Ларчик историй

В жизни почти каждого мужчины есть три женщины – первая, последняя и любимая. В жизни Кирилла Дмитриевича Романовского женщин было… в достаточном количестве. Хотя, кто и когда установил эталон этого самого «достаточного количества» женщин в жизни одного конкретно взятого мужчины? Но можно с уверенностью утверждать, что в определенный момент жизни мужчина понимает, что любит только этих троих: первую – мать; последнюю – жену и любимую –дочь. Отношения с матерью у Кирилла были сложными. Единственного сына она любила безусловно, как и он ее, но его схожесть с отцом, Дмитрием Романовским, для Анастасии Львовны была крайне болезненной. Верной спутницей жизни этой женщины была ревность. Чувство досадное и горькое для материнского сердца, но избавится от него она так и не смогла. Кирилл никак не мог понять, как можно ревновать двух самых близких людей, которые любят и ценят тебя. Не мог понять, пока не взял на руки собственную дочь… Но он быстро справился с этим сам и Таню уберег от влияния своей матери. А все дело в том, что Софья Кирилловна Романовская была копией своего папеньки, во всяком случае внешне – его маленькой женской версией. Красивой и женственной версией Романовского.

***

- Татьяна, — маман Кирилла смотрела на четырехмесячную внучку и улыбалась, — Кирюша такой молодец. Сонечка очень на него похожа. Это заметно уже сейчас, и не изменится с годами. Видимо, свекровь даже не думала, что своими словами возможно задевает чувства молодой матери. Таня посмотрела на мужа, ища поддержки и словно спрашивая, как же реагировать на сию эскападу. Кирилл, стоя у входа в спальню, гримасничал, копируя свою мать. Таня улыбнулась, но тут же опомнилась – не хватало еще чтоб ее поведение заметила свекровь. Кир согнул ладонь и сделал несколько движений, призывая Таню не обращать внимания на слова его матери. Но Танюша из Васильевой превратилась в Романовскую, а это как-никак обязывало… к определенным действиям. - Ну конечно же, он молодец. Тут вы абсолютно правы, дорогая моя Анастасия Львовна. Наш Кирилл очень старался. А я всего лишь на протяжении девяти месяцев вынашивала Софью, страдала от токсикоза и изжоги, заливалась слезами по поводу и без… - Таня очень не вовремя сделала паузу, подыскивая что еще сказать матери своего мужа, и от чуткого слуха не укрылся смешок Романовского. - Татьяна! Ну знаешь ли… это уже ни в какие рамки… – женщина возмущенно фыркнула и развернулась к сыну. – Ты тоже, кстати. - Мама, может тогда лучше по телефону?.. – Кирилл приблизился к жене и положил руки ей на плечи. – Тебе не придется ехать, тратить время и силы… - Она моя внучка, — слово «моя» было сказано с особой интонацией, и Танюша всерьез задумалась насколько же плотно будет присутствовать эта дама в их семейной жизни. Романовские ценили и уважали друг друга. Дом был их крепостью, и это не громкие пафосные слова. Это была их жизнь. Личная жизнь, тщательно оберегаемая от постороннего вмешательства. - Мама, это – Кир прикоснулся пальцем к щечке девочки, — моя дочь. А это – он прижал Таню к себе, — ее мать и моя жена. И мой первейший приоритет — их спокойствие и счастье. Надеюсь, мы поняли друг друга и больше не будем возвращаться к этому? Судя по поджатым губам, Анастасия имела что сказать и немало, но все же зная своего сына, оставила свое мнение при себе. Она еще найдет возможность поставить на место свою невестку… Позже, когда чай был выпит, торт с недовольным видом поковырян и с тяжелым вздохом отодвинут в сторону, Анастасия Львовна, наконец, отбыла восвояси. Она непрозрачно намекнула Кириллу, что кроме всего прочего также его первейшая обязанность и прямой сыновний долг отвезти мать, на что получила поцелуй в щеку и категорический отказ. - Мама, ты замечательно доберёшься на такси. А у меня теперь другой долг – отцовский. Романовский провел маман вниз и усадил в такси. Таня наблюдала из окна за ними, и конечно же Анастасия что-то втолковывала сыну, активно жестикулируя. Кирилл же смотрел на нее и улыбался снисходительной улыбкой, всем видом показывая, что слушает он внимательно, но делать будет так, как сам посчитает нужным. - Мне кажется, или теперь у меня будет классическая свекровь? – Софьюшка лежала на отцовской груди, бережно поддерживаемая его ладонями, а Таня прилегла на бок, лицом к мужу и дочери. - Будет, — Кирилл лежал с закрытыми глазами, только голову склонил в сторону Тани. – Но живое общение сведем к минимуму, и