Bath

Тап. Тап-тап-тап. Тап-тап. Раздражающий резкий звук удара о клавиши донёсся до слуха Сонхва. Он издал раздражённый стон, разворачиваясь лицом к своему соседу по комнате. Посмотрев в свой телефон, Пак прищурил глаза из-за яркого света, исходящего от включённого устройства. 3 часа утра. — Ты спишь? — Сонхва протёр свои слипающиеся глаза, ворча. — Лучше бы ты пошёл спать. — Хва, ты знаешь, что у нас скоро камбек. Если я не закончу, эйтини будут разочарованы, и ты это знаешь. Сонхва лишь зевнул и лёг обратно спать. Хонджун отвёл взгляд от ноутбука впервые за это время, пытаясь привыкнуть к сплошной темноте, царившей в комнате, после того, как глаза долгое время видели лишь яркий свет экрана. Стоило ему вновь начать работать, как раздалось бормотание: «Иди спать. Доделаешь завтра». Ким слегка улыбнулся, откладывая выключенный ноутбук в сторону, и, наконец-то, закрывая глаза, отдаваясь блаженной темноте. — Ма-а-а-ам, встава-а-ай. — стоило Сонхва заснуть, как громкий визг Уёна ударил прямо по барабанным перепонкам, как и всегда. О, чтобы Пак отдал за то, чтобы младший побыл тихим хотя бы денёк. Может, скотч спасёт ситуацию? Хва был уверен, что да, спасёт, и эта идея его веселила. Парню понадобилась вся его сила воли, чтобы поднять себя с кровати и пойти на кухню, где Уён танцевал вокруг плиты, а Сан старался сдерживать вырывающийся наружу смех. — Что это, чертёнок? — проворчал Сонхва, заставляя себя окончательно проснуться, видя полнейший бардак на любимой кухне. Кипящая вода переливалась через края кастрюли, заставляя горящий газ под ней шипеть. Чон запрыгнул на кухонный островок, начиная делать что-то никому непонятное. Сонхва тяжело вздохнул. — Что ты хочешь сделать, Уён-а? — Пак правда удерживал себя хлопка ладонью по лбу. — Горячий шоколад. — младший кинул слегка обиженный взгляд на Хва. — Тебе не нужно вручную кипятить воду для этого, у нас же есть электрический чайник. — Но я так увидел в тиктоке и решил попробовать. Пак махнул на него рукой, словно говоря: «Делай, как знаешь», и ушёл наводить порядок и горячий шоколад для младших мемберов и кофе с четырьмя ложками сиропа для их лидера, как тот и любил. Себе он сделал не очень крепкий кофе, без него организм сегодня просыпаться не хотел. Постепенно мемберы выходили из комнат, стекаясь на кухню, и садились за стол, приступая к свежеприготовленным напиткам. — Хён, а где Хонджун-хён? — оглянулся Чонхо, с непониманием уставившись на самого старшего. Остальные тоже огляделись, замечая, что действительно, их лидера в помещении нет. Сонхва лишь немного приподнял уголки губ. — Он просто спит после долгой ночи. И ведь почти правда. Юнхо резко встал со своего места, быстрыми и широкими шагами направившись в комнату матз. Вернулся он через несколько секунд, а в прожигающем Пака взгляде читалось: «Сука, ты не просто солгал нам». — Что такое, Юнхо? — Сонхва напрягся, еле заметно сглатывая. — Хён не спит. Его вообще нет в комнате. — глаза Хва широко раскрылись. Он вскочил с места, не веря словам донсена. Зайдя в комнату, он увидел, что под одеялом был не сам Хонджун, а его подушки для более удобной работы. Пак подавил в себе разочарованный выдох. Он вернулся на кухню, слегка виновато смотря на команду. «Ладно, вероятно он просто в студии. Ты же знаешь, он волнуется из-за песен, как обычно», — Хва старался сохранять внешне спокойствие, но внутри парень рвал и метал. Сонхва звонил лидеру, его сердце останавливалось каждый раз, когда тот сбрасывал звонки