Animals

– Вивиан! – воскликнул Огги, подбегая к сестре. – Ты уже вернулась? А у нас гости! Здорово, правда? Вивиан сдавленно выдохнула, обнимая Огги. Эрик сидел за столом, попивая чай из фарфоровой посуды, которую Вивиан бережно хранила в самом далёком шкафу. По всей видимости, Огги решил, что Эрик достаточно важная персона для того, чтобы вытащить праздничные чашки. – Да, – ответила старшая сестра, – здорово. Огги умчался обратно на кухню, доставая ещё одну чашку. Вивиан заметила печеньки на столе, которые они испекли сегодня с утра. Огги уже совсем взрослый, – думала Вивиан, наблюдая за тем, как её младший брат наливает ей чай. Эрик молча пил чай, разглядывая Вивиан. Они не виделись несколько месяцев. Сегодня бесстрашный видел её лишь издалека, посему наслаждается тем, что сейчас Вивиан максимально близко к нему. Сама дружелюбная тоже разглядывала Эрика. Тот уже успел обзавестись пирсингом и татуировками. Интересно, что они значат? Впрочем, это уже неважно. – Почему ты не спишь? – спросила Вивиан, взглянув на младшего брата. Тот стушевался. – Проснулся из-за гостя. Вивиан потрепала Огги по макушке, а после отправила спать. Мальчик некоторое время возмущался, но всё же отправился в постель. Вивиан осталась наедине с Эриком. – Как твои дела? – спросила дружелюбная, но Эрик задал свой вопрос: – Ты уже в курсе? Вивиан опустила взгляд, разглядывая чашку. Раньше она не испытывала подобного. И что ей сказать? Да, знаю. Как ты мог поступить так со мной? Я понимаю, мы ничем не обязаны друг другу, но не с моей же лучшей подругой. Или солгать. Нет, о чём ты? Интересно, Эрик признается, если Вивиан включит дурочку. Но проверить не получится, поскольку Вивиан ответила честно: – Да. Эрик кивнул, допивая остатки чая. – Я не стану извиняться. – Я и не жду этого. Вивиан лжёт. Ей хотелось бы, чтобы Эрик если уж не раскаивался, то хотя бы просто сделал вид, что сожалеет о содеянном. Но, по всей видимости, такова природа Эрика. Не признавать своих ошибок. Вивиан не может винить его. В конце концов, они ничем друг другу не обязаны. И теперь их разделяют не только расстояние и разные фракции, но и эта пропасть. Наверное, Вивиан стоило отбросить все мысли об их возможном будущем, ещё когда они были детьми. Уже тогда всё было понятно. Но в те времена Вивиан пугала её болезнь. Никто даже мысли не мог допустить, что она сможет жить нормальной жизнью. Вивиан не была способна поднять вещь тяжелее стула, не говоря уже о чём-то бо́льшем. Вот как всё изменилось. С тех пор утекло слишком много воды. Вивиан должна сделать то, что ей необходимо сделать. Она родилась в Дружелюбии. Осталась тут же. И несмотря на то, что она должна была принадлежать фракции воинов, она сделала свой выбор. На всю оставшуюся жизнь. – Я прощаю тебя, Эрик, – мягко произносит она, пытаясь проглотить ком обиды и боли, что встрял подобно кости. Та физическая боль не забудется никогда. Как и моральная. Но Вивиан - дружелюбная. Она обязана найти в своём сердце сострадание, милосердие и доброту. И любовь. Настолько сильную любовь. Всепоглощающую. Умеющую прощать непростительные поступки. Эрик сконфужен. Он уткнулся в чашку с омерзительным чаем. Огги был ещё слишком мал для того, чтобы правильно заваривать листовой чай. Но Эрик, стиснув зубы, выпивает всё до последней капли. И когда Вивиан наливает ему ещё, морщится, но выпивает. Эрик не смотрит на Вивиан. Не потому, что ему стыдно или он действительно жалеет о содеянном. Просто не смотрит. С момента Инициации прошло столько времени. Там, в далёком Бесстрашии, Эрику казалось, что он помнит, как выглядит Вивиан. Помнит её белоснежную