Пару тяг до твоего сердца

      Артем шагнул к машине. Высокая фигура опиралась на капот, а в пальцах тлела сигарета. Наконец, подойдя еще ближе, можно было рассмотреть улыбающееся лицо Глеба. Волосы у него были влажные, будто обладатель только недавно вышел из душа. Свисая, они обрамляли его лицо, слегка завиваясь, а несколько робких капель разбились об дорогую футболку. В глазах были искры, а от него самого исходил шлейф дорогого одеколона. Он поднес фильтр к пухлым губам и затянулся, все так же расплываясь в улыбке. — Будешь? — спросил он, оторвав сигарету от губ и протянув ее застывшему в смятении юноше. Будто выйдя из транса, Кулик сжал губы в полосу и, пробежавшись гневным взглядом по фигуре, остановился на глазах. — Ты на свидание собрался? — грубо высказался шатен. Фараонович лишь усмехнулся и, выкинув окурок, прошел к двери переднего пассажирского сидения. Поклонившись, он открыл дверь и протянул руку к Артему, но тот лишь резко отпихнул ее. — Блять, я сейчас домой поеду. — Да всё, расслабься, Лалли. — Я ухожу. Артем развернулся и направился к дверям аэропорта, откуда он сам недавно вышел, самолично в тот момент подписывая смертельный договор. Но тут его резко остановили, схватив за верхнюю петлю рюкзака. Воздух из легких выперло, сдавив грудь болью. Лямки рюкзака впились в плечи. — Успокойся, малышня. За спиной послышался звук хлопка двери и рев заведенного автомобиля. Кулик повернул голову. Голубин смотрел прямо на него. — Ну? Ты едешь? Или тебя снимать надо? Взвесив все за и против, Артем все же коснулся двери и открыл проход в кожаный салон. Признаться, он раньше никогда не катался на кабриолетах, да что там — прокатиться на любой машине всегда было тем еще развлечением. После замечания про Темин незастегнутый ремень, Фара резко крутанул руль и выехал с парковки, параллельно залипая в телефон. Шатен еще какое-то время в стрессе разглядывал парня за рулем, показывая всем своим видом недоверие и презрение. Тот спокойно управлял машиной, держа левую руку на руле, а правой набирая что-то в мессенджере. Его густые ресницы подрагивали от ветра, а четкий профиль отражал умиротворение. Он по памяти останавливался на всех светофорах, успевая даже обгонять некоторые машины. Уровень терпения достигал своей финальной точки. — Тебе нормально? Глеб с удивлением глянул на пассажира. — Извини, тебе поставить какую то музыку? — всё ещё не слишком вдупляя, спросил блондин. — Да, чтобы я успокоился и не думал о том, что рядом со мной сидит самая настоящая язва в ее финальной стадии. — Могу асмр включить. — Боже, — Артем вскинул руки, позже зарываясь в них, пряча глупую улыбку. После минутного копошения с колонок послышался знакомый мотив. Захотелось смеяться от глупости ситуации. Московские огни становились все ближе, ослепляя своим светом, а ветер загонял прохладный воздух через открытую крышу, играясь с волосами. Повернув голову, Кулик откровенно заржал, замечая, как невозмутимо, отложив телефон, Глеб достает сигарету из пачки. — Moscow never sleeps, серьезно? — все еще не веря своим ушам и продолжая не скрывать улыбки, спросил юноша. — Тебе не нравится? — Нет, просто не ожидал. Артем протянул руку и забрал упаковку новенького Ротманса из хвата водителя. Зажав сигарету между губ он выудил зажигалку, которая мирно покоилась в пачке. На светофоре Глеб наклонился в сторону парня, подстраивая сигарету ближе к жиге. Смекнув, Кулик крутанул колесико и поджег сначала его сигу, а потом и свою. Машина снова тронулась, а Москва становилась все ближе с каждой минутой. Силуэты многочисленных многоэтажных домов расплывались в табачном дыме. Приятная мелодия была усладой для ушей, а слова символизировали свободу и легкость. Открыв окно, Тема чуть вытянул голову, позволяя скорости ветра обдувать его довольное лицо. Свежий воздух освобождал, снимая кандалы с его сердца. Эта жизнь была только его, и клал он хуй на всех тех, кто захочет ему перейти дорогу.

