Необычный Эффект Бабочки

— Чего блять? — Феликс действительно в недопонимании от всего происходящего. Такие слова старшего очень сильно ударили по нему и болью отдались где-то в глубине души, кажется, пронзая сердце насквозь, заставляя изливаться его кровью и рассыпаться на мелкие крупинки. Сейчас Фел не понимал кто он и где находится, он лишь смотрел вслед уходящему Хенджину и не мог даже слова сказать, а пошевелиться - тем более. Ему было до ужаса больно. В ушах противно звенело и казалось, что перепонки сейчас лопнут; перед глазами поплыла картинка, а ноги стали словно ватные, из-за чего Ликс, как подкошенный, дошел до подоконника и опёрся на пластиковую поверхность руками, казалось, что всё его тело ощутило ту пропасть, в которую его сейчас кинул Хван. И даже тут, в университете, всё было абсолютно странно и непонятно, — это что, какая-то тупая шутка, да? — уже сам с собой начал говорить юноша, потирая глаза у переносицы. Может быть это сон? Может быть Ёнбок всё-таки уснул, пока собирался на учебу? Ему очень хотелось, чтобы сейчас ему позвонил его лучший друг или возлюбленный, да хоть злой преподаватель, который наорал бы на него за то, что Ли проспал учебу, он был готов на всё, лишь бы проснуться. Парень даже пару раз себя за руку ущипнул, но и это не помогло, — да что за херня здесь происходит? — совсем забыв про то, что находится в общественном месте, Бок ударил кулаком по стене, привлекая внимание уже пришедших учеников. Феликс в отчаянии. У него появилась идея чуть позже снова подойти к Джину, чтобы спросить, что вообще произошло, но пока он решил встретиться с Джисоном и попробовать разузнать что-то у него. — Привет, парни, — Хенджин по очереди поздоровался с каждым из них и поправил свои волосы. — Привет, — кинул смешок Чанбин, смотря сначала на только что подошедшего друга, а потом куда-то в толпу, — что это за парень на тебе повис, м? — Да, кстати, что это был за цирк? — Сынмин поднял брови и нацелил куда-то в пустоту прожигающий холодом взгляд. — Я сам ничего не понял, если честно, какой-то очередной фанат, который возомнил из себе хер пойми кого, решив, что ему многое дозволено. Подбежал ко мне, назвал меня котёнком, — после этого выражение лица Хенджина изменилось и скривилось от того, насколько ему было противно от такого обращения, — потом обнял, сказал как по мне соскучился и что ему приснился кошмар, — с каждым словом отвращение на лице Джина становилось всё сильнее и сильнее, а после его передернуло от всего этого, из-за чего друзья засмеялись, — псих какой-то ненормальный, надеюсь, я его больше никогда не увижу. Феликс брел по коридору, полному людей, и казалось, абсолютно никого не замечал вокруг себя, он просто шел прямо, задевая и толкая других. От непонимания он был похож на безумца, мысли которого перескакивали из одной в другую, а навалившаяся на него суета и шум не могли отвлечь его от пугающего ощущения. В голову лезло много чего как хорошего, так и не очень, но Фел просто пытался найти объяснение произошедшему несколько минут назад, ведь его Хёнджин никогда бы так не поступил, потому что любовь у них очень сильная, ну а если бы чувства всё-таки пропали, то старший бы просто сказал Ли об этом напрямую, а не устраивал бы подобное представление на публику и не делал бы вид, что не знает Ёнбока. Молчать и игнорировать было действительно не в компетенции Хвана, ведь с самого начала отношений парни решили, что любые проблемы они сразу будут обговаривать и решать их вместе, чтобы не создавать эдакий "снежный ком" из неприятностей, который после может принести еще больше хлопот. От этого всего у Ликса было еще больше вопросов, ответы на которые он не мог найти. Парень дошёл до широкой лестницы, ведущей вверх, осмотрелся вокруг на учеников, замечая впереди макушку лучшего друга, и быстро протиснулся через толпу зевак, догоняя Хана. — Господи, Джисон, что это за приколы такие у Хёнджина? — он закинул руку на плечо парня, идя рядом с ним к нужной аудитории, — я подошел к нему, обнял, сказал как сильно соскучился и уже хотел кое-что ему рассказать, как он скинул с себя мои руки, сказал, что не знает меня, что ему всё равно на мои переживания и рассказы и то, что ему противно, когда я называю его котенком. Ты случайно не знаешь, что случилось с ним? Я ничего не понимаю, — уже чуть ли не плачет Ён. — Слушай, парень, я не знаю кто ты и что тебя