кожу, пронзительно синие глаза, белые волосы, которые та всё время заплетала в косы. Помнит запах цветов с луга и вишни. Помнит, как она широко улыбалась, смеялась и говорила глупые вещи, которые ей казались смешными. Очень глупыми, - твердил внутренний эрудит. Но сейчас, сидя в доме своего соулмейта, боль которому он причинил не так давно, Эрик понял, что забыл. Забыл абсолютно всё. Забыл, насколько пронзительны глаза Вивиан. Насколько её взгляд умён и остр. Забыл, насколько длинные волосы у Вивиан. Как долго она их расчёсывает, как тщательно вплетает цветы в них. Забыл, насколько она хрупкая. И пускай её сердце вылечили, она всё ещё оставалось той самой маленькой и хрупкой девочкой, которая так неожиданно свалилась на Эрика, как снег на голову. Буквально! Ведь Вивиан такая белая. Эрик уже и это позабыл. Оба молчали. Эрик разглядывал дно чашки, что окрасилось в светло-коричневый. Вивиан разглядывала свои пальцы и думала о том, что сказала только что. Лавфулл нашла в себе силы на прощение. Так нужно. Она обязана. Тогда и Саммер простить нужно. – продолжает размышлять Вивиан. – Лолу. – Тебе идёт чёрный, – изрёк Эрик, угнетённый этим молчанием. Вивиан поставила его в положение нашкодившей собаки, которая валяется в ногах хозяйки, а та бросает ей кость. И тут скорее дело не во всепоглощающей любви. Тут дело привычки. Вивиан так горела их общением. Ещё с самой первой встречи. Вивиан так радовалась тому, что они оказались соулмейтами. Двумя людьми, чьи души были сотканы из частичек одной звезды. Но идиотское чувство юмора, которым обладает судьба, всё решило иначе. Не быть им вдвоём. И пора бы уже смириться. И Эрику всегда казалось, что ему будет легко сделать это. Но знать, что ты не можешь касаться другого человека, поскольку это может убить твоего соулмейта. Та ночь... Та проклятая ночь. То утро, когда Эрик увидел Лолу на своей постели. Он никогда не забудет тот ужас. Возможно, это было самое сильное чувство, самое страшное, самое удушающее чувство, которое он когда-либо испытывал. И он очень надеялся, что никогда не испытает подобного. И ведь Вивиан... Его хрупкая Вивиан. Он не мог думать о ней. Она ведь могла умереть. Та боль могла уничтожить её хрупкое сердце. Но, как это видно сейчас, доктор Флю - Бог. Не иначе. Будучи ребёнком, подростком, совсем юным парнем, Эрик наделал много ошибок. Вернись он сейчас с этим багажом знаний в прошлое, он бы многое исправил. Но эрудиты ещё не создали машину времени, посему Эрику придётся научиться жить с этим. И даже больше. Жить дальше. Смириться с мыслью, что Вивиан будет с другим. Не душой. Телом. Первое всегда будет принадлежать Эрику. – Не хочешь прогуляться? – только Вивиан могла вывести Эрика из хрупкого равновесия. Казалось бы, она должна злиться. Должна гневаться на Эрика. Ненавидеть его. Желать ему боли. Отомстить. Уничтожить. Но это же Вивиан. Маленькая противная девчонка, которая когда-то свалилась на него в дурацком зелёном комбинезоне. Которая подарила ему бабочку. Которая при каждой возможности влезала в личное пространство Эрика. Несла несусветную чушь и смеялась. Придумала их личный язык, который никто не понимал. Эрик нашёл ладонь Вивиан. Подушечкой указательного пальца вывел на тыльной стороне ответ: Д-А

