Reversal

             — Хён, ты такой красивый, — слышит Минхо любимый голосочек над ухом, едва ли успев проснуться. Он хлопает глазами, пытаясь прийти в себя и сфокусироваться. — Само очарование, — добавляет Чонин, озаряя старшего нежной улыбкой.       — Да-а, — хрипит Ли, — спасибо, — застенчиво благодарит он.       Не успел проснуться, а его уже засмущали. И стоило бы уже привыкнуть, поскольку младший — это амбассадор клуба романтики, которого хлебом не корми, дай комплимент отвесить. Однако Минхо так и не приноровился, хотя и пристрастился. Чем дальше в лес, тем чаще Ян выпаливает что-то, что заставляет щечки старшего краснеть.       Ли чувствует чужие губы у своего виска и льнет ближе, крепче прижимаясь к Чонину, руки которого нежно поглаживают его по спине. Минхо нежится в теплых ласковых объятиях, ластится, потираясь щекой о чужую широкую грудь, и жмурит глаза, лужицей расплываясь от переизбытка эмоций. А потом чувствует, как ладонь Яна скользит вниз по его пояснице, устраиваясь на ягодицах, и вздрагивает всем телом. Чонин даже не пытается напрячь руку, чтобы сжать округлые половинки, но Ли словно током прошивает — он резко вскакивает с кровати, теряя все обволакивающие оковы сна.       — Ты чего? — испуганно вопрошает младший.       — Я... Мне... — Минхо пытается придумать причину, но не получается, поэтому он выдает расплывчатый ответ, — идти мне надо, — тараторит, — времени уже много.       — Хён, сейчас только шесть утра, — приподнимая бровь, оповещает Чонин, — и сегодня, между прочим, выходной.       — Да-а, но у меня всё равно есть дела, — спешно стягивая с себя пижамные штаны и надевая джинсы, продолжает достаточно невнятно тараторить Ли.       — Какие дела? — интересуется младший, медленно вставая с кровати, и подходит к Минхо, что очень старательно прячет взгляд.       — Важные, — отмахивается старший.       — Хён, — ласково зовет его Ян, слегка касаясь ладонью чужого плеча, которое непроизвольно содрогается, — ты переживаешь о том, что...       — Нет, — перебивает Минхо, — я ни о чем не переживаю, мне идти надо, понимаешь? — неуверенно бормочет он, немного попятившись.       — Мне кажется, ты меня обманываешь, — недоверчиво молвит Чонин, прикусывая нижнюю губу.       — Тебе кажется, — шипит старший и, схватив с вешалки джинсовку, делает шаг на вход, — не заморачивайся.       — Стоять, — Ян хватает Ли за предплечье, — а поцелуй на удачу? — игриво произносит он, улыбаясь уголками губ.       Минхо судорожно вздыхает, а после быстро чмокает младшего в щечку и выбегает из комнаты, пока тот еще что-нибудь не взболтнул, что заставило бы сердце Ли биться чаще. Хотя куда еще ускорять этот бешеный ритм сердца, казалось бы? Однако Чонин вполне может это сделать.       Конечно, Минхо соврал — нет у него никаких планов на сегодня. Посему он отправляется в любимое кафе, чтобы позавтракать и прийти в себя. Он медленно перебирает ногами, пиная камушки по пути, и дает себе время подумать.       Он точно не хотел обманывать Чонина, хотя тот и так всё понимает. Ли думает, что Ян чересчур сообразительный и очень понимающий, поэтому точно простит — если уже не простил — ему эту маленькую ложь. Чонин всегда прощает. Прощает старшему чрезмерную пылкость, прощает все истерики, прощает его резкость и острый язык. Минхо немного переживает, что терпение младшего скоро закончится, но тешит себя тем, что вдруг там бездонный океан.       Ли боится и уверен, что Ян об этом знает. А если не знает, то догадывается. Это смущает еще больше, чем все сентиментальности от него исходящие. Минхо в целом не такой человек. Не такой открытый, как Чонин. Не такой смелый и точно уж не такой решительный. Порой Ли ловит себя на мысли, что несмотря на возраст, Ян ведет себя явно взрослее и рассудительнее. К слову, это и пугает.       