per aspera ad astra

…Через тернии к звездам, Через радость и слезы, Мы проложим дорогу…

В холоде забвения, в отблесках последних объятий, часы отсчитывали последние минуты угасающей любви. Руки его холодели, дрожали, перебирая в руках обжигающий металл струн. Возможно, если бы мир был чуточку удачнее, то он бы мог сиять дальше. Но казалось, будто другого выхода и не было никогда. В этом и ограничивалась его свобода. Глаза отражали пламя заката, делящего небо на две половины — солнечную и темную, словно потерявшую последнюю надежду на свет. В тот день на небе не было видно звезд. Они были будто стерты, вымыты, уничтожены. «Как же символично» — ухмыляясь, через боль, таящуюся в его сердце, проговорил он одними губами. — Звездочка в небе дрожит… — слова лились бесконечным потоком из его мыслей, прямо на отзвуки гитары — в черной февральской пропасти бьется…

часы отсчитывали секунды, которые, казалось бы переходили в вечность

— Знают ли здесь в глуши… что кто-то далекий зовет тебя солнцем?

тик-так

тик-так

— Скольким наивным девчонкам тебя, часто дарили ребята… — ноги сами несли его к открытому настежь окну, словно к объятиям нежного, желанного человека, но что-то заставило его остановится перед письменным столом, на котором, среди кучи рукописей стояла фоторамка с улыбающимися, счастливыми людьми. Сердце сжалось, так же как и рука с ручкой, которая судорожно скользила по бумаге, ровным почерком выводя глупые и болезненные слова: «Здраствуй, Осако. Я мог бы написать все что угодно, любую песню или просто пару слов благодарности, но сейчас пишу то, что камнем лежит у меня на сердце. Быть может я мог бы сказать тебе это лично, точнее хотел бы. Но жизнь, кажется, меня не очень любит. Но надеюсь, что любит тебя, также сильно, как я. Куколка, сияй, как самая яркая звезда. Как ты можешь. Чтобы твой свет ослеплял весь этот мир, также, как когда-то ослепил меня. Прости, что не смог с тобой как следует проститься, но я слишком слаб. Если бы мы только могли встретиться раньше… Хотя все это неважно, если счастлива ты. Я живу уже несколько месяцев с ощущением слабости перед тобой, я так хотел бы, хоть раз коснуться твоих губ. Прости, прости, что я не он. Выброси это письмо, как только прочитаешь. Павшую звезду ничего не спасет. А я загадаю желание. Чтобы мы встретились в следующей жизни чуть раньше. Навечно твоей метеор. Сэйя Ко» Когда-то принцесса любила повторять: «Per aspera ad astra», что в переводе с латыни означало: «Через тернии к звездам», но кажется в этих терниях он останется навечно. Слезы тяжко падали на пол, разбивались и сияли в свете луны.

Последний аккорд

— Может и я, может и я… — Глубокий вдох перед пропастью — Когда-то тебя подарю… девчонке одной, той, что приснилась весной. Ветер обжигал кожу, он не дарил свободу, но высота ее несла, быть может этот шаг и был тем, который нес за собой спокойствие. «Звездочка в небе пустом, мы с тобой две одинокие точки» О, этот легкий миг удушения, о, это отвратительное чувство беспомощности. Быть может, все могло быть по-другому, быть может стоило просто отпустить, но жить без нее почему-то не хотелось. И это мгновение могло все разрушить, или же наоборот спасти. Каким бы оно не было, все равно казалось единственным выходом, несущим только пользу, по-крайней мере, так он думал, пусть и искренне умом понимая, что это далеко не так. Но размышлять больше не хотелось, хотелось только не чувствовать боли под ребрами. — Сэйя? — дверь сзади него тихо скрипнула — Ты здесь? Сердце заклинило, уши закладывало от ветра, но он точно знал, что сзади стояла она И сделать с этим он ничего не мог, хотя хотел, чтобы она никогда не видела его таким глупым и неуверенным ребенком, возомнившим, что сможет все исправить этим безрассудным поступком. — Что с тобой? Что ты делаешь? — звук ее скрипучих ботинок гулко отзывался по паркету. Она бежала будто на эшафот, в последний путь провожая пусть и не самого дорого, но когда-то бывавшего ей нужным человека. — Куколка… — на его губах появилась хилая улыбка, за которой сияли безудержные слезы маленькой звездочки, засасываемой черной дырой. — Сэйя? Что происходит? Почему ты?..- Кажется, слезы собирались в уголках ее глаз, будто показывая свое осуждение и нескрываемую обиду. Но в ее глазах ничего подобного не было, лишь сожаление и отчаяние. — Прости… Ничего не говори… — Обнимать ее было мучительно, тяжело, но этого так желало его сердце. — Почему ты здесь? — спустя какое-то время все-таки смог выдавить из себя слова парень, не переставая перебирать в руках ее шелковистые пряди. — Я знаешь… не смогла… — кажется, она не могла собрать мысли воедино — подходила, увидела их… как они стояли… думала, что ты тоже там… я бы не смогла проводить тебя… думала, что ты улетел, думала, что смогу просто посидеть у тебя…здесь, но… почему же ты все еще тут? они ведь все… — Куколка… — он поднял ее глаза, нежно стирая бегущие слезы — Как же я могу улететь туда, где не будет тебя Все это казалось абсурдом, манящей игрой разума, глупыми мыслями детей, но этот миг был спасительным для парня, по имени Сэйя. Увидел ли он звезды на небе? Смог ли пробраться сквозь тернии?

***

Времени прошло много, также как и искрометных слов, осуждения, боли и тяжести борьбы за что-то одно, но глаза, в которые он робко загоядывал, были полны уверенности и влюбленности. Как же в столь хрупком человеке вмещалось столько силы? Это все еще было для него загадкой. Изменить прошлое было невозможно, а вот будущее меняться способно, пусть и не сразу. Гордо сжимая ее руку, он вел ее за собой. Кричал всему миру, в строках песен, что свою принцессу он нашел, пусть она и была не совсем той, кому ранее он пел о свете, но была той, кто этот свет ему подарил, помог увидеть в безумной тьме и взлететь в глубинное затягивающее небо, прямиком к звездам, оставляя под собой и тернии, и бездушных людей и ненужные гнусные мысли. Сколько безумцев, как ты просияв, Напрасно, как спички, сгорали. Может, и я выпью мудрости яд — И вместе давай дрожать Над спящей страной, Над проклятой страной Для девчонки одной.