***

Вивиан убедилась, что Огги крепко спит, и на цыпочках покинула дом, оставляя входную дверь открытой. Они ведь в Дружелюбии. Тут нет смысла запираться. Эрик ждал её на улице. Время перевалило за полночь. Костёр ещё полыхал, но дружелюбные мужчины уже начали собираться, дабы потушить его. Тут и там ходили люди. Никто не желал идти спать. Адреналин так и бурлил в крови, заставляя людей сидеть на улице, допивать напитки, громко смеяться и обсуждать прошедший праздник. Начало холодать. Вивиан прошла мимо Эрика и на секунду - всего на секунду - бесстрашному показалось, что Вивиан возьмёт его за руку, чтобы провести по пути, известному лишь ей одной. Но этого не случилось. Она лишь кивнула, и Эрик поспешил за ней. Шли они молча, наслаждаясь холодным ночным воздухом. Звёзды сияли так ярко, что Эрик весь путь не отрывал глаз от неба. Бесстрашие (как, и Эрудиция) - крытое здание. Он никогда не видел такого количества небесных тел. Вивиан привела его к амбару, что был выкрашен в красный цвет. Эрик никогда до этого не бывал на празднике Фракций, посему даже мысли не допускал, что жители Чикаго на ночь остаются в Дружелюбии. Он видел, как его товарищи располагались для сна: кто находил свободную комнату у кого-нибудь дома, кто решался спать прямо на улице. Свежий воздух и множество звёзд над головой. Что может быть лучше? Где-то вдали шли Куп и Лола, чьи родители были рады вновь видеть своих детей в доме. В их прежних комнатах. Эллиотт, тот самый задира, который до сих пор ходит с красными волосами, расположился у костра с остальными ребятами. Они шутили, травили байки и доедали остатки пирогов. Эрик думал о том, где ему искать ночлег. Конечно, логично было предположить, что он останется у Вивиан. Наверняка в её доме найдётся хотя бы коврик на полу. Но с другой стороны, в груди Эрика теплилось омерзительное чувство, которое не позволяло ему остаться у девушки на ночь. В амбаре их встретил Э́лдар. Один из танцоров Вив. Он стоял у стойла, расчёсывая гриву одной из лошадей. Тепло поприветствовал Эрика и помог дружелюбной снарядить коня. Эрик немного опешил, когда до него дошло, какую именно прогулку ему предлагала Вивиан. – Я не умею ездить на этих штуках, – сказал Эрик, наблюдая за тем, как Вивиан поглаживает чёрного коня. – Тебе и не придётся, – широко улыбаясь, ответила Ви, – я отличная наездница. Э́лдар вывел коня и помог Вивиан оседлать его. Затем он помог Эрику. Тот неуверенно качнулся в седле, не понимая, куда ему деть руки. Вивиан обернулась, мягко обхватила его руки и обвила вокруг своей талии. Эрик замер. Казалось, даже сердце биться перестало. В те годы они были лишь детьми и подростками. Сейчас каждый повзрослел. Не так сильно, конечно, но всё же многое изменилось. – Держись крепче, – шепнула Вивиан, – Пламя очень быстрый. Эрик не сразу понял, что Пламя - это имя коня. Крепче прижался к спине дружелюбной, обнимая её, но не слишком сильно. Всё ещё переживал, что сделает ей больно или вовсе задавит. Вивиан натянула поводья, и Эрик даже глазом моргнуть не успел, как они стремительно тронулись с места. Вивиан уверенно держалась в седле. Она действительно была отменной наездницей. А вот Эрику было некомфортно. И даже немного страшно. Пламя всё набирало скорость. Первая езда на лошади обернулась для Эрика приливом эйфории. В какой-то момент, когда первоначальное оцепенение прошло, на его смену пришло удовольствие. Хотелось, чтобы конь скакал ещё быстрее. Ветер обдувал их, застревал в ушах, но всё это было неважно. Эрик чувствовал себя свободным. Вивиан заливисто смеялась, но шум ветра глушил бесстрашного, посему он не мог наслаждаться её чудесным смехом. Пламя скакал по полям, по мягкой траве, а затем свернул куда-то в лес. Дорога стала неровной, повсюду валялись камни и палки. Ветки деревьев так и норовили выколоть тебе глаза. Или хотя бы оставить царапину размером с мост. Но по истечению двадцати минут Пламя начал замедляться. Эрик уже спокойно держался в седле. Прогулка выдалась отменной. Эрик