Да, да, это мой мальчишка...я знаю...

Господин Грач, директор школы №12, молча сидел за своим столом и чувствовал, как начинает дёргаться его левый глаз. Обычно у старика дёргался только правый, однако сегодня вторник, а вторник — день тяжёлый. — Эм… Фенрир, Мальчик на стуле перед ним поднял хмурые глаза, в которых так и читался возмущенный вопрос «Чего тебе надо?!». Господин Грач, уже привыкший к такому за три года, спокойно продолжил: — Не расскажешь, почему госпожа Коллинз опять привела тебя в мой кабинет? Фенрир Лафейсон, черноволосый мальчуган, сидевший перед ним, поднял взгляд и на секунду даже перестал пинать ботинком ножку директорского стола. Нервная система господина Грача тут же благодарно выдохнула, а левый глаз перестал дёргаться. Впрочем, не долго — мгновенье, и бумаги на столе вновь задрожали под аккомпанемент скрипучего дерева. — Не привела, а притащила, — угрюмо буркун третьеклассник, пока директор пересчитывал оставшиеся нервные клетки. — Эта ётунша мне чуть ухо не оторвала! Будто в подтверждение своих слов, мальчик ожесточенно потёр ладонью висок. Пребывание Фенрира Лафейсона перед директорском столом уже давно стало своеобразной традицией вторника. Не успевало пройти и десяти минут от четвертого урока, как дверь кабинета распахивалась с оглушительным грохотом, и на пороге появлялась мисс «я-знаю-лучше!», ведущая за собой ученика «нет-это-я-знаю-лучше!». Раньше господин Грач подскакивал как подстреленный, глядя на горящие глаза учителя истории, но сейчас, привыкши, он даже не вздрагивал. Старик ещё в прошлом году установил себе правило — «по-вторникам кофейная пауза переноситься на пятый урок», потому что, если госпожа Коллинз не найдет его в кабинете, то разгромит всю школу. А ему это не надо. Внезапно в дверь кабинета застучали, и господин Грач даже подпрыгнул от радости. — Войдите! — громко воскликнул он. Дверь открылась с тихим скрипом. — Добрый день, директор, — поприветствовал гость своим бархатным усыпляющий тоном и отвесил неглубокий поклон, — Пусть наша встреча и проходит в столь удручающих обстоятельствах, я все же рад видеть вас в добром здравии. — Могу ответить тем же, господин Лафейсон. Господин Лафейсон мягко улыбнулся. Отец Фенрира так часто посещал директорский кабинет, что уже давно вписался в окружающую обстановку. Высокий, черноволосый, всегда в деловом костюме и с тростью — он выглядел так, что некоторые легко могли бы перепутать его с профессором. И путали. Господин Грач до сих пор помнил, как пришедшая к нему в кабинет мать одной ученицы по ошибке стала обращаться к господину Лафейсону, а не к нему. А отец Фенрира даже не остолбенел, легко вписавшись в роль и немного разыграв бедную женщину. Актеришка из него, конечно… Господин Лафейсон последний раз окинул кабинет внимательными глазами и лишь теперь взглянул на сына перед директорском столом. Мальчик головы не поднимал, принявшись с ещё большим остервенением пинать стол. — Вы опять повздорили с госпожой Коллинз? — Угу. — Что на этот раз? Голос Локи Лафейсона был мягким, но господин Грач все равно незаметно поежился. Появилось чувство, будто где-то распахнулось окно. Фенрир наконец оторвал взгляд от пола и бросил короткий взгляд на отца. Директор уже давно подметил, что глаза у этих двоих совершенно одинаковые — светло-серые, иногда блестящие чем-то изумрудно-зеленым. — Что-то про Библию и Законы Хаммурапи. Не помню уже, — коротко буркнул третьеклассник и вновь принялся разглядывать половицы. Локи Лафейсон мягко кивнул. — Господин Грач, — обратился он к директору, — может вы объясните? — Кхм-кхм. Конечно, — директор предварительно прокашлялся, чтобы — ни дай Бог — не запнуться. — Сегодня, в районе одиннадцати тридцати, когда я работал у себя в кабинете, в дверь постучала мисс Коллинз, ведущая за собой Фенрира… — Тащущая, — сухо перебил мальчик. — Я говорю: она мне ухо чуть не оторвала. Господин Грач бросил на ученика строгий взгляд, но решил не зацикливаться. — Так вот. Мисс Коллинз сказала, что на ее уроке Фенрир опять начал спорить с учительницей, гневно отстаивал свою точку зрения и, что ещё хуже, — директор коротко посмотрел на притихшего мальчишку, — ну…вообщем… — Вообщем…? — Вообщем: он ее укусил. Для человека, узнавшего, что его сын кусает школьных учителей, Локи Лафейсон отреагировал на удивление спокойно. Вскинув брови, мужчина в ожидании посмотрел на сына. — Правда? — спросил он тоном, от которого даже господину Грачу захотелось выпрямиться и сесть ровнее. Но директор он или нет…? Фенрир все так же молча разглядывал пол. Не дождавшись ответа, господин Лафейсон пристукнул тростью и глаза у него сверкнули зелёным. — Фенрир, — его голосом можно было легко резать стекло, — я все-равно узнаю, с твоего согласия или без. И только попробуй соврать, мальчик — на каникулы отправлю к дяде. В глазах у третьеклассника тут же промелькнула искренняя паника и он бросил на отца короткий умоляющий взгляд. Мужчина стоял прямо, глядя на него сверху-вниз, и шутить явно не собирался. — Ну ладно…да, да, я ее укусил, — Фенрир выглядел так, будто его застали в лесу с лопатой, перчатками и огромным мусорным мешком. — Но она сама виновата! — Виновата? — Она пыталась отобрать у меня бабушкину книгу! Теперь господин Грач запутался окончательно. — Так, погоди, Фенрир, — попытался он утихомирить мальчишку, который так крепко пнул ногой стол, что тот чуть не развалился, — А теперь помедленнее и в подробностях. Фенрир бросил осторожный взгляд в сторону отца, потом на директора. Убедившись, что на директора смотреть безопаснее, он обратился именно к нему. — Ну, вообщем, — третьеклассник вздохнул, — я пришел на ее урок, сел за свой стол в конце и стал слушать. Но эту тему я уже знал и ётунша рассказывала так нудно, что мне стало скучно. Я достал бабушкину книгу, которую мне папа подарил, и принялся читать, — он вновь взглянул на отца и в серых глазах мелькнуло что-то виноватое. — Я…знаю, что ты говорил не брать её в школу и читать дома…но я… — Ближе к делу, — голос мужчины был все так же холоден. — Как ты ее укусил? — За руку. Сначала она увидела, что я не слушаю, стала задавать вопросы. Я на все ответил, не отрываясь от книжки, а потом она подошла, взялась за обложку и попыталась вырвать ее у меня из рук. Конечно я разозлился! — он оправдывался с таким искренним лицом, что директор даже пожалел Фенрира, — Я сначала просил ее отпустить, а потом пытался руками отнять бабушкину книгу, но она не слушала! И тогда я…укусил ее. Клянусь, директор, это получилось случайно! Я не хотел кусать ее грязные руки! Просто они оказались прямо передо мной и я… — Куда конкретнее? Мальчик слегка недоуменно посмотрел на отца, потом поднес собственную ладонь к зубам и укусил за большой палец. Локи Лафейсон смотрел с непроницаемым лицом. Честно, не будь директор связан обязательствами проф.совета, сейчас он беззастенчиво рассмеялся бы в голос, а так только едва различимо прыснул. — Что ж, я услышал все, что хотел, — глаза Лафейсона-старшего переметнулись на директора и сверкнули зелёным. — Будьте уверены: я приму меры, чтобы мой сын впредь не кусал учителей. Однако и мисс Коллинз стоит уведомить, что силой отбирать чужую собственность слегка неверное решение проблем. Доброго дня. И не успел господин Грач даже рта открыть, как мужчина схватил своего сына за шкирку и оба они скрылись за дверью.