***

Артем был как ребенок. Своими глазами — пуговками он рассматривал каждый дом. Все это вызывало в нем детский восторг, хоть он и старался не показывать этого. Голубин иногда посматривал на него из-под тишка, завидуя такой детской радости. За острием колючек прятался мальчик, переживший очень многое для своего возраста. Блондин сильнее сжал руль, открывая взору побелевшие костяшки на худых пальцах. В свои двадцать у него было все, о чем он и мечтать раньше не мог. Сможет ли Глеб так же помочь этому парню? Он сделает всё. Он бросит на это все силы. — Ну что обезьянка? Давай оставим экскурсию по столице на другой день? Артем с трудом оторвался от вида ночного центра Москвы, всё еще витая в облаках. Всего пару минут назад он увидел знаменитые башни Кремля. Даже из салона автомобиля, проезжая мимо, это вызвало у него бурю эмоций. Раньше он видел Кремль только через экран старенького телевизора, когда по всей огромной Рашке звучали тосты и хлопки открывающегося шампанского. Он пару раз хлопнул глазенками и попытался связать чёткое предложение. — Эээ… Да? — пропуская глупое прозвище мимо ушей, ответил Шатохин. Глеб усмехнулся в своей любимой манере и свернул на дорогу к Курсовому переулку, о чем гласил огромный синий указатель. Когда дорога стала менее загруженной, чем в центре, Артем ощутил тягучую усталость, которая растеклась по всему его телу, проникая в каждую клетку. Глаза слипались, а взгляд мутнел. Соображать становилось все труднее. Царство Морфея затягивало его в свои объятия, успокаивая и убаюкивая. Дернулся он от ощущения чьей-то руки на своем плече и шепоте возле уха. — Приехали. Кулик протёр глазницы и сонно осмотрелся. Они были на подземной парковке, где всюду блистали намытые дорогие тачки. Значит уснул. — Давай, пошли, — раздалось где-то поодаль и тут же эхом прокатилось по помещению. Артем вышел, а если точнее — выполз, чудом не упав. Прозвучал звук закрытия, и машина, у которой уже была натянута крыша, осталась ожидать своего следующего путешествия. Глеб направился к лифту и, нажав на кнопку этажа, снова залип в телефон. Свой же телефон шатен видеть не хотел. Мобила давно уже покоилась где-то на дне рюкзака, и трогать этот ящик Пандоры желания не было. Рано или поздно ему придется это сделать, но точно не сегодня. Он в полудреме облокотился на стенку лифта, изредка моргая, чтобы не уснуть прямо здесь. Лифт остановился, открывая взору просторный коридор. Артем попятился, увидев дорогущие хрустальные люстры и две большие дубовые двери, расположенные друг на против друга в концах коридора. Пол был мраморный, а его чистота позволяла ходить босиком. На свободной стене висела большая картина в старой позолоченной раме. Фараонович выскользнул из лифта, не прекращая с кем-то яро переписываться. Лицо его было слегка напряженным. Шатен приостановился и взглянул на полотно, пытаясь вникнуть в ее смысл. На сонную голову думалось туго, поэтому, оставив это дело на потом, юноша догнал звезду. Пощупав карманы, Голубин достал связку ключей и вставил один в замочную скважину, пару раз повернул и дернул за массивную ручку. Дверь поддалась, но по мере ее открытия захлопнуть ее хотелось все больше. Переступив порог, в нос ударил аромат ванили. Запах был дорогой, тяжелый, но одновременно явно подходил под это место. Ваниль мешалась с алкогольными нотами, а затем послышался кедр, даже ноты ладана были узнаваемы. Артем взглянул на столик, расположившийся в прихожей. Там стоял ароматизатор для дома, запах которого шатен уже успел распознать, валялась расческа и прочая мелочь. Сама прихожая была небольшая, будто бы сразу приглашая гостя узреть все прелести квартиры. Фараон за его спиной уже давно убрал телефон и наблюдал за реакцией юноши, плохо пряча улыбку. Шатохин скинул кеды в угол, куда следом отправил и тяжелый рюкзак. Расправил плечи и неуверенно прошел вовнутрь, стесняясь своих застиранных носков, которых этот пол явно никогда не видел. Ему открылась огромная комната с