это не просто

день сменяет ночь, ночь сменяет день. лили стоит в тëмном танцевальном зале компании. единственные источники света - лампочки над зеркалом, освещающие красные стены позади. лили устала. еë коленки трясутся, руки горят от частых хлопков и падений, где они служат опорой, бëдра больно ноют. от этого появляется выносливость, хочется работать ещë. время - четвëртый час утра. смотрит - никого вокруг. слышит - шаги близко. дверь открывается, заставляя лили обернуться и увидеть вошедшую хэвон. в глазах у неë беспокойство, в руках - тëплые вещи. —лили, пожалуйста, пойдëм домой, —просит, как маленький ребёнок хэвон, поглаживая плечи лили и осторожно обнимая их, боясь, что ей больно. было видно, что старшая перетрудилась и абсолютно без сил, —скажи, почему ты так стараешься? а лили боится сказать правду. не хочет отталкивать хэвон в плане своих мыслей. но каждую ночь в голове всплывают мысли, как хэвон тяжело дышит, еë грудь вздымается вверх от поцелуев лили по всему телу и сбито стонет, когда лили касается слишком чувствительного места между ног. эти мысли заставляют лили выть от того, что она не может сделать такого в жизни лишь из принципа. хотя нет, не только. ещë от того, что не знает точной ориентации хэвон и быть уверенной что девушки - еë зона интересов она не может как минимум потому, что любые подкаты от девушек энсо она игнорила и закатывала глаза, не показывая даже малейшей заинтересованости. лили ничего не может с этим поделать, поэтому молча тяжело вздыхает и отвечает о на чистом английском, зная, что хэвон не очень хорошо понимает английскую речь: —мне просто стоит сдержать свои порывы, чтобы коснуться тебя и твоих стройных ног. сдержать желание лечь между них. я правда стараюсь не показывать своей заинтересованости в том, чтобы оставить на тебе свой засос. хэвон слушает и в удивлении хлопает глазами. еë навыки в английском, конечно, были немного слабоваты, но этого хватило, чтобы понять речь лили и вздрогнуть от одного только представления того, как лили будет это делать. хэвон утыкается носом в чужую шею и шепчет в самое ухо лили на таком же английском: —лили.. меня возбуждает твой голос, когда ты говоришь на английском. твой австралийский акцент делает меня такой слабой. я хочу тебе подчиняться, как самая послушная собачка, —говорит и проникает руками под футболку лили, ведя тëплыми следами до груди лили. казалось, что именно ладони хэвон являются для еë груди идеальным местом,—ох, моя лили.. как же я хочу тебя. глаза старшей становятся в разы больше от таких слов. в животе приятно тянет от слов на ухо и от рук на груди. уши лили очень чувствительны, и она не может не выпустить стона на такие действия о. хэвон лишь продолжает целовать шею лили, пока старшая не прирывает еë и не меняет позу. лили сидит сверху, нависая над хэвон и спустя считаные секунды припадает к губам хэвон, жадно целуясь с ней, как будто это являлось еë спасением сейчас. губы хэвон такие сладкие, мягкие и сочные, что хочется целовать их бесконечно. хэвон мычит и загнанно дышит, пока лили расстëгивает еë рубашку и восхищëнно смотрит на то, что под рубашкой о нет белья. взору лили предоставляются красивые родинки на ключицах и самой груди и лили нехотя отстраняется, чтобы поцеловать каждую из них. какого было еë удивление, когда на первый поцелуй ключиц хэвон простонала так красиво, как это только можно себе представить. —боже.. ты так чувствительна к моим прикосновениям, а твои стоны заставляют меня продолжать. знаешь, я возьму пару уроков у бан чана, чтобы делать инструменталы и на своих партиях я вставлю твои чудесные вздохи и стоны, о хэвон. эти песни услышим только мы с тобой, любимая. я буду засыпать под них, когда тебя не будет рядом. ох, моя хэвон, как же я давно хотела тебя, —говорит, мешая корейский с английским и целует всë тело младшей, получая в ответ стоны, всхлипы, и тихое "да, пожалуйста", —моя, моя хэвон. ты всегда будешь только моей. твои губы, твоя шея.. это всë моë, ты вся моя. как же я хотела этого. хэвон не стесняется, хотя в голове всë ещë пролетает мысль, что уже через шесть часов сюда, в этот зал, придут стажëры, возможно другие группы компании и даже их участницы! но сейчас это не так важно, потому что хэвон будет в этом зале вспоминать о том, как жадно целовала еë тело лили, как говорила на своëм идеальном английском такие нежные слова, как облизывала розовые бусинки сосков и как заставляла хэвон прогнуться в удовольствии. —лили, сними уже с меня это ненужное бельë! ты же знаешь, это не просто, когда ты вся промокла. лили усмехается и снимает последний элемент одежды, больше напоминающий тряпочку и устраивается между ножек хэвон, неудержимо припав к сладкой плоти ртом. хэвон находилась в агонии от языка лили в месте, где кроме еë рук никто не касался. она не могла поверить, что лили прости меня, господь сейчас отлизывает ей в танцевальном зале, где все записывают практики танцев, как и положено, но никак не занимаются сексом. все мысли отходят на второй план, когда лили начинает слишком интенсивно работать языком и заставляет хэвон прогнуться, громко застонать еë имя и ярко кончить. после процесса они неловко поговорили, посмеялись, поцеловались и помогли друг другу одеться. на телефон лили пришло сообщение с незнакомого, но она сразу поняла, кто это может быть. потому что только бан блять чан может сидеть в здании в такое время. bangchan молодец, моя австралийская сестрëнка, вся в меня пошла. :)