Замо́к без ключа

От каждого замка есть свой ключ, а у каждого ключа есть свой замок. По крайней мере, Рене была безоговорочно убеждена в этом, пока не познакомилась с одной личностью поближе. Александр. Неприступный мужчина, что так старательно не раскрывает свое сердце ни перед кем, стремительно избегая прямого физического контакта и разговоров по душам. И, к сожалению, как бы девушка не старалась стать с ним чуть ближе, ибо этот человек стал уж слишком часто посещать ее мысли, и она порой ловила себя на том, что Александр серьёзно интересен ей в романтическом плане, сам Бонтан старался ограничивать их общение лишь работой. Общее дело, что крепко связывает их, пожалуй, единственное, что даёт им возможность видеться наедине. По ночам. За чашкой черного чая. Но действительно ли их связывала лишь работа? Этим вопросом девушка задавалась все чаще, когда начинала отдаляться от Александра, понимая что у них ничего не выйдет. Тогда мужчина, словно не желая отпускать её, пытался стать ближе. Лёгкие касания, прикосновения невзначай и внимательная улыбка всегда заставляли Рене возвращаться. Задерживать дыхание, когда он подходил сзади, указывая на ошибки во время ее обучения шпионажу. Слушать его низкий, чуть охрипший голос, пряча смущенную улыбку, и всегда ругая себя за мысли о том, что это довольно сильно будоражит разум. Она не знала, о чем думает Александр. Не знала его мыслей, намерений. Даже не имела догадок насчёт того, как он относится к их встречам. Ждёт ли? Не терпится ли ему поскорее увидеться с ней? Думает ли он об их взаимоотношениях так же как и она? А может, ему вообще все равно. Рене помнит тот вечер год назад, когда Александр, хоть и стараясь скрыть, намекнул на то, что она ему небезразлична. Помнит его несмелые прикосновения к щеке, шее. Как в тот момент бешено случалось сердце, и томный вздох чуть не вырвался из груди. И даже сейчас она хотела... нет, желала снова почувствовать его теплые руки на себе. Прижаться пунцовой от смущения щекой к его широкой груди, ощутить неровное дыхание. Рассказать о своих чувствах к нему, что порой мешают сосредоточиться на деле. А после почувствовать его влажные, горячие губы на своих. Жаль, что он не позволит. Не разрешит к себе прикоснуться, ссылаясь на то, что это неправильно и им не дозволено. В темноте комнаты голубые глаза опасно сверкнут, напоминая этим лезвие самого наточенного кинжала. Кинжала, что, бесспорно, пробьет ее сердце и заставит сжаться, чувствуя себя глупо. А резкий, холодный тон в голосе не оставит даже крошечного шанса на возможность спросить об "отдыхе" в его комнате. Александр уверен, что она поймет, что значит этот тон. Сделает правильные выводы, ведь она умная девочка. И она понимает. Прекрасно понимает, с разочарованной улыбкой разворачиваясь к нему спиной. Тонкие плечи слегка дрогнут, выдавая этим все мысли девушки. И Рене ждёт, мысленно умоляет его сказать те самые слова, которые она уже давно мечтает услышать. — Останьтесь, Рене. Изящная женская рука замирает, так и не успев надавить на холодную дверь. Девушка молчит, дыхание сбилось. Она пораженно оборачивается к мужчине, и слова замирают в горле, без возможности быть высказанными вслух. Видит, как Бонтан приподнимает бровь в своей манере, беспристрастно рассматривая ее тело. Ее саму. — Вы ещё что-то хотели? — чуть озадаченным голосом спрашивает он. Длинные пальцы медленно набивают какой-то такт по подлокотнику кресла. Показалось. Она неуверенно качает головой, чувствуя, как сгорает со стыда. — Извините... — небольшая пауза заполняется тяжёлым дыханием, — Доброй ночи, Александр. И девушка, толкая дверь вперёд, выходит из душной комнаты слыша вслед столь ласкающее слух: — И вам доброй ночи, Рене. Она выходит из комнаты дрожа. Он по-прежнему настаивает на "профессиональных" отношениях. По-прежнему не видит в ней ту, что готова подарить ему свое сердце. Его сердце — замо́к, к которому, к глубокому сожалению, не подойдёт ни один ключ.