Необычный Эффект Бабочки

— Это просто пиздец... — Джисон прилетел к Феликсу буквально сразу, несмотря на то, что изначально его даже не хотели выпускать из аудитории, — ты не знаешь кто эти парни? — Хан вел своего друга по тротуару, придерживая его одной рукой за талию, чтобы тот не упал на землю. — Хёджон и Сонхун, парни с факультета информационной безопасности. Они всегда были каким-то странными, такими же тут и остались. Раньше ходили слухи, что они принимали какие-то психотропные вещества кстати. — Ничего себе... Так за что они так с тобой? — Я не знаю, если честно. Они сказали, что просто из-за того, что я резко "свалился" на голову. Хотя Минхо хён и порешал все вопросы с моим обучением здесь, но некоторые всё еще недовольны этим. — Забей на них, бро. Я скажу Минхо, он без вопросов разберётся с ними, так что не переживай. Они шли по солнечным почти безлюдным улицам. Все были то на работе, то на учебе, поэтому прохожих почти не попадалось. Погода сегодня была необычно хорошая: воздух, как парное молоко, дарил чувство свободы, теплые лучи приятно согревали, а легкий ветер дарил приятное чувство непринужденности. Время от времени вдалеке на горизонте проносились машины — на секунду в воздухе появлялось что-то совсем необычное, но такое приятное и комфортное. Аромат выпечки так и щекотал обоняние — а в оконных стеклах отражалось солнце, даря солнечных зайчиков вокруг. Но для Феликса, несмотря на такую идеальную для прогулки погоду, приятными ощущениями навеяно не было — наоборот, от любого шороха его сердце начинало неприятно ныть, в страхе того, что сейчас опять что-то случится. На самом деле, он стал еще более нервным в последнее время, и это чувство мешало ему нормально соображать, да что там соображать, даже жить... Он почти не спал, ничего не ел, только пил крепкий чай или кофе, действительно редко закидывая что-то в желудок. Ли очень похудел в последнее время — глаза ввалились, щеки втянулись, вечная усталость, а движения он стал совершать словно марионетка на веревочке, которую дергают за ниточки, где-то даже торчали кости. Хану было больно на такое смотреть, смотреть на то, как Ликс изводит себя из-за Хенджина, в тот момент, пока старшему фиолетово на него. Джи старался приносить для Фела еду и следить за его питанием, потому что казалось, что младший сломается даже от самого легкого дуновения. Дальше они шли молча. Никто не хотел нарушать тишину и эту сформировавшуюся идиллию, в которой звонко чирикали различные птички, а на фоне проносился монотонный шум колес очередной проезжающей машины. Да, вероятно, и сказать было нечего, хотя нет, Ёнбоку было, но страх брал верх, заставляя молчать, ну а Хан понимал, что друг о чем-то умалчивал, но давить не стал, считая, что когда тот захочет, тогда и скажет, да и ждать долго не пришлось. — Джисон, там еще кое-что произошло, ну, за университетом, — сказал Ли, аккуратно поднимаясь по лестнице и опуская глаза в пол, замечая вопросительный взгляд юноши, — Хёнджин был там, но он ничего не сделал со мной, не думай!!! — Он просто прошел мимо или?.. — голос его стал серьёзнее. — Нет, не просто. Сначала он разогнал Сонхуна и Хёнджона, но потом сказал, что сделал это, потому что его стало обидно из-за того, что они избили меня раньше, чем он, потому что он тоже собирался, — быстро протараторил Бок, а после тяжело вздохнул. — Отвратительный... У меня кулаки чешутся от того, как я хочу набить ему ебало, — злился Хан, доставая ключи из кармана сумки Фела и открывая дверь. Они зашли в квартиру, в которую Феликс не очень хотел бы возвращаться одной из причин был как раз Хван. Здесь всё еще слишком много воспоминаний, которые заставляют страдать, трогают за самое больное и тревожат душу. Ён прошел в спальню и упал на кровать, пару секунд смотря в потолок, а после прикрывая тяжелые веки и давая слабину. Горячие соленые слезы побежали по щекам, оставляя еле заметные дорожки после себя. Как жить дальше, если даже не можешь хотя бы закрыть боль в себе? Всё так глупо, так нелепо, все так несправедливо. Почему это происходит именно с ним? Почему Фел должен страдать, реветь в подушку каждую ночь и от безысходности приносить себе легкие увечья? Без Хёнджина у него не было смысла жизни, как и стимула двигаться дальше, ведь его возлюбленный — его спасение. Только Джин мог успокоить Феликса, когда ему было тревожно, только Джин мог поднять ему настроение, только