даже не знал, что лучше: скакать верхом на коне, когда тот устраивает гонки с ветром, или же просто прогулка верхом, когда ты можешь поговорить со своим спутником, ведь ветер не оглушает тебя. – Одно из самых красивых мест во всём Чикаго, – прошептала Вивиан, когда Эрик заметил, что Пламя подвёл их к озеру. Бесстрашный понятия не имел, как спуститься с коня. А вот дружелюбная ловко спрыгнула. Вивиан завороженно глядела на водную гладь, в свете которой отражалась луна. Эрик принял героическую попытку слезть самостоятельно, но немного не рассчитал сил, запутался в седле и свалился. Вивиан вскрикнула: – Эрик! Ты в порядке? Тот лишь отмахнулся, мол, да-да, жив и здоров. Вивиан помогла ему подняться и отряхнуться. В целом Эрик не получил никаких серьёзных увечий. Вивиан схватила Эрика за руку и потащила к озеру. Бесстрашный слышал о нём, но никогда не видел. И даже мысли не допускал, что когда-нибудь сумеет лично лицезреть во́ды самого чистого источника воды́ в Чикаго. Виван села на сырую землю, не боясь испачкать платье. Эрик плюхнулся следом. – Здесь очень красиво, – шептала Ви, словно боясь спугнуть момент, – и очень спокойно. Эрик прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам девственной природы, до которой ещё не добрались человеческие ручонки: вода словно живой была. Она плескалась, так и заманивая ребят. Ветер играл с веточками деревьев, травой и цветами. Где-то вдали ухала сова. Совсем рядом пасся Пламя, который поедал траву, вилял хвостом и всем своим видом создавал шум, показывая, что он тоже тут. Мирное дыхание Вивиан, лёгкий аромат яблок, который исходил от неё. Жучки и сверчки, которые наполняли это место звуками, лишь дописывали картину. – Умиротворённо, – прошептал Эрик. В Эрудиции всегда было тихо. Единственными звуками являлись рабочие компьютеры. В Бесстрашии шумно. Люди постоянно орут, кричат, ругаются, дерутся. Эрик никогда не думал о Дружелюбии. Оно попросту вызывало раздражение. Даже после его знакомства с Вивиан. Даже после того, как они узнали, что предназначены друг другу судьбой. Эрик никогда не думал о Дружелюбии и о возможности стать членом фракции. Но сейчас, сидя на холодной и мокрой земле, слушая эти замечательные звуки, которые он наверняка больше никогда не услышит, сидя рядом с Вивиан, он понимал: всё могло бы быть иначе. Но не будет. Жизнь - это сплошные уроки, наполненные ошибками, которые уже нельзя исправить. Но можно научиться. И в будущем не совершать оплошностей. – Прости, – всё так же шептал Эрик, – я бы хотел многое исправить. В частности, своё поведение в детстве. Но таким меня вырастила Эрудиция. И я не знаю, что мне делать с этим. Вивиан сглотнула. Она тоже не знала. И вряд ли они когда-нибудь узнают. Разные фракции - это приговор. Она опустила свою ладонь на ладонь Эрика, большим пальцем поглаживая его костяшки. Сколько носов он разбил ими в старшей школе! Да, Эрику придётся всю жизнь извиняться за своё поведение! И за то, что он сделал с ней. Но Вивиан дружелюбная. Такова её суть. Это то, что ей сулит общество. – Всё хорошо, давай оставим всё это позади, – на глазах Вив слёзы, но она продолжает улыбаться, – возможно, это наша последняя встреча. Я хочу запомнить каждую деталь. – Нам придётся научиться жить с этим, – отвечает Эрик, – или же нам придётся всю жизнь провести в одиночестве. – Я готова. – заглядывая Эрику в глаза, произнесла Вивиан. – Для меня ничто и никто не имеет значение, кроме тебя и Огги. Эрик выдохнул, прикрывая глаза. – Может, есть какой-нибудь способ? – тихо изрёк он. – Наверняка есть. Мы ведь не единственные соулмейты. Должно же быть хоть