И грянул гром

Пов Гермиона Холодно, как же блядски холодно. Гермиона искренне считала, что правило Дурмстранга - никакой бытовой магии для старшекурсников - излишне строгое. В целом, подход «мы выращиваем бойцов, а не изнеженных сыкунов» - цитата Каркарова, она полностью разделяла, но сейчас, конкретно сейчас, в ублюдском феврале, можно было бы и сделать какие-нибудь поблажки для студентов. Идиотское правило распространялось на любую магию, даже на свет. Поэтому Гермиона сидела на ковре, придвинувшись к камину, насколько позволял жар, от пламени и пыталась читать книгу о магических артефактах. Это можно было бы сделать и завтра, при свете дня, но книга очень нужна не только ей, но и Драко. За прошедшую неделю он постоянно околачивался рядом с Гермионой, мотивируя свое присутствие дословно: «То, что ты первая добралась до книги, не делает тебя ее владелицей. Мне нужна информация, и я не намерен получать отработки у профессора Старикова только из-за того, что ты не хочешь делиться» Когда он произносил подобные фразы, он всегда подходил слишком близко - а последние слова почти шептал ей в ухо. Поэтому она хотела как можно быстрее закончить свой проект и перестать взаимодействовать с Малфоем так часто. Из-за дискомфорта в дележке книги, конечно, а не из-за его дурманящего запаха и сексуального шёпота. Да, только из-за неудобства. Думать о нём тоже хотелось бы перестать, кстати. Атмосферу в комнате многие бы назвали романтичной: мягкий ковёр, свет от камина, потрескивание поленьев, вой вьюги за окном. Только вот Гермиона и романтика - понятия из разных миров. Она боец, умный маг, воин, но романтика не для нее. Любая романтика, даже если говорить про отношения, то в них ее тоже нет – нет отношений, собственно нет и романтики. А когда плоть взывает к ней, то она внемлет и берет свое. Да, именно берёт. Все ее немногочисленные партнеры чувствовали, что это она их имела, а не они её. На самом деле, ирония в том, что Гермиона была бы не против подчиниться: мысль о том, что кто-то будет давать ей приказы, наказывать и поощрять, безумно ее возбуждала. Вот только она не могла подчиниться слабому партнеру. А единственный человек во всей школе, который стоял наравне с ней, — это Драко ебучий Малфой. На самом деле, Малфой и Грейнджер хорошо ладили – часто работали в паре на уроках, а их совместные спарринги можно было назвать искусством, так тонко они чувствовали друг друга. Тогда что её так раздражало? Всё просто – он хотел её, а что Малфой хотел, то он всегда получал. Гермионе нравилось быть той, которая выбивается из этого списка, той, кого он ещё не заполучил. Но в последнее время, после частого нарушения ее личных границ, после его шепота, запаха, взгляда она знала, что рано или поздно это непременно случится и вот именно это знание её и раздражало. Гермиона видела, как они чувствуют друг друга, как взаимодействуют их тела в бою – слажено, идеально. Было бы глупо не представить их работу в другой плоскости, а Гермиона никогда не была глупой ведьмой. Если бы Драко проявил чуть больше настойчивости… Был ли виноват камин или мысли о Драко, но Гермиону бросило в жар и нарастающее возбуждение. «Да, почему бы и нет, это определённо хороший способ согреться» - Гермиона отложила книгу и облокотилась на угол кровати. Одной рукой она провела по стройному телу вниз, затем вверх, остановилась на груди и слегка сжала её. Представляя взгляд Драко на себе его дерзкую ухмылку, Гермиона приоткрыла рот и облизала пальцы левой руки. Она представила Малфоя в парадной форме Дурмстранга, сидящего на стуле, смотрящего на нее жадным взглядом и низким голосом отдающего ей команды. - Вот так Грейнджер, больше слюны. А теперь опусти пальцы на клитор. Из