вновь и вновь, пока в одну из попыток Пак не услышал: «Номер, на который вы звоните, на данный момент недоступен. Перезвоните позднее». Отбросив телефон на кровать, Хва отчаянно потёр виски и сел на постель. Ну почему, почему Хонджуну так сложно придти в общежитие и поспать больше, чем одну ночь? Словно их общежитие было для него гардеробной, а его студия — общежитием. Он, блять, спит там на диване, а так не должно быть. Совершенно не должно. Ночь. Сонхва заметил, что дверь в студию была открыта. Зайдя во внутрь, он увидел Хонджуна, вырубившегося прямо в собственном кресле. Тонкое одеяло, что и одеялом то назвать нельзя, еле покрывало его почти расслабленное тело. Стаканчики из-под кофе валялись тут и там. Старший вздохнул. Куда пропал тот Ким Хонджун, которого он знал? Который вдохновил не сдаваться и идти дальше? Который приходил, по крайне мере, намного чаще домой? Пак увидел тёмные синяки под глазами лидера, которые стилисты каждый раз замазывали всё большим количеством косметики, ведь они с каждым днём становились всё темнее и темнее. Блондинистые волосы, бывшие в идеальной укладке, сейчас растрепались. Кожа лидера также стала тусклее из-за бессонных порой ночей. Сонхва печальным взглядом окинул парня перед ним, что медленно открыл глаза, мутным взглядом окидывая старшего. — Хва? Что ты здесь делаешь? Ты должен быть с остальными в общежитии. — голос Джуна слегка сипел после сна. — И ты должен быть. — недовольно ответил Пак. — Нет, ещё рано. Я приду позже. Сонхва чуть не взвыл. Он больше не мог держаться. Он достаточно грубо схватил ещё не до конца проснувшегося Кима за плечи, начиная кричать: — Ким Хонджун, ты вообще видел время? Сейчас уже за 11 вечера, ты должен быть дома и спать! Я знаю, знаю, что ты заботишься об эйтини, и ты хочешь дать им незабываемый камбек, но заботишься ли ты о себе? Ты заботишься о них, но кто заботится о тебе? Ты видел себя? Мне плевать, если ты не закончил чёртову песню, ты сейчас же идёшь домой и ложишься спать. Ты услышал меня? Хонджун сжался в своём кресле, садясь чуть ровнее. Никогда он раньше не видел Сонхва таким разозлённым. Сохранив трек и выключив оборудование под грозным взглядом хёна, он покинул студию, оставляя Пака справиться со своими эмоциями, нахлынувшими огромной волной. Когда тот вышел, парни поспешили на остановку, чтобы успеть на последний автобус, шедший до их общежития. Никогда ещё возвращение домой не было настолько неловким. Когда лидер и хён вернулись в общежитие, все удивлённо расступились, словно это было крайне редким явлением. Зайдя в ванную комнату, Ким посмотрел на себя в зеркало. Его волосы было до ужаса грязные и растрёпанные, а морщинки возле глаз на свету выделялись намного сильнее. Парень печально смотрел на своё отражение. Он никогда не хотел, что всё было вот так. Почувствовав спиной, что кто-то ещё зашёл в ванную, Хонджун развернулся, сталкиваясь лицом к лицу с Сонхва. Тот аккуратно провёл пальцами по лицу лидера, грустно смотря в его глаза. Его лучший друг, такой сломанный, пытался спрятаться за своими песнями и работой. Но Пак видел того насквозь. Ким Хонджун просто хотел показать людям свой талант. Подведя Хонджуна к ванной, Сонхва наполнил её водой до краёв. Их любимые пузырьки и запах мыла витали в воздухе, как и раньше. Ким, поняв всё, разделся, не стесняясь старшего, и залез в ванную, позволяя воде обволакивать переутомлённое тело. Пак, пододвинув стул к краю ванной, вылил себе на руки немного шампуня, принимаясь