связывает со мной, а с Хёнджином я тем более не знаю, что тебя связывает, — Джи руку Феликса с себя убрал, продолжая идти вперед без него. — Погоди, ты сейчас прикалываешься надо мной? Джисон, черт возьми, что за хуйня тут происходит? У вас очень тупые шутки, ребят, давайте заканчивайте, сегодня не первое апреля, — громко кричал он, снова забывая про то, что вокруг него куча учеников, которых то и дело, что интересовало что там происходит и что за крики раздаются на весь этаж. А глаза уже и правда на мокром месте, они наполнены соленой жидкостью, которая так и норовит покатиться по веснушчатым щекам. Он посреди коридора на корточки опустился, зарываясь руками в волосы и сжимая их у корней, всё-таки давая волю своим эмоциям и видя, как небольшие капли падают на бетонный пол. — Господи, прекращай этот цирк, — юноша всё-таки вернулся к разгоряченной толпе, которая окружила младшего, — тебя уже снимают, перестань! — Хан медленно и тяжело выдохнул через нос, а после вышел в центр и схватил Феликса за запястье, уводя куда подальше от толпы учеников, — держи воду, успокаивайся и рассказывай, что за бред ты несешь, — Джисон завел его в туалет на нулевом этаже. Туда обычно никто никогда не ходил, но у этих двух лучших друзей это было часто посещаемым местом, ведь там у стен нет глаз и ушей, можно обсудить что угодно, а также покурить. — Я ничего не понимаю. Что тут блять вообще происходит? Вчера мы с тобой засиделись у тебя дома, потому что делали проект, потом я ночью пришел к себе, лег спать, мне приснился кошмар, а потом была бессонница и я просидел так до утра. Потом я, как обычно, пришел в универ, пошел к Хёнджину, чтобы увидеться с ним, но он сказал, что не знает меня, теперь ты говоришь тоже самое. Хватит, пожалуйста, это очень глупые шутки... — Чувак, я понятие не имею о чем ты... Я правда тебя не знаю, — пожал плечами Хан, — что тебя связывает с Джином? — В смысле, что связывает? — Фел ресницами быстро похлопал, вопросительно смотря на друга, — мы с ним уже три года встречаемся, еще с первого курса вместе, но он тогда уже на втором был. — Погоди, ты вероятно что-то путаешь, — он аж воздухом подавился, — у Хенджина не было отношений вообще, у него только сейчас вроде начались какие-то мутки с Чонином, я просто не вникал во всю эту историю. Мечтать об отношениях с лидером университетской музыкальной группы здорово конечно, но не до такой же степени. — Да не вру я... Хорошо, смотри, я попробую хотя бы доказать, что мы с тобой друзья, — Ёнбок задумался, — так, ну, Бан Чан, наш общий друг, сейчас он подрабатывает в кофейне, но в ближайшее хочет податься на стажировку в наш университет, так как недавно получил степень магистра. Он говорил об этом только нам. — Всё-таки интересно, когда мистер Бан стал нашим другом. Да, он, конечно, молодой, веселый, но он не в нашей компании, максимум нам он приятель, это первое, а второе, он уже года два здесь работает. — Черт... Так, хорошо, я знаю! — Фел поднял указательный палец в воздух и хитро улыбнулся, этот факт точно должен был помочь, — о том, что тебе нравится Минхо ты говорил только мне, так что это точно тебя убедит. — Конечно нравится, он же мой парень, — Джи посмеялся, — я даю тебе последнюю попытку, если ты не убедишь меня, то я ухожу. — Сложно... — задумался Феликс, нервно "перебирая" свои пальцы. Он максимально постарался напрячь мозги, ведь только так он мог попробовать разобраться со всей этой ситуацией, — я знаю, что тебя убедит. Только мне ты говорил, что пытался покончить жизнь самоубийством. — Чего?.. Ну у тебя и штуки смешные конечно, — Джисон нервно посмеялся и максимально попытался сделать вид, что всё в порядке, но пустой стеклянный взгляд говорил об обратном. Об этом не знал никто, даже Минхо, и узнать точно не мог, так как сам юноша старался стереть из памяти эту ситуацию, — я бы никогда не... — Ты это сделал, Джи. Хорошо, так уж и быть, я напомню тебе эту историю. Семнадцатое июня две тысячи двадцатого года. Вечер. Темное небо без каких-либо звезд, иногда прорезаемое вспышкой далекой молнии. За густыми тучами не было видно даже луны, настолько сильно затянуло небосвод под вечер. На улице очень душно, что даже дышать тяжело было, из-за чего большинство людей прятались дома. За окном редко проезжали машины, а еще реже шли пешеходы. В общем, жизнь вообще практически остановилась и вокруг была лишь тишина и