Нет, конечно, Минхо несомненно нравится ощущать себя маленьким котенком рядом с Чонином, но это чувство уязвимости, беззащитности не дает покоя. Он доверяет младшему даже больше, нежели себе, однако что-то все еще не даёт покоя. Например то, что Чонин стал заметно выше, сильнее и ответственнее словно в один момент, который Ли проморгал. И если в эмоциональном плане Ян давно получил преимущество и все права на то, чтобы быть опорой, то вот в физическом Ли не даётся. Боится.       Чонин не настаивает, но временами напоминает о смене ролей, как сегодня утром, например, с чем Минхо совершенно не может смириться. Он понимает, что младший ничего не сделает без его согласия, тем не менее, страха это не лишает — только вину нагоняет, вынуждая корить себя за собственную робость.       На самом деле, это так нечестно, причем, по отношению к обоим, потому что Минхо нравится быть податливым, покладистым с Чонином, но так страшно отдавать всю эту власть в его руки, что даже сейчас лишь от одной мысли озноб всё тело охватывает.       Ли назаказывал себе целую гору еды и теперь сидит, смотрит не на тарелки перед собой, понимая, что не съест это всё, да и вовсе не голоден — ком в горле едва позволяет сделать глоток воды. Минхо сверлит взглядом стол и судорожно вдыхает. Чувство внутренней тревоги гложет, но Ли не понимает почему, а потом поворачивает голову вбок и замечает сидящего напротив Чонина — сердце тотчас в пятки уползает, а по спине пробегает волна мурашек.       Минхо резко опускает голову, закрывает лицо ладонями и нервно сглатывает. Он слышит тихие шаги и негромкое шуршание. Понимает, что Ян подсел рядом, но взглянуть на него не решается. Трус? Определенно.        — Прости, — произносит Ли на грани слышимости.       — Стоило бы на тебя обидеться, — приобнимая старшего за плечи, в тон ему отвечает Ян, — но как я могу сердиться на такое солнышко, как ты? — шепчет он в самое ушко, опаляя горячим дыханием чувствительную кожу.       — Слушай, я просто...       — Я понимаю, хён, — перебивает младший, кажется, чувствуя то, как сильно он нервничает, — тебе не нужно ничего объяснять или оправдываться.       — Я не представляю, как ты терпишь мой скверный характер, — шепчет Минхо, утыкаясь носом в шею Яна.       — Я не терплю, — легко отвечает Чонин, — просто люблю тебя таким, какой ты есть, — он усмехается и чмокает Ли в макушку, — если бы в тебе не было столько вредности, то ты бы не был собой.       — Прости, — томно вздыхает Минхо.       — Не стоит извиняться, хён, — тепло произносит младший, — просто могу я попросить тебя разговаривать со мной, а не сбегать? — чуть отстраняясь, вопрошает он.       — Да, давай, — несколько раз кивает Ли, несмело поднимая взгляд, — давай, — вторит он, — давай поговорим.       — Мне важно знать только одну вещь, — начинает неуверенно Ян и поджимает губы, кажется, подбирая слова.       — Какую? — спустя недолгую паузу уточняет Минхо.       — Скажи, тебе просто нужно немного больше времени, чтобы решиться, собраться и всё в таком духе? Или... — Чонин запинается, но быстро продолжает, — или ты уже решил и просто не знаешь, как мне отказать?       Старший смотрит в упор в чужие карие омуты и молчит. Думает, что ему действительно нужно еще немного времени, но, с другой стороны, какой смысл тянуть и откладывать? Нельзя рубить коту хвост по кусочкам, жалея его.       — Мне не нужно время, — выпаливает Ли.       — Хорошо, — приподнимая уголки губ и вешая неловкую улыбку на лицо, соглашается Ян, — я понял.       — Нет, ты не понял, — отрицательно машет головой Минхо, — пойдём в общагу? — смущенно предлагает он, хотя скорее утвердительным тоном.       — А ты разве не хотел поесть? — приподнимает бровь младший. — Может сначала позавтракаем, а потом...       — Мной позавтракаешь, — лукаво, но всё еще застенчиво улыбаясь, чеканит Ли и подталкивает Чонина вперед.

