Всему нужно время

Нил начал замечать, что бегать на поле становилось тяжелее. И это было странно, потому что еще две недели назад в него будто вкачали дополнительную дозу адреналина, и Кевин почти не ругался на него, лишь изредка говорил не торопиться и не скакать, как лошадь, потому что передавать пасы такому Нилу было сложно. Джостен подумал, что это результат прошедшей течки. Прошло уже четыре года с тех пор, как они с Эндрю проводили их вместе, и теперь Нил понимал, почему почти каждый омега так отчаянно стремился найти своего альфу. Свобода от ломки, почти светлая голова – он не чувствовал себя беспомощным и слабым, как при их первом разе. Не боялся, когда Эндрю прикасался к его шее, плечам, когда проводил по бедрам и входил, намеренно медленно и до сих пор спрашивая, все ли в порядке. Нил перестал бояться альф, и ему очень хотелось верить, что дело не в постоянном запахе Эндрю, который исходил от самого омеги, от вещей, которые Нил таскал. Он хотел сам прийти к этому: к тому, что он – не жалкий омега, не маленький волк, который должен постоянно убегать. Он столько всего преодолел – один день встречи с Мясником чего стоил. И он был бескрайне благодарен Эндрю за то, как правильно он упоминал о прошлом Нила в периоды его слабости и неуверенности. Они договорились пока не ставить метку, потому что не чувствовали необходимости. Если тело Нила перестало огнем реагировать на других, это не значило, что воспоминания о матери окончательно растаяли под заботой Эндрю. Вытравленный романтичный омега внутри все еще не верил в любовь до гроба, так что привязывать Эндрю к себе ему не хотелось. Мало ли, что произойдет по окончании этого года. А ограничивать Эндрю хрупкое ощущение свободы Нил бы не посмел. - Ты в порядке? – Эндрю останавливается рядом, когда их новая команда окидывает их заинтересованными взглядами и утекает в раздевалку. Все еще с первого дня знали, что Нил и Эндрю связаны, так что странные перешептывания о них прекратились почти через месяц. Возможно, этому способствовала замкнутость Нила. Возможно, Эндрю как-то повлиял, а, может, и Кевин, став новым капитаном и выматывая всех хуже, чем в Лисьей Норе. Поле здесь было больше, как и возможностей, - и кто такой Кевин Дэй, если не воспользуется этим. Так же, как и новым статусом, позволяющим ему издеваться над всеми неугодными под прекрасным соусом «все ради экси». - Да, я в порядке, - Нил замялся и прислушался к себе. Его руки и ноги стали слишком тяжелыми, чтобы он мог ими быстро двигать. Но это же нормально после изматывающей тренировки? Он потный и уставший, едва мог устоять, не покачиваясь, только внутри все равно сворачивается нервный узел, и волк мучительно негодует. – Может, я что-то не то съел с утра? - Мы вместе ели блинчики. – Нил закатил глаза, вспоминая, как быстро вытекал кленовый сироп из тарелки Эндрю. Если альфа не остановится, на следующей неделе им придется записаться к стоматологу. - Не знаю. Тогда просто переутомился. Пропущу сегодняшнюю тренировку вечером и просто поваляюсь. - В смысле поваляешься? – Кевин втиснулся в их мягкое пространство, и Нил против воли скривил губы. Не то чтобы ему не хватало внимания Эндрю, просто в последние дни ему все время хотелось быть рядом, ощущать своего альфу настолько близко, насколько возможно, и касаться, чувствовать, слышать. Что-то на уровне интуиции металось и кричало, и только Миньярд, его уверенная и тяжелая ладонь на затылке могли вернуть необходимое спокойствие. Джостен неосознанно касается