губ Гермионы вырвался стон, и она поспешно выполнила воображаемый приказ, медленно водя по клитору смоченными пальцами. Одеяло спало с ее плеч, девушка шире расставила ноги, и ночная рубашка, съехав набок, оголила её грудь. В этот момент в дверь постучали и, не дождавшись ответа сразу вошли. Черт, ебучие замки, она все время забывает запирать их! Пов Драко Ебать как холодно. Как вообще можно функционировать в таком холоде. Думать о чем-то не получалось от слова совсем. Хотя об одной конкретной вещи Малфой мог думать постоянно. Он хотел Грейнджер. Не то чтобы он был обделён вниманием девушек, наоборот, этого внимания было слишком много. Но Гермиона это другое, ему хотелось… хотелось получить её. Это как награда, как выигрыш в лотерею, как джекпот. Она равна ему во всём и его это бесит и безумно заводит. И самое главное, он видел, что Грейнджер его тоже хочет. Но это была их игра. Их чертовски длинный, затянувшийся, блять, танец длиной в 5 лет. Когда Драко напирает, но несильно, Гермиона уворачивается, но не отказывается. В последний год воздух между ними искрился, как перед грозой, а это значит, что рано или поздно должен будет ударить гром. При мыслях о Грейнджер рот Драко наполнился слюной, а член напрягся. Он хотел её, хотел попробовать её на вкус, хотел увидеть, как она кончает, как отдаётся ему и как сам сдаётся ей. Кстати, он так и не забрал у Гермионы книгу, очередной повод увидеть её. Постучав для приличия в дверь, он по привычке толкнул, зная, что если хозяин не хочет никого впускать, то чары не позволят открыть дверь. Но он забыл о магловских замках. Мерлин, как хорошо, что он забыл об этих чертовых замках. Драко вошёл в комнату и провалился в свою самую смелую эротическую фантазию. Гермиона лежала на ковре, широко расставив свои длинные ноги. Пламя из камина ярко освещало её голую грудь и стоящие от возбуждения соски. Проследив глазами за второй рукой он громко сглотнул. Грейнджер лежала на ковре и бесстыдно удовлетворяла себя, не прекращая даже сейчас, когда он зашёл в комнату. И как же это чертовски горячо! Вопросительно подняв одну бровь, Гермиона ждала его следующего шага. - Можно присоединиться? – хрипло спросил Драко. - Смотреть, но не трогать, – с вызовом ответила Гермиона. О, эта женщина! Она будет командовать и дразнить его до конца. Но ничего, Драко терпелив, он получит своё и за всё отыграется. Малфой небрежно облокотился о стенку и скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как девушка слизнула влагу с пальцев, провела ими по соску и стала медленно опускать руку вниз. Гермиона не сводила с него взгляд. Малфой не выдержал и пяти секунд. Он приспустил пижамные штаны, сжав свой член через боксеры и немного потер головку. Пов Гермиона Мыслей нет. Пусто. Она наблюдает за тем, как Драко начинает медленно и тягуче себе дрочить. Видно, как он возбужден, как капает смазка с головки члена, и Малфой дразняще проводит по ней большим пальцем. Рот Гермионы приоткрывается в шумном выдохе, она хочет провести языком по стволу, слизать все капли, почувствовать вкус его возбуждения. Но Гермиона не сделает первого шага, не сейчас. Особенно не сейчас. Ее смазка стекает прямо на ягодицы, Гермионе необходимо, чтобы Драко вошел в неё, сделал что-нибудь. Но Малфой строго следует её указаниям «смотреть, но не трогать». Тогда Грейнджер решает войти в себя двумя пальцами, чтобы подразнить его. Она опирается на локоть, выгибает спину и медленно вводит пальцы внутрь себя, смотря прямо в глаза Драко. Из его горла тут же вырывается рык, убрав руки со своего члена, он падает перед ней на колени: - Останови меня сейчас, иначе я не смогу сам. Гермиона кладет свои пальцы ему в рот, и Драко со стоном облизывает их.