Смесок

(Сиам)       Мало мне было проблем с отцом и смеском! Теперь на мою голову свалились еще и потенциальные жена и сын. Того и гляди окажется, что и я неродной сын, а приемный, а Шая на самом деле моя сводная сестра или что-нибудь еще в таком же ключе. Или эта моя невестушка сбежит из-под венца под ручку со смеском. Я уже, честно говоря, ничему не удивлюсь. Но проблемы все-таки лучше решать по мере их поступления. И, поскольку остальные три вроде как под боком, нужно было как можно скорее разыскать Жерара. Мало ли что в его дурную голову взбредет. О, могу себе представить, как отец будет рад услышать новость о том, что он, как оказалось, уже много лет как дедушка. Как бы не помер на радостях от таких известий. Поэтому-то я и отправил на поиски мальчишки троих надежных ребят. А до их возвращения можно было переключиться на другие неурядицы.       Больше остального меня беспокоило то, что смесок проявил просто чудеса наглости и пошел с этой чертовой эльфийкой чуть ли не под ручку туда, куда она указала. Ну, как беспокоило… Бесило. Ладно еще, что я этой девчонке ничего пока сделать не могу. С Лионом же совершенно другое дело. Кто бы мог подумать, что у него такая дырявая память на события? Ему что, прошлого раза мало было? Ну, так я ему легко могу напомнить, к чему приводят нежелательные связи с окружающим миром. В конце концов, я его честно купил и принадлежит он мне. А то, как я посмотрю, он совсем уже забыл, где его место. Надо бы освежить его память.       Это с одной стороны. С другой стороны, очевидно, что он приглянулся эльфийке. К тому же в нем доля светло-эльфийской крови. Кто знает, что эта импровизированная провинциальная амазонка может выкинуть, после того как увидит на наглой Лионовой роже пару синяков. Какой из этого следует вывод? Бить надо в живот — чтобы следов не осталось. А еще лучше по заднице. Ей, конечно, есть и более полезное применение, но чего только не сделаешь ради воспитания. Осталось только дождаться окончания ужина.       Пока было свободное время, я пытался разбирать почту. Интересного было мало, а если еще точнее, то не было вообще. Но никто за меня этого не сделает, так что приходилось читать дальше. Хотя, спустя полчаса я понял, что мешала даже не только и не столько бессодержательность моего чтива, сколько отсутствие всем известной тушки на заднем плане. Кто бы мог подумать… мне без него уже непривычно. Вечно крутится где-то рядом, смотрит своими глазищами голубыми. И, между прочим, мысли о том, как неплохо было бы выбить два этих прожектора его гордости, посещают меня до сих пор. Тем не менее, без него моя спальня уже казалась какой-то чересчур большой. И пустой.       В итоге — не прошло и сорока минут с тех пор как сел разбирать почту, а процесс застрял намертво где-то на середине письма от «дружественных» министров Валлиндора. Тянуло прямо сейчас встать из-за стола и пойти к этой эльфийке, отбирать свою собственность. Кто знает, что она там с ним делает? Вдруг к ужину уже будет поздно что-то менять. От активных действий меня удерживали только глубокие залежи гордости. Выставлять дураком себя не хотелось. По крайней мере, пока. Да и не станет она ничего ему делать… в моем-то доме. У нее, может быть, голова и не на месте, но не настолько же.       Как результат активной борьбы с гордостью, я спустился в обеденный зал, обуреваемый мрачными раздумьями и не менее мрачными предчувствиями. За столом, что удивительно, на этот раз присутствовал и мой отец, что в какой-то смысле помогало мне держать себя в руках. Аэланна, как назло, задерживалась и без нее ужин не начинали. Я барабанил пальцами по предплечью, скрестив руки на груди, и хмуро глядел на арочный проход в обеденный зал.       Моя невеста соизволила появиться только спустя десять минут. Нервы мои, к тому времени, уже звенели получше натянутых струн. Однако, увидев, что за ней идет Лион, я немного успокоился. Смесок был задумчив. Даже очень задумчив. Он чуть было не налетел на выдвинутый стул, когда пошел ко мне. Эльфийка же старательно на него не глядела. Видимо, чтобы не вызывать лишних подозрений. Ага, ну как же.       