пальцев Эндрю и стискивает, слабо и неуверенно. Он не видит внимательного взгляда Эндрю, но расслабляется, когда понимает, что его руку перехватили удобнее, переплетая пальцы. - У нас скоро игра против «Львов». Ты понимаешь, насколько это важно, Нил? – Кевин скрестил руки на груди, и Нилу очень захотелось его пнуть. Он не тому человеку говорит о соревнованиях: Нил до сих пор дышит и живет экси. Да, из всех зол он всегда выберет Эндрю, но из всей команды он – единственный человек, который никогда не жалеет себя и готов даже тело свое переломать ради победы. Но теперь обстоятельства изменились. Теперь он живет с Эндрю в небольшой квартире в Бостоне, просыпается в путанице из их рук и ног, готовит завтраки и валяется на диване с Эндрю. Чувствует его настроение так тонко, что порой может перепутать со своим, и, если Нил явно не в состоянии сегодня пойти на тренировку, он еще несколько последующих дней будет различать густое и горькое недовольство альфы. Пускай Эндрю ничего ему не скажет, никак не отреагирует, Нилу и не нужны слова. Он знает. - Ничего себе. Какая неожиданность, - язвит Нил. Кевин хмурится. Ему бы стоило привыкнуть к сарказму Нила – как ни как, уже столько лет работают вместе, но, блять, этот маленький чертенок всегда умеет вывести его из себя. Из-за того, что их с Нилом жизни были в руках Мориямы, Кевин чувствовал невидимое давление каждый раз, как на горизонте маячили важные игры. И он не понимал, как Нил мог оставаться таким равнодушным. Он больше Дэя должен трястись за свою жизнь и крупицы той свободы, что у него была. А Джостен был таким спокойным, словно гребанный Будда, достигший просветления. Возможно, в какой-то мере Кевин завидовал Нилу и их гладким отношениям с Эндрю. Да, они имели свои шероховатости, сложности и порой даже недосказанности, но только слепой мог не заметить, как идеально складывались их кусочки пазла. Почему-то у Кевина не было сомнений, что Эндрю действительно сможет порвать любого из клана Мориямы, если они вдруг захотят изменить условия и забрать Нила. Одна только новость, что Джостен – омега с хорошими генами и будущим, вызвала у Итиро неподдельный интерес, но он решил отпустить Нила. Пускай все еще держа Нила на коротком поводке, он позволил Джостену играть в экси и устраивать свою жизнь самостоятельно. Нил мог разрешить себе быть слабым. Дэя же стесняла обязанность всегда быть сильным, уверенным и непоколебимым, и Тея, готовая оставить карьеру и завести семью, не могла дать Кевину того тихого и спокойного уголка, в котором он мог позволить себе расклеиться. - Послушай, Нил, - рычание вырывается случайно. Но Кевин не успевает даже остыть. Горячая рука Эндрю упирается ему в плечо и несильно толкает, заставляя парня отступить. - Держи дистанцию. – В карих глазах Эндрю мерцают красные огоньки, и Кевин сжимает челюсть. Да, вот об этом он, вероятно, и говорил. Частое присутствие Нила рядом с Эндрю сделало альфу более живым и подвижным, пробудило такую непривычную потребность в чужом тепле и редкой болтовне – теперь Эндрю не напоминал холодный камень, который может оставаться в комнате и делать буквально ничего. Теперь, когда Кевин писал Нилу, что им не помешает посмотреть прошлые игры и составить новые стратегии, Нил отвечает: «я в магазине, освобожусь минут через 20». И на претензию, почему не сейчас – всегда приходит короткое «я с Эндрю». Нил не пытался этим запугать Кевина или заставить отказаться от своих намерений. Просто Нил прямо давал ему понять, что каждая минута с