французскими окнами. Они заменяли целую стену, размеры которой невозможно было отмерить взглядом. За панорамные окнами уже светало, а розовые лучи блестели на поверхности реки. Редкие машины проезжали за окном. Все еще ощущая себя во сне, Тема оглядел всю комнату. Справа располагалась кухня с мраморными столешницами и большим островом, на противоположном конце висела плазма таких размеров, что глаза лезли на лоб. Напротив телевизора был массивный диван, усыпанный подушками и с шерстяным пледом на спинке. У соседней стены стоял книжный шкаф. Удивительно, по Фаре и не скажешь, что тот много читает. Сама квартира была в серых тоннах. Она не была слишком темной благодаря окнам, но и светлой ее назвать язык не поворачивался. — Спать будешь тут, — Голубин указал пальцем на диван и прошел к кухне, параллельно закидывая вещи на остров. Блондин открыл холодильник и, поглядев на полки, поспешил закрыть. — Готовить я не особо умею, да и не люблю, поэтому либо доставка, либо завтра едем в продуктовый. Голубин стащил красное яблоко с подноса, который Артем сначала не заметил, с хрустом откусил и уставился на сбитого с толку парня. — Хочешь есть? Можем заказать. Тут японский рестик круглосуточный недалеко. Есть можно, — он еще раз откусил яблоко, не отрывая взгляда от парня. Кулик, все еще прибывая в трансе, с задержкой отрицательно мотнул головой и опустил взгляд. — Не, я бы сейчас лучше спать завалился. — Окей, — Фара равнодушно кивнул. Владелец квартиры отложил яблоко и прошел в другую комнату. Через пару минут из дверей показалась гора подушек, одеял, наволочек и прочих спальных принадлежностей. Глеб оставил вещи на столе и подошел к дивану, расправив его легким движением руки. Теперь на месте дивана находилась двуспальная кровать, размерам которой уступали все четыре койки из детдома, составленные вместе. Звезда расстелил наволочку, отправил к ней подушки, набитые гусиными перьями и пуховое одеяло. — Вон та матовая стеклянна дверь — ванная комната. Отдыхай, — Голубин забрал свое яблоко, еще несколько вещей со стола и ушел в другую комнату, закрыв дверь. Артем остался совершенно один, все еще потрясенный, в комнате, где из огромных окон лился свет утреннего солнца, которое уже доставало до московских крыш и норовилось залезть в каждый дом, чьи обитатели мирно сопели, нехотя ожидая своих рабочих смен.

***

Глаза чуть приоткрылись. Комнату уже вовсю освещал дневной свет. На стене все еще висела плазма, отражая комнату. Белое хлопковое постельное бельё приятно окутывало кожу. Шатен не помнил, как избавился от футболки и штанов, но это не играло особой роли. Он слабо улыбнулся. Возможно, он сделал правильный выбор и они с Глебом смогут стать друзьями? Он иногда бывает и нормальным. До уха начали доносится голоса. Распознать их было трудно, поэтому Артем снова прикрыл глаза, желая снова пасть в дремоту. Он любил сон. Все плохо? Спи. Все заебись? Тоже спи. В детдоме долго поспать удавалось редко, поэтому каждая минута лишнего сна дорого ценилась. Резкий звук заставил поднять торс с кровати. Кулик, окончательно проснувшись, оглядел помещение. К нему грозовой тучей надвигалась копна светлых волос. Тёма рассмотрел парня, который уже стоял напротив. Спальные штаны, скрывающие худые костлявые ноги, голый торс с россыпью различных татуировок и влажные пряди. Почему он всегда с мокрой головой? По виду Фараоновича можно было сделать вывод, что тот давно уже бодрствует и он явно чем-то пиздец, как не доволен… — Блять, Артем, что за пиздец! — В полукрике произнес блондин. Артем округлил глаза и с непониманием уставился на мужчину. — Блять, — уже более тихое, прикрывая лицо руками, — я думал ты уже взрослый и ответственный парень! Как же я, сука, ошибался! От таких пылких разговоров Кулик и сам начал нагреваться. Он встал со своего лежбища и подошёл ближе к собеседнику. Фараон был на голову выше, и эта разница в росте только нагнетала атмосферу. — Да о чём ты? — Как же я ошибался, — Глеб лишь с