желательно в моем присутствии. - Почему? – она приподнялась и подперла голову рукой – так удобнее наблюдать за мужем. - Потому что, моя мать способна на… - он открыл глаза, словно мог прочитать на потолке нужное слово, —… опрометчивые поступки. - На глупости? – Танюша не была столь щепетильна в выборе слов. - Именно, ангел души моей, на глупости. И сначала она попытается посеять в тебе ревность, — при этих словах мужчина посмотрел на жену. Ему была интересна ее реакция на это. И Танюша не разочаровала, она села и посмотрела на Кира, ожидая продолжения, но он молчал. - Ревность? К кому? Нелли? – все же терпение никогда не было сильной стороной Татьяны. – Это какой же упертой нужно быть, чтоб раз за разом наступать на одни и те же грабли… - возмущенную речь прервало фырканье Романовского. Он совершенно бессовестно смеялся над переживаниями Танюшки. – Что? - Ты серьезно сейчас? – он убрал одну ладонь со спинки Сони и немного сместившись, потянул на себе Таню — Про Нелли серьезно? –вместо ответа девушка спрятала лицо в изгибе его плеча. – Нет, Таня, ревность не к другой женщине. Ревность к этой крохе… - Ты же пошутил? - сначала девушка не поверила собственным ушам, настолько нелепо это звучало. Но Кирилл не спешил исправляться. Он молча ждал, пока девушка поймет все. – Ты не шутишь!.. - пораженно выдохнула она. - Нет, — просто ответил Романовский и осторожно встал. Соня даже не проснулась. Младенцам вообще нужно поразительно мало для счастья – кормление согласно их личного графика, теплые и надежные руки родителей и безграничная любовь их же. Он бережно уложил дочь в кроватку и вернулся к Тане. Притянул к себе и уложил ее голову себе на грудь. – Тут не до шуток. Всю жизнь ей не давала покоя моя схожесть с отцом. Сначала она ревновала, а после развода ненавидела его. Теперь Соня моя копия, а учитывая нашу службу, мое частое отсутствие дома, твою усталость… В общем картина вполне понятна – ты должна устраивать мне истерики. - Но зачем? – Таня искренне не понимала мотивов матери своего мужа. - Не знаю, Тань, — Кирилл теснее прижал к себе ее тело и как-то, как Тане показалось, облегченно выдохнул. – Тут можно только догадываться.       … Она проснулась еще до того, как Сонечка начала недовольно кряхтеть. Осторожно встала, чтоб не потревожить сон Кирилла, взяла дочь на руки и перешла из спальни в детскую. Романовский собственноручно готовил комнату к появлению в ней маленькой хозяйки. Ранее он гордо это именовал кабинетом и хранил там несомненно нужные вещи, а на придирчивый женский взгляд тогда еще Васильевой — попросту разный хлам. Таня села, приложила Соню к груди и пока девочка усердно причмокивала, задумалась о своей жизни. Определенно, у нее было счастливое детство. И это целиком и полностью заслуга Ларчика. Определенно, у нее счастливое замужество. И это целиком и полностью заслуга Романовского. Могла ли знать Таня Васильева, стоя у входа в здание УВД напротив неприятной троицы, чем для нее лично закончится это знакомство? Однозначно нет. И не стала бы менять ничего из совместного с Кириллом прошлого. Таня влюблялась в Романовского, постепенно узнавая его скрытые стороны и открывая для себя все новые и новые грани его характера. Но неоспоримо одно – она действительно за мужем. Кирилл ее точка опоры и смысл жизни. Теперь еще и Соня… - А знаешь, девочка моя, — Таня тихонько ворковала над дочкой, — я рада, что ты папина копия. А если и характером пойдешь в него – тогда мне уже жаль будущего зятя, — она смахнула слезинку и улыбнулась. Девочка, видимо решила именно сейчас проявить «отцовский» характер и смешно сморщилась, собираясь заплакать. Таня встала с намереньем прикрыть дверь, чтоб не разбудить папу, но Кирилл уже стоял у двери. - А мне не жаль гипотетического будущего зятя. Давай я наше счастье укачаю… - сонный и всколоченный Романовский это особый вид наслаждения для Тани. А еще и недовольный… Она аккуратно передала ему дочь и не сдержавшись, прижалась к губам. Естественно, беременность и появление Софьи изменили привычный уклад их жизни. Так же это коснулось и интимной жизни. Но Кирилл не давил на жену и не требовал сверх того, что она готова была дать. Он всячески помогал ей и поддерживал, даже в ущерб собственному отдыху. За такие подвиги Таня на него дулась, мотивируя тем, что у нее будет возможность поспать днем, но была очень благодарна, и Кирыч это знал. В конце –концов Софья Кирилловна их совместный проект…