Эндрю для него ценнее всего того, что Дэй может ему предложить. Это бы напоминало зависимость, если бы не было их обоюдным желанием. - В его ударах есть брешь, - шипит Кевин больше из вредности. Он не хотел лгать хотя бы самому себе: его бесило, как сильно отделяет Эндрю их с Нилом жизнь от тренировок и игр. Вроде, так и надо. На поле – одни требования, вне поля – они просто друзья, которые живут порознь и творят свою судьбу. Это же нормально, да? Но они были единственными, кто из лисов жил в Бостоне, и Кевину иногда требовалось что-то большее, чем просто тренировки. Кажется, с возрастом он стал становиться мягче. Они все стали. – Ему надо тренироваться до потери пульса, чтобы пройти защиту «Львов» и забить хотя бы один раз. - Вообще-то, я все еще тут, - Нил недовольно нахмурился. – Успокойся, Кевин, я приду сегодня. Специально, чтобы блевануть тебе на кроссовки и дать тебе повод истерить по делу. - Очень великодушно с твоей стороны. – Кевин выдавил улыбку, кожей чувствуя напряжение и холод, исходящие от Эндрю. Альфу явно не устраивал такой расклад. Нил раздраженно фыркнул, зачесывая влажные волосы, прилипшие ко лбу, назад. Его желудок скручивало так, что во рту скапливалось слишком много слюны. Он с легкостью распознал первые признаки приближающейся тошноты, так что широкими шагами покинул поле и поспешил в туалет. Просто на всякий случай, чтобы не получилось, как четыре года назад. Ваймак тогда еще долго сокрушался насчет мусорного ведра и постоянного запаха рвоты. Нил знал, что тренер делал это, скорее, из-за волнения, но новое ведро Нил все же купил. Эндрю проводил спину омеги пристальным взглядом и поднял острый взгляд на Кевина. С Нилом явно было не «все в порядке», и его настораживало, как поскуливал в волнении его волк, то поднимая голову, то опуская с прижатыми ушами, словно был виноват. Дэй напрягся, растерянно спрашивая: - Что? Будешь контролировать его, как маленького? - Не жди его сегодня. – Кевин провел языком по зубам. - С каких пор ты стал его нянькой? – Эндрю сделал выпад, замахнувшись клюшкой, и Кевин упал перед ним на паркет, потеряв равновесие и злобно шипя в доски. Колени и локти отозвались острой вспышкой боли. Это было по-прежнему слишком быстро, чтобы Дэй мог поспеть. - Я не люблю повторять, Кевин. Хватит лезть к нему и провоцировать на глупости. - Ему двадцать пять, и он в профессиональной команде по экси. – Кевин облизнул выступившие клыки, поднимая взгляд на альфу. Миньярд ответил ему оскалом. – Он должен выкладываться на все двести процентов. - Не перекладывай свои проблемы на Нила. У тебя должен был остаться телефон Би. Позвони ей и отъебись от нас. Нас. Эндрю перехватил клюшку, вглядываясь в напряженную фигуру Кевина и видя, как капитан был с ним не согласен. Только Эндрю было плевать, что думает Кевин по поводу предстоящего матча и умений Нила. Не просто так тренер доверил Джостену в очередной раз роль вице-капитана, позволял участвовать в разработке программ для тренировок и высказывать свое мнение, на какой позиции кому лучше стоять. Нил был незаменим. И Кевин знал это. Знал, что Джостен объективно играл хорошо, вывозил за счет скорости и смекалки, и Миньярд не сомневался – во время игры Нил сможет выкрутиться из любой ситуации. Жизнь научила. Поэтому, если сегодня даже сам омега признал, что он не вывезет тренировку, он на нее не пойдет. И провокации Кевина лишь сильнее разжигали неприятный ком в груди Эндрю. Каждый его нерв искрился, подсказывая, что Нилу нужно дать время и отдых.