силой сжал свои виски, пальцами оттягивая пряди. — Да ты блять можешь объяснить, в чем дело?! — заорал Артем, с силой отцепив его руку от лица. На бледной аристократичной коже звезды явно останутся синяки. Не хватало им еще подраться прямо тут, сбивая все дорогие вазы и сметая полки. Глеб посмотрел прямо в голубые глаза и пододвинулся еще ближе. Его ноздри расширялись от частых вдохов. — Почему ты ушел, никому не сказав? — блондин, поймав удивленный взгляд парня напротив, поспешил продолжить, — Ты, блять, понимаешь, что ты все еще несовершеннолетний и находишься под опекой государственного учреждения? Пока тебе не исполнится 18 ты должен информировать всех, — он сделал яркий акцент на этом слове, — всех, сука, о каждом своем шаге. Я еще дурак, решил, что тебя отпустили без всяких вопросов. Ты поставил под угрозу в первую очередь самого себя! Ты не можешь просто делать все, что тебе вздумается! — Лучше замолчи, — яростно прошипел Артем, стискивая зубы изо всех сил. — Нет, я продолжу. Ты блять думаешь, мне приятно просыпаться от звонков менеджера, которая в трубку мне орет о пропаже некого Шатохина?! Какой же ты всё-таки ребенок. — Завали свой ебучий рот! Ну ты и истеричка. Думаешь, можешь стоять тут и отчитывать меня, как провинившегося мальчика?! — Кулик крутанулся на пятках и зашагал к ванной комнате. Он с дури захлопнул дверь, отчего та, из-за своего хрупкого материала, пустила вибрацию. — Да могу! Ты находишься в моей… — послышалось за дверью. — Да-да! Сходи нахуй! Прерывисто дыша, шатен облокотился на стену. Мысли смешались, а пульс танцевал чечетку. Юноша старался концентрировать все свое внимание на дыхании. Руки затряслись, а глаза начало щипать из-за подступающих слез. За дверью послышалось шумное копошение, а затем и щелчок входной двери. Неужели он съебался? Скатившись на пол, Артем обхватил руками голову. Конечно, в глубине души он понимал, что Глеб прав и выговор он получил тоже заслуженно, но уж лучше Кулик сдохнет, чем признает его правоту. После прокрутки последних событий, совесть начала бить во все колокола, а парню оставалось лишь закинуть голову и тяжело вздохнуть. Еще какое-то время отсидев так на полу и почувствовав, как сквозняк надувает спину, Тёма поднялся и перед выходом взглянул на широкое зеркало. С отражения на него глядел низкий парниша. Детская припухлость до конца ещё не сошла, а глаза были слегка красноваты, из-за струйки слез, которую он все же пустил. Артем постарался поскорее отвернуться и не лицезреть это ненавистное ему лицо. Он вышел, твёрдо намереваясь расхлебать всю ту кашу, которую он заварил. Поискав в темном коридоре свой рюкзак, парень пару раз запнулся об многочисленную обувь своего соседа, чуть не наступив на какие-то папки. Чертыхнувшись, он вернулся обратно в зал и перевернул весь рюкзак в попытках найти телефон. Обнаружив средство связи, Кулик постарался его включить, но у батареи сегодня были явно другие планы. Еще потратив какое-то время на поиск блока питания, шатен все-таки смог поставить телефон на зарядку. Он постучал пальцами по столешнице, устало опустив голову. Ситуация явно оставляла желать лучшего. Он один. Заперт в квартире в центре Москвы. Отлично развил свою карьеру и попал в рабство. В комнату проникали московские лучи солнца. В большом помещении было слишком пусто и одиноко. Только сейчас Артем услышал терпкий запах кофе, который заполонил собой всевозможное пространство. Видимо, Глеб успел насладиться кружкой перед уходом, пока его эмоционально нестабильный подопечный сидел под дверью. Юноша сам бы сейчас не отказался от горячего напитка, но лазить по шкафам в чужом доме он ни за что не станет. Включившийся телефон поприветствовал владельца вибрацией. Разблокировав, Кулик сразу наткнулся на миллионы пропущенных звонков и сообщений, которые затормаживали функционал устройства. Большинство уведомлений принадлежали Юрке — ему Артем и решил набрать в первую очередь. Телефон сразу же подняли. На другом конце с