольчику в комнате прислуги. Шае, чтобы добраться до моей спальни потребовалось совсем немного времени.       — Принеси обед в мою спальню, я не хочу спускаться, — коротко приказал я.       — А…       — Что?       — Ничего, — девушка помотала головой и, глянув мельком на мальчишку, который сейчас сидел на полу, у меня в ногах, как собака, поспешно удалилась.       — Я ведь уже накормил тебя обедом? — с издевкой спросил я, когда Шая закрыла за собой дверь.       Смесок фыркнул и отвернулся, уперев взгляд в свое же колено.       — Привыкай к своему новому рациону, — прибавил я, усмехнувшись.       — Извращенец, — еле слышно прошипел он себе под нос, сильнее сжимая маленькие кулачки и яростнее вглядываясь в колено. Я дернул цепочку посильнее. Так, что он вслед за ней запрокинул голову, стукнувшись о ножку табурета, на котором я сидел. Но он в ответ на это лишь потер ушибленное место, даже не глянув на меня.       Шая вскоре принесла поднос с моим обедом и аккуратно поставила на прикроватную тумбочку, вновь украдкой глянув на полуэльфа. Он в это время активно потирал намечающуюся шишку.       — Что-нибудь еще требуется? — отведя от него взгляд, промолвила она.       — Пожалуй, нет. Прошлая ночь выдалась не из лучших, поэтому я, наверное, просто лягу спать, — рассудил я вслух. — Всех, кто придет, не пускай. Скажи, чтоб приходили завтра.       — Слушаюсь, господин Сиам, — Шая поклонилась и, теперь уже ни на кого не глядя, торопливо покинула мою комнату.       Я привязал цепочку к одному из столбиков, поддерживающих балдахин кровати и, спокойно плюхнувшись на кровать, принялся за свой обед. Лион даже не глядел в мою сторону. Он был полностью поглощен разглядыванием царапины на своем левом предплечье. Не знаю, показное это было или же рана правда его беспокоила, но, тем не менее, голубые глазищи полные ненависти, на меня в кои-то веки не пялились.       Сочувствия или вины по отношению к смеску я не мог чувствовать априори, как, впрочем, и к кому-то в принципе. Но, почему-то когда он пялился, кусок в горло не лез. Пока полуэльф был занят своей царапиной, я прикончил обед и теперь был сыт и доволен.       — Эй, — слегка потянул цепочку и заставил его посмотреть на меня. Его тонкие запястья до сих пор привлекали своей непрочностью, и я прямо-таки уже слышал хруст сломанных костей. — Поди сюда.       Смесок не колебался ни на секунду, встав с места и подойдя ко мне. Видимо, не хуже меня понимал, что противиться бесполезно. Большим пальцем я провел по синяку на его щеке, запустив пальцы в волосы. Полуэльф оставался совершенно безучастным и безразличным. Даже когда я сжал в ладони волосы сильнее.       — Будет больно, — с довольной ухмылкой пообещал я, заваливая его на постель и властно подминая под себя.       Лион лишь еле заметно вздрогнул и крепко зажмурился, прекрасно понимая, что его сейчас ждет. Но я медлил, глядя на то, как подрагивают крепко сжатые кулачки, как часто вздымаются хрупкие ребра, ошалело качая воздух, превращая дыхание в сбитый свист. Я чувствовал, как колотится его сердце от страха, как напряжена каждая мышца, словно он собирается вновь обороняться.       Но я все тянул, наслаждаясь его испугом. Наконец, он приоткрыл один глаз, осторожно глянув на меня. Взял себя на мгновение в руки. И я воспользовался этим мгновением. Такой слабый — даже если захочет, не сможет и руки моей с себя сбросить. Разве что зубами вцепится, как собака, и то, если сможет дотянуться. На этот раз я вовремя приспособил его зубы к другому занятию — он лежал лицом вниз на одной из мелких диванных подушек. Тонкие слабые руки я завел ему же за спину, придерживая одной ладонью, чтобы отбить всякую охоту вырывать их. Смесок не упустил возможности прихватить подушку зубами, хоть на чем-то срывая свою боль и унижение.       На этот раз слез или всхлипов не наблюдалось. Он честно терпел. Первые десять минут-то точно. Позднее сдерживать вскрики ему стало все сложнее. Я ничуть не соврал, пообещав боль. Вообще-то она как таковая особенно не привлекала меня… Но через эту боль я ощущал нечто более ценное — превосходство над ним. Бесспорное и неизменное. Он не может ничего с этим поделать. Не может позвать на помощь. Он полностью мой, без остатка.       На досуге надо будет заняться дрессировкой.       Это была последняя связная мысль.