мягкими движениями втирать его в голову Джуна, массируя. Младший прикрыл глаза от удовольствия. — Знаешь, Джун, тебе стоит чаще появляться дома. Я готовлю хороший и вкусный ужин. — А что лучше, ужин или ты? — совершенно бессовестный флирт. Сонхва покраснел и плеснул немного в воды в лицо Кима, что привело к небольшой водной драке. — Чёрт, моя одежда намокла. — разочарованно выдохнул старший. — Тогда залезай ко мне. — Хва действительно послушался Хонджуна, залезая в ванную прямо в одежде, не утруждая себя её снятием. Они сидели в тёплой воде, обволакивающей их тела, заставляя расслабляться. — Знаешь, мы должны делать так чаще. — шёпот Джуна в почти полной тишине казался оглушающим. В ответ тишина. Хонджун нервно посмотрел на Сонхва. Они не делали так со времён стажёрства. Что если тому было некомфортно? Пак выглядел грустным, не похожим на себя обычного. Джун даже признался сам себе, что, возможно, влюблён в него самую малость. Сейчас или никогда. Придвинувшись ближе, Ким обхватил своими небольшими ладонями лицо старшего, надувая губы. Сердце Джуна таяло. — Хва… Ты… Я нравлюсь тебе? — голос слегка подрагивал от волнения. Озадаченный таким вопросом, Пак пробормотал: «Как друг? Конечно». — Чёрт, Хва… Я имел в виду не это. Старший поражённо выдохнул, осознав, что тот имел в виду. — Просто… Ты всегда был рядом со мной, во время всех подъёмов и падений. Ты слушал о моих проблемах, и, более того, ты мирился со мной и моими дерьмовыми проблемами. — Джун… — Сонхва поражённо смотрел на парня, не в силах сказать что-либо ещё. — Я люблю быть с тобой и вести себя так, словно мы абсолютные идиоты, и я просто люблю всё в тебе. Ты самый лучший друг, который когда-либо был у меня. Когда прошлой ночью я пытался заснуть, я продолжал думать о песнях для эйтини. А после я подумал о тебе, и не смог перестать, Хва! Я вспоминал всё хорошее, что у нас было и тот свободный день, когда мы обнимались. Я понял, что хочу проводить ночи не с ноутбуком, а с тобой. Я люблю тебя и хочу быть с тобой всегда и навсегда. Так что, Пак Сонхва, будешь ли ты моим парнем? Вновь тишина. Всё, что услышал Хонджун в ответ — была тишина. А потом послышался тихий всплеск воды от того, что старший придвинулся ближе. — Да, Хонджун. Да, я буду твоим парнем. Ким легко усмехнулся и прижался к нему как можно ближе. Вода переливалась за края ванной. Подарив друг другу лёгкие поцелуи, парни сидели дальше, пока вода не остыла полностью. Уже было за полночь, когда они вылезли из ванной. Сонхва помог младшему высушить чистые волосы, из-за чего Джун стал похож на котёнка. Пак тихо ворковал, притягивая лидера ближе к себе. Парни обнимались до утра, окутывая друг друга своим теплом. — Хё-ё-ё-ён, встава-а-а-ай! — крик Уёна вновь раздался где-то неподалёку. Оба застонали, открывая глаза. Солнце светило прямо на них своими лучами. Хонджун еле слышно заскулил, когда Сонхва встал с кровати, оставляя его одиноким и без тепла. — Хва-а-а. — Да, детка? — румянец залил щёки Кима, услышавшего ласкательное обращение. Он потянул руки, словно хотел схватить старшего. — Хочу поцелуи. Рассмеявшись из-за того, насколько Джун милый, Хва склонился над ним, крепко целуя в лоб. — Хорошо, детка, вставай. У нас интервью сегодня. Выйдя из комнаты, парни заметили младших мемберов, уставившихся на них. Хонджун и Сонхва сглотнули, заливаясь краской. — Вы трах… — хотел было спросить любопытный Уён, но его прервал совместный гневный крик самых старших: — Какого чёрта, Чон Уён?