В конце концов, смесок таки добрался до меня и встал чуть поодаль, за спинкой моего стула. Отец скептически оглядел эту сценку, но ничего не сказал. Видимо, чтобы не заострять внимания гостей на наших сугубо внутрисемейных проблемах. Внутрисемейная проблема еле слышно о чем-то вздохнула стоя за моей спиной. Так, надо сказать, было значительно лучше. Лион, живой и здоровый, вновь находился в поле моего воздействия, что не могло меня не радовать.       Разговоры за ужином в основном вел отец, успевший, вероятно, наслушаться подробных отчетов Шаи о прошедшем обеде и завтраке. Крутились они практически все вокруг жизни моей невесты. Отец пытался показать вежливую заинтересованность и родительскую заботу. Ну-ну. Но, как бы там ни было, Аэланна охотно делилась фактами своей биографии, смешными историями и какими-то непонятными нам, дроу, традициями. Особенно эта чушь, про деревья. Мол, у каждого лесного эльфа есть свое особенное дерево и бла-бла-бла. Глава семейства Тхарах, тем временем, тоже пытался вспомнить хоть что-нибудь из моего детства. В итоге обошелся самопальными сказочками, из которых ни то, что половина — дай Валинор четверть будет правдивой.       Вот в такой непринужденной обстановке и проходил ужин. Лион, терпеливо стоящий за моей спиной, уже начал активно переминаться с ноги на ногу и пару раз даже зевнул, так и не сумев себя сдержать. Хотя он старался. Я-то слышал. С каким-то затаенным злорадством я мысленно отметил, что спать ему сегодня не придется еще долго. Хотя, в то же время в голову вновь начали закрадываться подозрения: чем же они там таким занимались с этой эльфийкой?..       Посмеявшись еще паре отцовских шуток, я вежливо извинился, сославшись на плохое самочувствие, и торопливо встав из-за стола, активно зашагал в направлении собственной спальни. Лион выскользнул следом молчаливой тенью. Какое-то время мы шагали, пребывая в задумчивой тишине. Мальчишка еще раз зевнул, все еще пытаясь себя подавлять, а потом устало потер кулаком глаза. Было очевидным то, что день для него выдался длинным, и он уже устал. Но ведь и воспитательный процесс откладывать негоже. Тем не менее, признаться честно, будучи таким вот слегка сонным он был как-то по-особенному милым, хотя раньше подобное и не вызывало у меня симпатии.       Все в том же ненапряженном молчании мы наконец-то добрались до моей спальни. Однако, как только за его узкой спиной, с трогательно выступающими на ней позвонками, закрылась входная дверь, ко мне вернулось бодрое карательное настроение. Лион прошествовал за мной вглубь комнаты и присел на предложенный ему табурет, в то время как я расположился на собственном столе. Он, кажется, уже догадался, что поспать ему сейчас никто не даст, и уже даже успел примириться с этой безрадостной новостью. Вот и хорошо.       — Ну и что ты себе позволяешь? — равнодушно поинтересовался я, разглядывая его усталое выражение лица.       — А что я мог сделать?.. — вяло огрызнулся он. — Ты же сам меня отпустил.       — И что ей от тебя было нужно?       — Как она и говорила — помогал распаковывать ее сумки, — уверенно ответил смесок.       — Давай пропустим ту часть, где я верю твоему неумелому вранью. Что ей от тебя было нужно?       Лион поднял на меня глаза, в его взгляде мелькнула какая-то неуверенность и сомнение. Потом он нехотя выдавил:       — Пыталась меня все время накормить. И расспрашивала.       — О чем расспрашивала? — почему-то я себе очень живо представил, как Аэланна пытается заставить поесть отнекивающегося полуэльфа. Такое зрелище не могло не заставить меня улыбнуться, но я все-таки сдержался.       — Обо мне. Где я жил, кто мои родители и все в таком духе, — все так же нехотя отвечал Лион. А я понял, что и сам не очень-то в курсе его биографии. Нужно будет потом не забыть навести справки.       — В прошлый раз я, кажется, тебя уже предупреждал, чтобы ты даже думать забыл о том, что в мире есть какие-то другие люди.       — Ты говорил, чтобы я не смел ни на кого смотреть, — буркнул, поправляя меня, Лион. — Я запомнил.       — Похоже, ты как-то очень плохо это запомнил, — с угрозой прошипел я, соскакивая со столешницы и вставая напротив сидящего на табурете Лиона.       Я замахнулся, словно хотел отвесить ему полноценную пощечину, но он резко втянул голову в плечи и зажмурился, ожидая удара. Руки, кисти которых лежали у него на коленях, дрогнули и вцепились в штанины. Я и так не собирался бить его по лицу. Но произведенный от одного лишь замаха эффект меня несколько… обескуражил?.. Раньше он бы гордо и нахально глянул на меня исподлобья своими голубыми глазами и тогда я не ручаюсь, что смог бы сдержаться и не ударить его. Но сегодня он, видимо, действительно устал и не хотел лишний раз нарываться. Что ж, его тоже можно было понять. Правда, воспитательного азарта во мне это значительно поубавило, надо сказать.       — Чтобы больше подобного не повторялось, — негромко, но крайне убедительно процедил я, внимательно глядя на мальчишку. Тот осторожно приоткрыл глаза, а затем и расправил плечи, вновь поднимая голову и глядя на меня.       — Я понял.       — Ни хрена ты не понял!       Я стремительно склонился к его лицу и, собрав в кулак его волосы на тонком затылке, притянул к себе, впиваясь в его губы требовательным поцелуем. Второй рукой крепко обнял его за талию, стаскивая с табурета и усаживая на стол, как на более выгодную по высоте позицию. Несмотря на всю эту демонстрацию своей жуткой усталости и сонливости, отвечал он очень даже активно. Даже сделал провальную попытку обнять меня за шею, естественно, я ему этого не позволил. Все-таки нужно же его как-то воспитывать. Не кнутом — так пряником. Пряником если бить — тоже неплохой эффект получается. Все, что ему на этот раз было позволено, так это отвечать на мои поцелуи. В остальном он обязан был сидеть смирно и не распускать руки.       Я несильно шлепнул его по руке, когда он вновь потянулся к воротнику моей рубашки, желая, видимо расстегнуть ее. Лион тут же одернул руку, уперевшись ею в столешницу. Торопиться нам все равно некуда. Поэтому с его рубашкой я расправлялся настолько неспешно, насколько позволяло наше общее нетерпение. Когда она легко соскользнула с плеч, щекоча кожу на спине, по его телу пробежала вполне ощутимая дрожь. Я вновь требовательно прильнул к его губам, начав так же неторопливо стягивать с него штаны. Не имевший никакой другой возможности проявить себя, он сам тянулся к моим губам, вытягивая шею и не желая отстраняться. Да, таким он мне нравился гораздо больше. Эта его добровольная покорность в какой-то степени успокаивала меня, говорила: он здесь, рядом и сделает все, что ты захочешь. И, что самое приятно, его не нужно было заставлять. Хотя, конечно, и в жестком подчинении, на мой вкус, тоже есть своя прелесть. Но сейчас мне этого совершенно не хотелось. Да и Лиону, кажется, тоже. Наверное, он и впрямь устал за сегодняшний день.       Он вновь закинул обе ноги мне на поясницу, стараясь одновременно сильнее прижаться ко мне и не грохнуться со стола. С тем же расчетом я все-таки позволил обнять меня за шею и упереться лбом в ключицу. Сам я его крепко держал обеими руками за поясницу. Несмотря на то, что в нас обоих была страсть, обычной слепой ярости практически не было. Даже наоборот, появилась какая-то мягкость и… нежность что ли? Тьфу ты. Поздравляю, Сиам, докатился. Но, с другой стороны, Лиону это, кажется, нравилось…       Теперь почему-то меня волновал этот вопрос. Наверное, потому что я все-таки в конечном итоге сумел его приручить и подчинить себе. Больше этого не требовалось — он и так весь мой, не только физически, но и морально. Может быть, именно поэтому и не хотелось больше делать ему больно. Да и как, скажите, на него злиться, когда после того, как мы оба кончили, он просто-напросто уснул у меня на плече?.. Стараясь его не разбудить, я осторожно переложил его на кровать и лег рядом. А с эльфийкой я как-нибудь сам, с утра разберусь.