***

Идя по улице мимо высоких однотипных домов, Локи Лафейсон в который раз спрашивал, за какие такие грехи ему на голову свалился именно этот мальчишка. Сын был точной его копией, неплохо осваивался с магией, но беспросветная жизнь в Мидгарде явно повлияла на некоторые из его важнейших жизненных установок. Например Локи в детстве никогда не опускался до того, чтобы кусать своих учителей, и вместо этого пришпиливал их к потолку до конца занятий. И никогда не пинал столы, даже если был разбит и обижен. И, тем более, он никогда не любил этот мерзкий замороженный лёд, который делали смертные и который сейчас с удовольствием уплетал его собственный сын. Ох, Один, и это ему предначертано проглотить солнце…?! Да где же он свернул не туда…? — Каникулы проведешь со мной в Асгарде, — сказал Лафейсон сыну, ровно отстукивая тростью по мостовой. — Пора показать тебе, что значит быть из рода Богов. Фенрир, ты внук самих Лафея и Одина, мой единственный сын, как ты можешь… — Да успокойся, пап. Я не настолько глуп и бездарен, — простодушные слова мальчика заставили Локи встать посреди тротуара. Бог обмана саркастично выгнул бровь. — Поясни-ка. — Ну, понимаешь, пап, — Фенрир хихикнул с интонацией достойной истинного Лафейсона, — я же не мог преподать ей урок в классе, заполненном смертными. Так что мне действительно пришлось укусить ее, чтобы выбраться. Зато потом, — в его глазах тоже заблистели изумруды. — Думаю, скоро директор обнаружит мисс ётуншу по-колено увязжей ногами в полу. И это в буквальном смысле слова. Ее, конечно, вытащат оттуда, но не скажу, что мисс ётунша оправится окончательно. Ухмылка на измазанных мороженным губах сына подняла в груди у Локи тяжелую волну гордости. Усмехнувшись и отвесив Фенриру шутливый подзатыльник, он пообещал себе больше никогда не спрашивать, откуда на него свалился этот мальчишка. Это его мальчишка. Точно его мальчишка.