***

- Да или нет? - Да. Мне стоит переживать? – Нил поднял голову, когда Эндрю наклонился к нему и мягко поцеловал в голову. Джостен уже привык, что на их телах не осталось тех зон, которые они могли назвать неприкасаемыми и обозначить красным, но Эндрю редко когда мог вот так проявить неожиданный порыв нежности. Это не была страсть, не было возбуждение или необузданное желание окружить Нила своей заботой. Последнее все еще не про них. Хотя забавно вспоминать, какой путь они проделали и из чего к чему пришли. Миньярд сейчас был в той фазе, когда впору назвать его чувства седативными и теплыми. Это было что-то очень и очень спокойное и по очаровательному ленивое. - Ты долго не возвращался после разговора с Кевином. Он и тебе на мозги капал? - Нет. На мозги мне капать можешь только ты. – Нил коротко улыбнулся. Хоть когда-то он и сказал Эндрю, что он тупой и ему иногда нужно все разъяснять, сейчас же он успел понять принцип словаря Эндрю Миньярда и выучить сложный подтекст, который Эндрю вкладывает почти в каждое свое предложение. Остальные не так важны, чтобы Эндрю было до них дело, чтобы он думал над их словами и позволял им как-то себя задеть. Такая привилегия позволена только Нилу. - Я хочу обнять тебя. Да или нет? - Да, - Эндрю приподнял руки – в одной была кружка с кофе – и позволил Нилу обвить его бедра, осторожно притянуть к себе и упереться лбом в пресс. Длинные пальцы сжали ткань домашней футболки, и Миньярд нахмурился – такой простой жест отдавал нотками отчаяния и необходимости в поддержке. – Ты выпил таблетку? - Да, но голова еще не прошла. И мне кажется, будто все мои кости сейчас ломаются. Эндрю положил руку на шею Нила, туда, где обычно ставится метка, и Джостен ощутимо вздрагивает. По рукам ползут мурашки, пальцы сильнее сжимают темную ткань футболки. Что-то очень горячее и нужное отозвалось внутри них обоих, но ни Эндрю, ни Нил ничего не сказали. - Температуры нет? – Нил на слова альфы мотает головой и жмется ближе. Это до одури необходимое ощущение Эндрю сводило его с ума, будто все, что они имели сейчас, то доверие Эндрю, что Миньярд ему дал, дом и защиту, по-любяще осторожные прикосновения – оно все вот-вот сейчас растает, а он даже не успел сполна насладиться этим. Боги, как же он нуждается в Эндрю. В его сладком запахе чертополоха, в этих ярких нотках меда, в его мозолистых ладонях, упругих пальцах, что в этот момент поглаживали шею и переползали на макушку, зарывались в волосы и расслабляюще массировали. Нил подавил вырывающийся скулеж, сам не понимая, было ли это от тех приятных ощущений, что доставляли ему пальцы Миньярда, или отчаяния. Он поддел носом край футболки альфы и прислонился губами к нежной коже, покрытой легким пушком волос. Провел влажным языком, снова поцеловал с тихим причмокиванием. Надавил пальцами на лопатки и проехался ногтями. Ближе…ты должен быть ближе… Эндрю выдохнул сквозь зубы. Нил потянул за широкий рукав футболки альфы, заставляя посмотреть на себя. Джостен кусал губы, смотрел так, словно умолял не согласиться, а спрыгнуть вместе с крыши, и Эндрю прыгнет. Даже думать не станет, с какой, куда и почему. Раз уж с Нилом, то он уже несколько лет назад решил, что теперь рядом и навсегда. Он наклоняется, чтобы поцеловать Нила глубоко и влажно, берет его лицо со счастливой улыбкой в ладоши и заставляет встать – после тренировки поясница отдавала неприятной болью и стоять долго, склонившись, у него не получится. Эндрю подхватывает Нила под ягодицы, усаживает на стол и снова целует – сплетает их языки, посасывает нижнюю губу Нила, опуская ладони на его талию и оглаживая пальцами проступающие ребра, когда омега стонет, льнется, сминает чужую футболку, желая скорее оказаться без одежды и приникнуть кожа к коже. Миньярд не против, помогает Нилу избавиться от своей кофты, за ней летит его