***

       …В детский сад Софью чаще всего отвозила мама, но когда это делал отец — счастью девочки не было предела. К сожалению, случалось это нааамного реже чем хотелось бы пятилетней девочке. - Мама, а почему мой папочка горячий? – с этим вопросом завтрак семьи Романовских перестал быть томным. Соня делала вид, что кушает сырник, хотя на самом деле просто крошила его вилкой. Таня с Кириллом переглянулись и Романовский слишком шумно проглотил свой кофе. - А где ты это слышала? – Танюша отложила вилку и повернулась к дочери. Та сосредоточенно гоняла кусочек творога по тарелке и не понимала, какое недоумение вызвала в родителях. - Ты знаешь, что у нас Вита Олеговна ждет ребеночка в животике. Вот она в больнице сейчас, а вместо нее другая воспитательница, Мила… - малышка задумалась, вспоминая имя. - Аркадьевна…, — подсказала Таня. Ей не терпелось узнать подробности. - Спасибо мамочка, — девочка повернулась и улыбнулась. Для своего возраста она была необычайно смышленой. Но часто отвлекалась, забывая, о чем говорили. Вот и сейчас так – пока вспоминала имя воспитательницы, вспомнила о недавнем фильме о бабочках – Папа, а почему бабочки такие красивые, но у них такой страшный носик? - Это очень важный орган для бабочки. С помощью носика они кушают, — Кирилл взял салфетку и вытер губы Сони. Она хоть и нехотя ела, но умудрилась испачкаться. Соня могла задать миллион вопросов «почему» но всегда получала на них ответы. – Так что ты спрашивала перед этим? – иногда, как сейчас, детские вопросы были крайне занимательны. - Мила Аркадьевна разговаривала с другой воспитательницей и сказала, что «у Сони горячий папочка». Папа, ты заболел? - Папа уже полностью здоров, — Таня прыснула со смеха, видя выражение недоумения и растерянности на лице мужа. И пришла к выводу, что нужно следить за словами в присутствии ребенка. – А знаешь, что? Тебя папочка сегодня отвезёт, — она забрала у нее пустую чашку с изображением принцессы Селестии и такую же тарелочку. - А мамочка? – посуду за собой Кирилл убирал сам. – Как-то мне не очень хочется туда теперь ехать… - это было сказано совсем тихо, для Тани. - Страшно, подполковник? – Тане нравилось его дразнить. - Майор. Подполковник — это только слухи. А вот тебе это откуда известно? – Романовский положил руки по обе стороны теля жены, прижимая ее к столешнице своим телом. - У меня надежный источник информации, — Танюша чуть отклонила голову, давая больше доступа к шее мужским губам. – И вообще, тут дети. Одна не по годам умная девица, которая неизвестно где и что сболтнет. - Целуйтесь уже, — разрешила самая младшая из Романовских, — только недолго. - Вот, устами младенца… - принял руководство к действию папочка. Но спустя несколько минут все же возразил: - Таня, так что насчет садика? - Не-не, я еду сейчас в область. У меня назначена встреча со свидетельницей. Так что папочка, сегодня наша дочь будет счастлива, — Танюша поставила тарелку в сушку и подошла к девочке, — Малышка, сегодня тебя папа отвезет… Та самая Мила Аркадьевна, которая стала основной темой за завтраком Романовских, стояла возле хода в группу со своей коллегой-приятельницей и наблюдала как у ворот остановился внедорожник. С губ молодой женщины, скорее девушки, невольно сорвался томный вздох. - Не вздыхай так, Милка. Не про твою честь мужик, пусть он хоть трижды супер мега ходячий секс. К тому же отец… Крайне непрофессионально! - Ты же только посмотри на него, какая забота, — мечтательно закатила она глаза. Смотреть действительно было на что… Кирилл открыл заднюю пассажирскую дверь, вынул дочь из детского кресла и поставил на землю, потом достал рюкзачок и передал его девочке. Соня тут же извлекла из кармашка темные очки и водрузила их на нос. Точь-в-точь как папа, изящным движением ручки поправила светлые локоны, и они двинулись в сторону здания. Девочка шла впереди, а за ней отец. – Они поразительно похожи, — воспитатель детского сада наконец вынырнула из грез. – Смотри, даже стиль одежды… - Соня была одета короткую кожаную курточку, естественно черного цвета, голубые джинсы и кроссовки. - Алле, подруга, ты о чем? Обычная отцовская забота, ничего особенного. Слюни подбери и… - но закончить она не успела, так как к ним подошла медсестра в сопровождении заведующей. - Группа на карантине, детей не принимать, и… - но договорить заведующая не успела – подошел Романовский