Я не могу сказать тебе "нет".

Любовь? Нил не знал значения этого слова, за все годы его мучительной жизни, никто никогда не адресовывал ему слов с подобным подтекстом. Но с появлением три года назад светловолосого голкипера, Джостену казалось, что он смог бы интерпретировать этот термин. Они никогда не говорили слова «люблю», заменяя его множеством других, не менее важных для нападающего, синонимами. Например, когда Эндрю, заваривая утром кофе, по уже выученной привычке добавлял две ложки сахара для Нила, когда они смотрели вечером фильм, Миньярд аккуратно подкладывал под ноги нападающего мягкую подушку, зная, как те гудят после внеочередной тренировки. И если бы Нила спросили, любит ли тот своего монстра, он бы не раздумывая дал положительный ответ. Ведь нет никакой разницы в том, как называть чувство, заставляющее двух парней так отчаянно держаться друг за друга. Ссоры были редким явлением в их отношениях, которые они, наконец, признали, спустя два года того «ничего», что было между ними. В какой-то момент Эндрю просто устал отрицать свои чувства, доверившись рыжему парню рядом. Но сейчас, сидя в полном одиночестве на крыше общежития, Нил боролся с разрывающим его сердце чувством – он больше не хотел Эндрю, не хотел чувствовать требовательных поцелуев или крепких прикосновений к своей коже. Он знал, что такое бывает, но наивно исключал подобный поворот событий в их жизни. Каждый раз, возвращаясь с университета, Нил дольше обычного проводил время в душе, старательно отдаляя момент уединения с Миньярдом, они почти перестали смотреть фильмы, ссылаясь на усталость нападающего перед приближающейся игрой. Единственное, что было неизменным – это ответ «да» на все вопросы голкипера. Нил помнил о своем обещании, что с Эндрю его ответом всегда будет – да, и не мог нарушить данную клятву. Тогда он действительно считал, что никогда не сможет ответить иначе, но вот, спустя три года, он сидит на крыше и держит в руках один из подаренных Эндрю ножей, выцарапывая на холодном бетоне слово «нет», которое вряд ли когда-то сможет произнести вслух. Гробовую тишину нарушил еле заметный скрип двери, ведущей на крышу, и Нил по инерции повернул голову. В дверном проеме стоял Эндрю, держа в обеих руках по красочной банке с мороженым. Джостен тут же натянул слабую улыбку, кивком приглашая пришедшего голкипера присоединиться. - Ты сегодня рано, - обхватывая ладонями протянутый десерт, заключил Джостен. Он старательно держал голос, не давая ноткам раздражения вырваться наружу. - Думал, ты будешь рад, - ответил Эндрю, спичкой поджигая заключенную меж двух губ сигарету. - Я рад, - прошептал нападающий, устремив свой взгляд вниз на парковку. Солнечный день заставлял все тело в кратчайшее время покрыться каплями пота, а голову, из-за отсутствия головного убора, кружиться под обжигающими солнечными лучами. Нил ненавидел жаркую погоду, поэтому счел сложившиеся обстоятельства прекрасной возможность удалиться в комнату, оставив Эндрю в полном одиночестве. - Ненавижу жару, - поднимаясь на ноги, проворчал Джостен. – Пойду в комнату. Крепкая рука тут же перехватила запястье, заставляя Нила попятиться на месте. Он не поворачивал головы, боясь увидеть требовательное лицо Эндрю, намекающее остаться на месте. Джостен всем телом чувствовал пронизывающий его спину взгляд карих глаз, но не мог сделать и шага. - Что-то случилось? – Нил был готов взвыть от нарастающей безнадежности из-за взволнованного голоса Миньярда, крепко сжимающего его руку. Звук шагов тут же отдался эхом в ушах и Нил, опустив голову вниз, уставился на тяжелые ботинки парня перед собой. Он не мог посмотреть в его глаза, боясь, что не выдержит и скажет лишнего. - Да или нет? – Бетонный пол крыши тут же с треском раскололся под ногами Джостена, заставляя, наконец, взглянуть на голкипера. Как он может сказать «нет», зная, как обладатель заданного вопроса так изменился ради него, как он может отрицательно качать головой, зная, что тот впервые кому-то доверился. Нила рвало на