что-то. Вивиан проглотила и этот ком. Она не может винить Эрика в том, что он не готов провести всю жизнь в одиночестве. Вдвоём им уже не быть. Нужно искать другой выход. – Можно спросить у эрудитов. У Купа, например. Или у кого-нибудь из лидеров, – Вивиан чувствует, как дрожит её нижняя губа. – Да, нужно, – поддакивает Эрик думая о том, что вряд ли существует лекарство, позволяющее соулмейтам касаться других людей. Но ведь они не единственные. Интересно, каково людям, у которых есть соулмейты, но они не знают об этом? Какой же ужас испытывает человек, когда его кожу обжигает страшное пламя, сжигает изнутри и снаружи, а он даже не понимает, что с ним происходит. Ни Эрик, ни Вивиан не хотят думать об этом. Разговор заходит в тупик, когда оба понимают, что не хотят сейчас обсуждать это. И вообще что-либо обсуждать. Именно сейчас, когда они вновь вместе, когда могут вот так сидеть и касаться друг друга, не хочется тратить время на разговоры. Хоть это и необходимо. Неожиданно Вивиан вскакивает на ноги и восклицает: – Давай купаться! Эрик вновь опешил. Как же быстро меняется настроение этой противной девчонки. Ну просто типичная дружелюбная. Вивиан, не стесняясь Эрика, начинает развязывать шнурки платья. – Прямо сейчас? – недоуменно спрашивает Эрик. – Без купальников? – Голышом! – изрекает Ви, широко улыбаясь и скидывая с себя платье. Эрик тут же закрыл глаза. Слух напрягся. Вот Вивиан босыми ногами шлёпает по воде, уходя всё дальше и дальше. Бульк! Эрик открывает глаза. На воде образовались круги, водная гладь мерцает. Вивиан нигде нет. – Ви? – на пробу кричит Эрик. Ничего. – Вивиан! Эрик поднимается на ноги, стаскивает с ног ботинки, снимает ремень, джинсы, футболку. На поверхности воды показались пузырьки. Эрик с разбега погружается в воду, плывя к центру, куда ушла Вивиан. Набирает воздух, ныряет. Ничего. Никого. Вивиан исчезла, словно призрак. Кислород заканчивается, лёгкие обжигает неприятная боль. Эрик всплывает. – Вивиан, чёрт бы тебя побрал! В эту же секунду за его спиной оказывается дружелюбная, которая прижимается к Эрику и звонко смеётся прямо в ухо. – Испугался, глупый мальчишка? – Противная девчонка! Я чуть не умер от страха! Вивиан заливисто смеётся, плещется в воде, подобно маленькому ребёнку. Вновь ныряет. И Эрик думает, что сейчас, когда она всплывёт, он её утопит. Вивиан вновь оказывается за спиной Эрика, мягко опускает ладони на его лопатки. Ощущает, как напряжён Эрик. Вивиан говорит одно, но её ловкие пальчики вырисовывают совершенно другие буквы: – Я отличная пловчиха! Я-Н-Е-Х-О-Ч-У-Ч-Т-О-Б-Ы-Э-Т-А Н-О-Ч-Ь-З-А-К-А-Н-Ч-И-В-А-Л-А-С-Ь Эрик оборачивается к ней. Глаза в глаза. Ладонь в ладони. Взгляд серых глаз невольно опускается на обнажённую грудь Вивиан. Эрик помнит, как она рассказывала, что после первой операции у неё остался шрам. Она тогда сказала, что он уродливый. Прошло достаточно времени для того, чтобы шрам зажил. Розовая полоска между грудями действительно смотрелась неестественно. Но это не вызывало у Эрика отвращения или ещё чего-то. Лишь трепетное желание защитить Вивиан. Его губы аккуратно коснулись шрама. Вивиан рвано выдохнула. Эрик физически ощущал, как сильно бьётся девичье сердце, которое он разбил. Затем Эрик поцеловал выше. Ещё выше. Сейчас его губы были у белоснежных ключиц. Шея. Рваный стон слетел с губ Вив. Подбородок. Щека. Висок. Лоб. Вивиан не выдержала этого напряжения, этого давящего чувства, этого возбуждения, что захлестнуло её с головой. Вивиан сама нашла губы Эрика, мягко целуя их. – Я тоже, – тихо выдохнул Эрик, прерывая поцелуй. Но лишь для того, чтобы вновь поцеловать Вивиан.