спокойствие, иногда прерывающаяся раскатом грома. Скоро будет дождь. Джисон снова прятался в комнате от своей матери, ведь та опять с горя напивалась из-за измены мужа. Как вспомнит — сразу в слезы и к бутылке. Отвратительно. Мама Хана была женщиной богатой, у нее, у ее сына и мужа всегда было всё, что им только хотелось, ведь она спокойно могла себя позволить всё что угодно. Она могла купить всё, но только не любовь, потому что она не продается нигде. Их семья жила дружно, они все ладили, часто проводили время вместе и даже почти никогда не ругались, словно в тех самых рекламах по телевизору. Это была настоящая идиллия, окруженная аурой тепла, добра и уюта, которая питала и заставляла все семейство улыбаться. Но вот прошло семнадцать лет, и эта идиллическая жизнь с самым счастливым в мире семейством в одночасье полетела в пропасть, которой не было конца. У отца Джисона появилась молодая девушка на стороне, а мама, женщина нежная и ранимая, отнеслась к этому неспокойно, ведь она даже не догадывалась, какой удар готовит для её судьба. В итоге она стала очень часто выпивать и срываться на своего сына по пустякам. Его перестали любить и парень чувствовал, как постепенно увядает, ведь теперь он стал "игрушкой" матери для морального и физического насилия. Джисон устал. Совсем не было сил жить дальше, хотелось просто покончить со всем этим. Хан с трудом достал аптечку из зала, потому что там сидела мать. Парень скинул в рюкзак упаковок пять разных лекарств, даже не разбираясь с тем, что он брал, ведь делал всё очень быстро и в спешке, пока женщина вышла на террасу, чтобы покурить. На столе осталось полупустая бутылка джина, которая также отправилась в рюкзак юноши, а потом он сбежал из дома. Хотелось уйти как можно дальше, чтобы его никто и никогда больше не нашел; хотелось начать жизнь заново, просто никого не видя и не слыша. Он шёл не останавливаясь, ничего не соображая, всё его мысли были только о смерти, которой он ждал. Джи не замечал ничего вокруг себя, и даже начавшийся сильный ливень не привел его в чувство. Он насквозь промок, его одежда превратилась в жуткую мочалку, а низ штанин джинсов был в грязи; волосы прилипли ко лбу, из глаз градом катились слёзы, зубы стучали, а ботинки проваливались в лужи, немного усложняя шаг. Сам Джисон уже не понимал, куда он забрел, да его это уже и не волновало. Часы показывали десять часов тридцать минут, когда он завернул в какую-то подворотню, падая на землю и снова "купаясь" в грязи. Плохо, очень плохо... Самым легким способом для него было просто вскрыть вены, но Джи отчего-то казалось, что так заканчивать жизнь точно не стоит, поэтому для себя решил, что лучше умрет от передозировки, чем от лезвия. Юноша свой "набор" из рюкзака вытащил, выдавливая энное количество таблеток из каждой пластинки, а после закинул их в рот, запивая их тяжелым напитком с характерным смолистым вкусом и ароматом. Его сильно трясло, удары сердца отдавались о ребра с такой силой, словно их выбивали из тела. Парень лег на землю и поднял голову, вглядываясь в хмурое небо. На него лил тяжёлый дождь, заставляя глаза щипать; капли лупили по его мягким щекам, а Джисон ощущал неприятное жжение в горле, на ладонях и просто по всему телу. Он не знал, как избавиться от жуткого чувства. Хан смотрел на свои руки в ссадинах и ранах, которые оставила мать, понимая, что всё его тело сейчас в таких же побоях. Хотелось просто всё закончить. Через какое-то время он был уже без сознания и падал в холодеющую темноту. Неужели это всё? Это правда конец? Нет, совсем не конец. Джи в больнице очнулся и сначала даже не понимал, где находится. У него была какая-то слабость во всём теле и кружилась голова. Откачали. Какой-то мужчина по чистой случайности заметил уже почти бездыханное тело паренька и вызвал скорую, спасая его жизнь. — Тихо, пожалуйста, перестань! — глаза Хана стали еще более стеклянными, — я верю тебе, верю, просто остановись, прошу! — уже чуть ли не плача говорил парень. — Извини, что мне пришлось напомнить тебе об этой ситуации, но это было моей последней надеждой, — Ёнбок друга за плечо приобнял, стараясь успокоить, — раз ты не знаешь меня, то, наверное, мне стоит представиться. Я Ли Феликс, твой лучший друг уже много лет между прочим. — Рад знакомству, Феликс, — кинул смешок Джи, всё еще смотря в одну точку и пытаясь переварить всю полученную информацию.