♡

      Едва ли переступив порог комнаты, Минхо налетает на младшего, впиваясь в его губы развязным поцелуем. Чонин же делает шаг назад, с трудом держа равновесие, но Ли это не заботит — льнет ближе, практически впечатываясь в младшего, и целует, целует, целует. Так неистово сладко жадно целует, что у самого звёздочки перед глазами мельтешить начинают.       Когда руки Яна, что нетерпеливо блуждали по спине, вызывая мурашки, вдруг находят пристанище на заднице, Минхо пробивает крупная дрожь. Колени подгибаются, норовя соприкоснуться с полом, а под ложечкой сосет столь ощутимо, что Ли с трудом держится, чтобы не сложиться пополам.       Чонин умело отвлекает старшего нежными, но тем не менее будоражащими кровь касаниями губ к его шее, пока шаловливые ручонки расправляются с молнией на джинсах. Минхо, готовый возмущаться, испуганно уставляется на Яна, когда тот толкает его на кровать, но быстро остужает пыл, укладываясь удобнее. Он покорно раздвигает ноги, позволяя младшему уместиться между, и даже немного привстает, позволяя снять с себя последний ненужный элемент одежды.       Ли не смущен своей наготой — ерунда. Чонин видел его голым столько раз, сколько сам Минхо себя в том же зеркале не видел. Не сосчитать сколько раз Ян опускался на колени перед Ли, а сколько раз седлал его бедра, без доли смущения прыгая сверху — вспоминая, Минхо крепко зажмуривается и кусает губы.       Ли не смущает даже то, что доминирует Чонин, а не он. Такое тоже много раз проходили, особенно, беря во внимание тот раз, когда Ян связал его руки и... Минхо содрогается всем телом, чувствуя холодные, из-за лубриканта, подушечки пальцев, что обводят сжатое колечко мышц. И смущает именно это. Никто его так не касался и это чертовски неловко. Тем не менее он не противится — лишь разводит колени в разные стороны шире и прикусывает ребро ладони, готовясь к проникновению.       — Хён, — тепло зовет младший, — повернись на живот.       Минхо слушается и переворачивается слишком быстро, заставляя Чонина оторопеть от резкости. Тем не менее это действительно потрясающая идея: во-первых, от Яна будут скрыты розовые щеки старшего; во-вторых, самому Ли больше не нужно будет прятать застенчивый взгляд; в-третьих, эта поза действительно удобнее — по крайней мере Минхо было так в разы удобнее растягивать Яна.       Ли прикусывает кончик одеяла, чтобы не застонать в голос, и покорно терпит неприятные ощущения, буквально разрывающие на кусочки, пока Чонин аккуратно и медленно разводит пальцы внутри него на манер ножниц.       — Сладкий, — тянет Ян ласковым голосом, — расслабься, пожалуйста.       Минхо отчаянно старается выполнить просьбу, но не получается от слова совсем. Тело словно потайная сила сковывает, не позволяя истоме преобладать. А потом он чувствует влажный язык там, где только что были пальцы, и расплывается лужицей. Очень странное, однако нестерпимо приятное чувство обжигает все внутренности, когда кончик чужого языка толкается в колечко мышц. Ли, может, и хотел бы сжаться от стыдливого ощущения, но нет. Расслабляется, позволяя проникнуть глубже и огладить стеночки.       Смущение обрушивается новой волной — Ли искренне не понимает, почему, когда подобное делает он, ни капли стеснения не проявляется, а когда Чонин скользит своим блядским языком там, то даже мочки ушей начинают гореть синим пламенем.       Минхо ёрзает на постели, сминая простыни под собой, и вдруг замирает, прогнувшись в спине, с немым стоном на губах. Чонин, кажется, понимает причину и повторяет свое действие, снова надавливая на комочек нервов внутри, всё же вынуждая старшего протяжно заскулить.       В один миг все границы стираются, мысли улетают куда-то в космос, а все чувства стыда и застенчивости растворяются, отдаваясь блеклыми разводами перед глазами. Минхо призывно покачивает бёдрами, самостоятельно подаваясь назад и насаживаясь на чужие тонкие пальцы. Тем не менее желанным в данную секунду является что-то другое. Он откашливается, сглатывает ком, что образовался в горле, и тихо произносит:       — Инни, пожалуйста, хватит прелюдий, — он снова нервно сглатывает и продолжает, — войди уже в меня.       — Хён, ты еще не готов и...       — Плевать, — перебивает старший, — просто используй больше смазки и сделай это, ну, пожалуйста, — шипит он и ужасается тому, что действительно вымолвил это.       