минуту была тишина. — Объявился, — наконец послышался обиженный голос друга. — Юр, — выдохнул шатен. — Меня даже не интересует, почему ты мне не сказал, скажи сначала, как ты? — Все в порядке. Ну почти. Я тебе все объясню. — Уж постарайся. И Артем рассказывал. Рассказывал в подробностях, пуская в ход шутки и даже стёбы. Ему было приятно поговорить с человеком, который всегда его принимал и понимал. Их дружба давно уже переросла в братство. Он долго извинялся, пару раз даже всхлипнул. — …И я боялся, что ты обидишься на меня. Я не хотел соглашаться, потому что это была твоя мечта, не моя. — Думаешь я без подачки Фараона не взлечу? — послышалась усмешка, и шатен ненароком вспомнил хитрую улыбку друга, — Встретимся на сцене Олимпийского. — Заметано, — Артем улыбнулся, словно отведал вишневого пирога. — У меня скоро деньги закончатся на телефоне. Как там Ленин? Готовит мне клетку? — Да побесился и остыл. Я ему вечером показал ту твою записку, а на следующее утро он уже звонил всем менеджерам Фараона. Короче, всей ситуации я не знаю, но они там между собой всё порешали. Ты ему позвони потом. — Спасибо. — Кстати я сегодня иду на свидание, — протянул Юрка с акцентом Чеширского кота из детской сказки. — О нет, я даже слышать не хочу. Всё, я кладу трубку. — Люблю тебя, брат. Береги себя. — И я тебя, — юноша выдохнул и нажал на отбой. Затем последовал звонок директору и тирада от собеседника об ужасном поведении и безрассудных поступках. Артем узнал о себе много нового, не особо приятного, но по итогу остался доволен. Ему разрешили остаться в Москве, если тот будет сообщать о каждом своем передвижении. Кровно поклявшись в повиновении, он отделался от мужчины. Время походило к обеду и живот запел баллады о голоде. Оказалось, он потратил много времени на прояснение всей ситуации. Артем не забыл и про Гришу с Максом. Отправил им пару сообщений и мемов из рандомного паблика. В голову резко заползли мысли о Глебе. Совесть победно показала шатену язык, и тот решительно стал придумывать что-то наподобие извинений. Куда, кстати, эта блондинка запропастилась? Сто процентов на подкрашивании кончиков. Время шло, есть хотелось сильнее. Артем всё же сдался и открыл холодильник. Полки были пусты, и лишь в дверце стояла открытая бутылка вина и взбитые сливки. Юноша усмехнулся такому специфичному набору. Интересно, с кем он пил это вино и с каких частей тела слизывал сливки? Вмиг он задумался о пассиях звезды. О том, как долго они здесь находились и с какими лучами солнца тот их провожал. Под каким предлогом они здесь были и что говорил им Глеб на прощание, глядя в полные глаза надежды. По последним сведениям, у звезды нет постоянных отношений, да и будь они, стал бы Голубин звать Артема к себе? Отмахнувшись от мыслей, он достал сливки. В своей жизни ему так и не удалось попробовать это сладкое нечто. Разглядев упаковку, Кулик неуверенно закинул голову и выдавил воздушный десерт. Сливки заполонили рот, и он с набитыми щеками всё проглотил. На языке чувствовался сладкий молочный жир. В целом, ему понравилось, возможно, он не отказался бы и от повторной пробы, но все же решил поставить сливки на место. Утолить голод Артем не смог, поэтому вспомнил о своей курилке. Снова распотрошив свой бедный рюкзак, юноша отправился на поиски балкона или хотя бы открытого окна, побоявшись курить в помещении. Шатен облапал все занавески, в попытках найти балконную ручку. Отыскав дверь в конце комнаты, он решил захватить с собой какое-нибудь чтиво, поэтому заглянул на книжную полку, где ему давно уже приглянулся роман «1984». Стащив книгу, Кулик вышел на небольшой уютный балкончик. Посреди стоял кофейный стол с двумя ажурными стульями. Окна на балконе были в пол, примерно так же, как и в комнате. Солнце нагрело воздух, поэтому находится там было одно удовольствие. За пределами балкона ездили машины, а река отражала вечерние лучи. Артем уселся на стул и погрузился в чтение, изредка затягиваясь электронной сигаретой.