части от сложившейся ситуации, заставляя выдать то, чего он так не хочет. - Да, - еле слышно отвечает Джостен и его губы тут же заключают в поцелуй. Раньше поцелуи с Эндрю были похожи на первый вдох после мучительно долгого нахождения под водой, каждый раз ноги подкашивались, а по всему телу пробегали волнующие сознание мурашки. Но от всего это остался лишь пепел когда-то приятных ощущений. Джостен нехотя приоткрыл рот, пропуская настойчивый язык Миньярда внутрь. От вкуса недавно скуренной сигареты живот тут же скрутило в неприятный узел, заставляя еле сдержаться от подступающей рвоты. А когда влажные от несвойственной для этого времени года жары руки облепили лицо, Нил был готов поклясться, что лучше бы его тут же пырнули ножом. Поцелуй продлился недолго и Нил облегченно выдохнул, всем видом стараясь дать понять, что лишь переводит дыхание. Окинув заключающей улыбкой напротив стоящего парня, Джостен быстрым шагом направился в комнату. Нет, нет, нет. Нил безостановочно крутил в голове слова отрицания, силой впиваясь ногтями в свое запястье, за которое еще мгновение назад держался голкипер. Он старательно избавлялся от все еще ощущаемого прикосновения теплых рук, оставляя красные кровавые разводы вдоль всего предплечья. Зайдя в комнату, Джостен тут же рванул в спальню, упав лицом в подушку, и всеми силами постарался уснуть. Это был единственный способ, чтобы избежать столкновения лоб в лоб с Эндрю, который никогда бы не остался на крыше один, зная, что с его рыжим партнёром что-то не так. Не успев еще перевести дыхание, Нил услышал тихий звук закрывающейся двери, а после и стук тяжелой обуви, приближающий пришедшего к спальне. - Нил? – Дверь со скрипом поддалась, и Нил встретился взглядом с глубокими карими глазами. Эндрю все так же, как и на крыше, держал мороженое в руках, надеясь, сгладить обстановку. - Эндрю? Две банки с уже давно растаявшим десертом тут же были отставлены в сторону, и голкипер аккуратно сел на край кровати, не нарушая личное пространство нападающего. Для него, как ни для кого другого, было важно соблюдение этого правила, также как и вопрос перед поцелуем или прикосновением. Миньярд бы никогда не дотронулся до Джостена, зная, что тот того не хочет. - Что-то на учебе? – Эндрю вопросительно склонил голову на бок, ожидая объяснений. Но завидев в ответ отрицательное качание головой, его спина тут же напряглась, и он поерзал на месте. – Я что-то сделал не так? - Нет, - устало ответил Нил и, не придумав ничего лучше, протянул руки вперед, приглашая голкипера в объятья. Он не хотел делать ему больно, только не Эндрю. Сочтя вопрос о разрешении уже неуместным, Эндрю покорно поддался вперед и устроился рядом с нападающим, поворачиваясь к нему лицом. Места на односпальной кровати для двоих парней еле хватало, поэтому они почти сразу же соприкоснулись носами. Чувство неподдельного отвращения тут же пронеслось в мыслях Джостена и он прикрыл глаза, чтобы не видеть голкипера. - Я могу уйти, - неуверенно проговорил Миньярд, отстраняясь на самый край кровати. Нил же вновь отрицательно покачал головой и накрылся по самые губы одеялом. Он не знал, как сказать Эндрю, что больше не хочет делить с ним постель, не хочет, чтобы тот трогал его с такой надеждой в глазах. Но сомнения накрывали с головой, и Джостен немного подался вперед, безмолвно спрашивая о разрешении. Эндрю тут же с несвойственной ему заботой и аккуратностью, заключил нападающего в легкий, почти еле ощутимый поцелуй. - Ты мне больше не нужен, - тут же сорвалось с губ нападающего и он, наконец, раскрыл глаза. - Что? – Хрипло почти по буквам спросил Эндрю, непонимающе рассматривая каждый сантиметр лица парня напротив. - Я не могу сказать тебе «нет», я дал обещание, - устало простонал Джостен и скрыл лицо меж ладоней. Он не мог позволить себе видеть Миньярда после всего сказанного. Кровать тут же прогнулась от быстрых движений, и пружиной вернулась в прежнее место. Эндрю ушел, и Нил поймал себя на мысли, что это была их последняя встреча.