Джин мог найти правильный подход. Только он. Ни у кого никогда не получалось заставить Ёнбока жить, а старший смог. Смог научить тому, что такое любить и быть любимым. А сейчас этого нет и будто бы никогда не было. Квартира пустая и холодная, без души, прямо, как и сам Хенджин. Боку очень тяжело. — Хэй, Ликс, ты спишь? — Джисон аккуратно заглянул в комнату, а Ли быстро вытер слезы и слегка приподнялся, — идем, я еду погрел, будем завтракать, а то ты так ничего и не поел, а потом пойдешь отдыхать, — Ликс кивнул, — могу ли я еще попросить какую-нибудь толстовку у тебя? А то очень холодно. — Да, конечно, — парень поднялся с кровати и подошел к шкафу, уже по привычке вытаскивая оттуда мятного цвета худи, которое всегда давал Джисону, когда они сидели дома, а после протянул парню, — вот, держи. — Спасибо огромное!! — Хан теплую вещь в руки взял, резко ощущая какое-то необычное чувство, а после, надев толстовку, потер глаза, будто бы только проснулся, и изумленно осмотрелся, останавливая взгляд на юноше напротив, — Феликс, ты... Я вспомнил тебя, Феликс. — Очень смешная шутка, Джи, — наигранно посмеялся Ликс и похлопал друга по плечу, — я оценил, но, пожалуйста, не нужно так шутить, и без того хуево. — Йоки, я не шучу, — улыбнулся Хан, со всей искренностью смотря на младшего. — Ты сказал Йоки?.. — пару секунд Ёнбок стоял в шоке и, казалось, не мог сдвинуться с места. Это обращение такое... Теплое и родное... Он даже вспомнить не мог когда именно они с Джи придумали такие прозвища друг другу, но всё время Хан называл его Йоко, что в переводе с японского — ребёнок солнца, а Ли в свою очередь называл друга Рису, что означало "белочка" также с японского, — значит ты не шутишь... — Фел буквально впечатался в друга, обнимая его так крепко, как никогда. Казалось, будто бы он был совсем один в этом мире, а все ранее близкие ему люди, стали такими чужими и отстраненными, а сейчас наконец появился Джисон — прежний, смешной и немного глупенькие Хани-Рису, — я так скучал, ты даже представить себе не можешь... — Ну-ну, Йоки, тише, — Сон мягко гладил спину младшего, чувствуя, как плечо чужой толстовки пропитывается солеными горючими слезами. *** — Каким образом это вообще произошло? — спросил Джисон с набитым ртом, уплетая рис с курочкой за обе щеки. — Я сам не понял если честно... Я дал тебе своё худи, ты надел его и вспомнил меня... Я даже не предполагаю как... — Эта вещь очень многое значит для меня, с ней связано много воспоминаний и приятных моментов, — Хан кивнул на свои слова и сделал глоток чая, казалось придающего ему сил, и он почувствовал, словно бы что-то сдвинулось в его сознании, его мысли прояснились и до него стало доходить происходящее, — может быть какие-то особенные вещи помогут остальным вспомнить тебя? — Точно-точно! Только вот даже предположений нет какие "такие", — он интонацией выделил последнее слово, — вещи должны быть, чтобы парни тоже меня вспомнили. Вариантов куча и перебирать абсолютно все это как искать иголку в стоге сена. — Но нельзя же бросить всё так, как есть и пустить на самотёк. — Верно, нельзя, — кивнул Ли и посмотрел на загоревшийся экран телефона. Ему пришло сообщение от неизвестного номера, текст был максимально неинформативный, ведь там было всего лишь "1/6", — один из шести? Что это значит? — Хороший вопрос... — старший вопросительно изогнул брови, — ладно, подумаем об этом чуть попозже... Кстати, скоро же университетский концерт и твой Хёнджин там выступает, пойдем смотреть? — Конечно пойдем, спрашиваешь еще... — посмеялся он, — вообще, как моего парня компьютерного гения занесло в так называемую рок-группу? — Понятия не имею, много чего изменилось по сути. — Но, на самом деле, ему очень идет такой образ, — хитро улыбнулся Ликс, — Хёнджин невероятно сексуален, а в таком виде — особенно, — кажется, он застеснялся от своих же слов и даже покраснел, но от осознания того, что они с Ханом и не такие темы обсуждали, стало немного легче, — ты даже не представляешь как я хочу, чтобы он разложил меня на каком-нибудь столе в аудитории и грубо трахнул, — Джи чуть ли чаем не подавился, — я невероятно скучаю по его нежности, по его заботе, по его любви, по объятьям и поцелуям, но и также я очень скучаю и по тому, как он всегда грубо двигался во мне, выбивая из меня громкие стоны. — Я верю тебе, Йоки, верю, — посмеялся Джисон, потирая переносицу и прикрывая глаза рукой.