***

Вечерело. Солнце уже касалось горизонта. Глеба все еще не было, и Кулик начинал переживать. Он давно ушел с балкона и сейчас лишь смотрел новости, располагая свои кости на диване. Пальцы так и норовили зайти в нелюбимый диалог и написать скомканное «ты где?». Когда прошел еще один час, Артем не выдержал и стал расхаживать по комнате, нервно отмеряя ее шагами. Ну а что он хотел? Сам нахамил, так теперь еще переживать начал. Нет, переживал Кулик точно не за Голубина, тот взрослый парень, сам разберется. Он волновался больше за самого себя, ведь если что-то случится с этим недо-Глебом, кто пойдет спасать бедолагу Артема? От мыслей его оторвал звук ключа в замочной скважине. Через минуту в коридоре нарисовался человек. Шатен замер, вглядываясь в темноту. Свет включился и осветил гостя. Фараон стоял в своей любимой вальяжной манере. Он был облечен в черные свободные брюки, на плечи был накинут пиджак. В его руках были огромные пакеты: несколько оранжевых с кричащей надписью «ЦУМ» и пару крафтовых, похожие на заказ из ресторана. Пальцы с перстнями стали волнительно перебирать ручки мешков, увидев обескураженного кудрявого парня напротив. Потупившись в прихожей, Глеб снял лаковые ботинки и прошел в комнату. Он поставил пакеты на стол, оставив Артема за своей спиной. Блондин не решался повернуться и смог лишь опустить голову. Минута. Две. Никто не хотел начинать тяжелый диалог первым, а ведь Шатохин весь день убил на текст с извинениями. — Глеб, я… — Прости, я повел себя, как мудак, — перебил его Голубин. — Нет, это я натворил кучу дел. Подставил тебя. Фараонович повернулся, облокотившись на остров, посмотрел прямо на юношу перед ним. Позднее солнце оранжевыми лучами освещало подростковое лицо. Нос пуговкой, немного веснушек, большие глаза, обрамленные светлыми ресницами, поджатые губы, волны волос, спадающие на лоб. Не сдержав смешка от такого невинного вида, он опустил голову. — Ладно, мы оба не подарок. — Это точно. — Эй, это я чтобы тебя не обидеть себя приплел. Шатохин расплылся в улыбке. Видимо, долгое расставание хорошо на них подействовало. Вспомнив о чём-то, Глеб снова вернулся к своим пакетам. — Так, тут еда из японского рестика. Не знал, че ты будешь, поэтому взял лапшу и разные добавки на выбор. Артем, заинтересовавшись, подошел ближе, забирая пакет. Он уселся на барный стул и стал раскладывать содержимое на поверхность. Голубин же переключился на оранжевые пакеты. — Там моя филадельфия и салат с тунцом. Если хочешь, ешь. Я пообедал на студии, — не отрываясь от просмотра длинного чека, произнес Голубин. Услышав о студии, шатен поднял на него глаза. Решив спросить об этом позднее, он сконцентрировался на блюде. — Что в пакетах? — спросил юноша, попутно заправляя лапшу соусом. — Стволы. Шатен поперхнулся долгожданной едой. Он перевел взволнованный взгляд на блондина. Тот улыбнулся, оголяя кривоватые зубы. — Шучу, там твоя одежда. — Уж лучше бы стволы. Я в таких безвкусных пакетах шмотки не таскаю, — со стебом произнёс Шатохин, снова опуская свой взгляд на лапшу. Голубин отложил чек и присел рядом. Отыскав свои роллы, он закинул пару в рот. — Мы сегодня идём кое куда, надо было тебя принарядить, — не до конца прожевав, сказал Глеб. — В цирк? Не думал, что попаду на твою работу в первый же день. — Очень смешно. — Вполне. Ещё какое-то время поев в тишине и убрав ненужный мусор, блондин встал и передал пакеты Артему. Младший с подозрением поглядел на звезду. Не отыскав подвоха, он снял защитный стикер и заглянул вовнутрь. В горле встал ком. С трудом проглотив его, он снова посмотрел на Глеба. — Куда мы собрались, напомни-ка ещё раз. — Показывать тебе Москву, лалли.