с дочерью. - Доброе утро, — Кирыч внимательным взглядом осмотрел четырех женщин, особо задержавшись на воспитательнице дочери. - Кирилл Дмитриевич, здравствуйте. Сонечка… - под взглядом майора они чего-то стушевались. Память Романовского услужливо подбросила выражение «горячий папочка» и Кир мысленно закатил глаза. - Что-то случилось? – пришлось улыбаться, иначе он вообще ничего не узнает у этих куриц. - Все в порядке, просто у нас в группе карантин, ветрянка предположительно или скарлатина… - Понятно, — хотя на самом деле было мало что понятно, но карантин есть карантин. Оставалось надеяться, что это действительно ветряная оспа, которой Соня уже переболела. Романовский опустился на корточки перед Соней, и игнорируя работниц дошкольного заведения сказал ей: - Софья Кирилловна, а хотите поехать со мной на работу? - Хочу! – от восторга девочка аж запрыгала. – А там будет Никита? – она замялась и опустила глазки. После утвердительного ответа отца она громко воскликнула: - Ура!! Папочка поехали скорее к Никите, он большой и сильный. Пять пар глаз, включая отцовские удивленно посмотрели на маленькую девочку. И если женщины просто улыбались детской непосредственности, то папочка недовольно засопел. Слишком рано его маленькая принцесса выбрала себе объект обожания. Лучше уж наследник Дудиных. - Ну поехали. Будешь руководить, а я тебе помогать... Согласна? – он легко подхватил дочь на руки и коротко попрощавшись, пошел к выходу с территории. - Хочу, чтоб мне помогал Никита. Можно папочка? - Можно…       … Таня вернулась после обеда. В отделе никого не было, и она поспешила в кабинет мужа. Там присутствовали только Соня, счастливая и улыбающаяся, Никита и Ларчик. Судя по всему, прабабушка приехала совсем недавно, и теперь сидела в кресле зятя и кружевным платочком вытирала уголки глаз. - Что здесь происходит? - строгий взор матери обратился на Воронина. Правда долго это делать не получилось – уж очень смешно выглядел парень. - Знаете, что? – возмущенно произнес молодой человек, — я опер, офицер полиции, а не… - А не кто? - Таня уже откровенно смеялась, а Лара Андреевна вторила ей. Опер, офицер полиции в звании старшего лейтенанта, сидел на диване, а у него на плечах удобно устроилась пятилетняя девочка и увлеченно завязывала хвостики на пышной шевелюре. И пользовалась она канцелярскими резинками… Судя по странному цвету ногтей Воронина, до игры в стилиста –парикмахера, Соня красила ему ногти маркером. - Танечка, Никитушка попросил меня приехать. Я только не пойму, почему вы не привезли Сонечку сразу ко мне? - Папочка спешил, и оставил меня с Никитой. И мы хорошо провели время, да дорогой? - Соне не понравился последний хвостик, и она с силой дернула резинку, чем вызвала громкое «Охх» Воронина. - Понятно, — Таня с трудом сдержала смех под злым взглядом друга. И дальше издеваться над ним не стоит. - Только, пожалуй, еще одно, — девушка достала телефон и быстро сделала несколько снимков, пока опер и офицер полиции не опомнился. – Сонечка, иди к мамочке… - Танька, мне все равно чем вы там занимаетесь с Романовским, это ваши тоси-боси… Но делайте это не на глазах дочери… - Тебе что, совсем не понравилась идея стать нашим зятем? – Татьяна уже откровенно хохотала, а выскочивший Никитка едва не сбыл с ног Кирилла. - Привет, Танюша, Лара Андреевна. Чего это Воронин бежал как от огня. - Это его устрашила перспектива стать нашим зятем… - Чего?! – разнесшийся вопль Романовского лучше тысячи слов свидетельствовал о том, насколько несостоявшийся потенциальный тесть солидарен со сбежавшим гипотетическим зятем.

***

      … Наступит время, и Соня оставит их, уйдет к новому герою. Своему герою. А пока она маленькая – Кирилл самый главный и важный мужчина в ее жизни. Именно папочка сделал ей первый комплимент и подарил первый букет. Именно ему она доверяла свои девичьи тайны и секреты. Соня была близка с Таней, но с Кириллом все же ближе. - Таня, я не понимаю, — в глубине сознания мужчина все же боялся повторения истории своей маман, — почему она идет не к тебе? - Ты против? – с годами чувства Тани к мужу не ослабли. - Нет, что ты… Просто пытаюсь понять. - Кирилл, всю ее жизнь Соня слышала какой у нее замечательный папа, как он любит нас, и как заботится. Поэтому не стоит удивляться, что твоя дочь просто отвечает тебе взаимностью. Ты самый лучший, и мы с ней безумно любим тебя…