Тем не менее головка члена, что упирается в его дырочку, удаляет весь тот секундный ужас, а после того, как проникает внутрь всего на пару сантиметров, то появляется желание выстанывать еще больше пошлостей. Минхо отчаянно зажимает рот рукой, чтобы не ляпнуть то, отчего сгорит со стыда после, однако стоны всё равно прорываются сквозь.       Не сказать, что на Ли обрушиваются болезненные ощущения, когда Чонин входит наполовину и замирает, давая привыкнуть, посему Минхо самостоятельно двигает бедрами, насаживаясь полностью. И вот теперь становится действительно больно, но Ли запрещает себе жаловаться — он должен оставаться стойким. Зачем? Так надо!       — Хо, что ты творишь? — исключительно высокими нотами лепечет Ян, едва ли сдерживая скулёж.       Ли думает, что больно было даже Чонину, особенно, если учитывать, что Минхо рефлекторно сжал его в себе сильнее. Тем не менее очень хочется сохранить лицо, посему он максимально непринужденно выдает:       — Любовь моя, секс — это движение, — он покачивает тазом из стороны в сторону в подтверждение своих слов, — потом отдохнёшь.       Показывать свой сучий характер даже в такие неподходящие моменты — это в стиле Минхо. Однако он убежден, что Ян привык к этой стервозности. Иначе быть не может. Ли думает, что Чонин просто позволяет ему выпендриваться, и искренне молится всем богам на такого терпеливого тонсена, который при этом не отвечает ему той же монетой.       Ян не действует резко или грубо, не начинает вбиваться в податливое тельце после вычурных заявлений старшего. Он с вероятностью в сто процентов понимает его положение, посему медленно и осторожно ведет бедрами назад, а после делает аккуратный толчок на пробу. Минхо снова скулит, снова ерепенится, кидая какие-то подколки в адрес Чонина, сам, к слову, не понимая, зачем, а тот пропускает мимо ушей, похоже, действуя так, как считает нужным, и просто разрешая Ли капельку перед ним пофорсить.       Немного размеренности и Ян постепенно ускоряет темп, выдавливая из Минхо всё больше и больше стонов, чем вынуждает острый язык ненадолго успокоиться. Ли снова выгибает, когда головка так удачно проходится по простате, и Чонин начинает движение в одном конкретном направлении. Минхо чувствует хват на тазобедренных косточках, что усиливается с каждой секундой. Он тянет одну из своих рук вниз и несильно бьет младшего по тыльной стороне ладони — если он оставит на теле старшего отметки, то обоим явно не поздоровится.       Так или иначе, Ян руку убирает, но перемещает её на волосы Ли, больно впиваясь в прядки пальцами — лучше не сделалось, зато без следов. Минхо следует за рукой, отклоняя голову назад, и получает легкий поцелуй в скулу, который вызывает волну мурашек по всему телу.       Еще пара мгновений умопомрачительных касаний и Ли теряется, проваливаясь куда-то вниз, словно в пропасть с обрыва. Он чувствует себя пушинкой, что летает в невесомости, а сознание словно охватывает сингулярность — исключительное ощущение небывалости, обремененное слиянием, единичностью, что взрывами проносится по всем нервным окончаниям, заставляя колени содрогаться, а ладони сжиматься в кулаки, оставляя на нежной коже следы-полумесяцы от ногтей.       Чонин же продолжает вторгаться в раскрепощенное тельце, продлевая момент блаженства и позволяя окунуться в негу, что так забвенно окутывает Ли и наглядно демонстрирует весь спектр прекрасного.       Едва ли младший отстраняется, кажется, излившись внутрь — что в целом Минхо не то чтобы сильно волнует, однако придется топать в душ и это не очень воодушевляет — он переворачивается на спину и сводит лопатки вместе, потому что спина, которая была изогнута всё это время, теперь неприятно изнывает.       Ли поворачивает голову в сторону Яна и натыкается на коварный взгляд, что пепелит изнутри.       — Молчи, - шипит старший, прищурившись. — Даже не смей, Инни!       Чонин отрицательно машет головой, кажется, прислушиваясь или просто не решаясь что-то вымолвить, однако взгляд всё говорит за его обладателя. Минхо буквально может прочесть все мыслишки младшего и это смущает. В который, чёрт возьми, раз! Когда это прекратится?       Ли дует губки и умещается под боком Яна, утыкаясь носом в его шею. Чонин лишь хихикает, за что получает болезненный укус в ключицу.       — Эй, — возмущается он, — я же даже звука не издал!       — Но ты же подумал, — парирует Минхо.       — Ты не можешь этого доказать! — хмурит брови Чонин.       — А ты — опровергнуть, — огрызается старший.       — Это нечестно, — канючит Ян, морща нос.       — А ты на своё лицо сияющее взгляни и всё сразу станет честно, — приглушенным голосом бубнит Ли и крепче прижимается к теплому телу.