футболка, и нетерпеливые руки Нила снова оказываются у него в волосах. Он прижимает Эндрю так резко и сильно, что из легких альфы вырывается последний воздух. - Ты уверен, что твоя течка прошла? - Не думай сейчас об этом. – Выдыхает Нил ему в шею, присасывается к молочной коже, оставляя яркий засос. И еще, и еще, и еще – он готов поклясться, что кожа Эндрю – сладкая и чувствительная, и член альфы определенно становится тверже, когда Нил проводит дорожку языком от кадыка до ключиц. Прикусывает несильно, но все равно умудряется оставить контур выступивших клыков и маленькую капельку крови. Эндрю под его ладонями подрагивает, глухо стонет, пытаясь сдерживаться, и, черт, Нил чувствует себя настоящим садистом, когда царапает шею альфы кончиками клыков. Он слышит упрямое мычание и чувствует острые зубы в своем надплечье – недостаточно глубоко, чтобы оставить метку на всю жизнь. И это не задевает его, а лишь возбуждает сильнее – Эндрю всегда контролирует себя рядом с ним, и, как бы ему не хотелось, как бы не рычал его волк, он не поставит метку, пока Нил не скажет четкое и твердое «да». Это трогает настолько, что Нил отрывается всего на секунду, чтобы благодарно поцеловать Эндрю в щеку и скулу, оплести руки вокруг жилистой шеи Миньярда и выдохнуть: - Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Эндрю. Вот прямо сейчас и прямо здесь. – Эндрю оставляет еще один след от укуса на плече, еще один на ключице. Ему до боли в клыках хотелось пометить Нила. Он резким движением открывает верхний ящик столешницы за спиной, шарит рукой, не отрываясь от омеги, и нащупывает край упаковки презервативов. Не то чтобы они занимались сексом на каждой поверхности в их квартире, просто случиться это могло где угодно, а Нил порой был слишком нетерпелив, чтобы перебираться в спальню. - Смазка. – Нил недовольно кривится, забирая у Эндрю резинку, вскрывая и кое-как стягивая штаны до колен. Влажные от естественной смазки боксеры были прекрасным ответом, после которого альфа раскатал презерватив по всей длине, приставил головку ко входу и неожиданно замер. – Мне все равно нужна смазка. - Эндрю, - захныкал Нил, сжимая плечи альфы и осматриваясь. Он потянулся за оливковым маслом на столе и открутил крышку, вручая парню. Миньярд явно был не в восторге. – Не заставляй меня упрашивать тебя и говорить это слово. Можешь хоть по миллиметру в меня входить, просто не уходи, ладно? - Почему ты вечно думаешь, что я куда-то собираюсь? – Эндрю не нравится, как плотное масло растекается по члену, дрожащим бедрам Нила, и уже думает, как сложно будет Нилу вымывать его, но омега так сильно сжимает его в своих руках, будто Эндрю действительно может его оставить. Глупый и наивный Нил. Миньярд мягко целует Нила, подаваясь вперед и плавно входя. Шутку Нила он, конечно, заценил, но после Дрейка альфа навсегда запомнил те ощущения, когда тебя разрывает на куски и кажется, что твое тело и сознание сейчас откинутся от боли. Эндрю старался оставлять как можно меньше следов, засосов, синяков на бедрах или запястьях – кожа Нила и так была покрыта шрамами и зажившими ожогами. Эндрю не хотелось добавлять к ним свои отметины. Пусть это и был показатель того, как прекрасен Нил и как сильно Эндрю его хотел. Теплый василек заполнил ноздри, когда Эндрю вошел полностью. Они делали это пару дней назад, и Нил был великолепно узок, внутри – влажно и горячо, так, что в животе становится слишком туго, и Эндрю думает, что кончит после следующих двух толчков. Но что-то все равно не давало покоя. Миньярд бросил быстрый взгляд на Нила, тот обвил ногами его бедра и дернул на себя резко, заставляя Эндрю упереться в стол от неожиданности. - Полегче, - выдыхает альфа, жмурясь. Удовольствие Нила таким плотным облаком окружало его, что в голове совсем становилось мутно. Он чувствовал, как медленно плавится мозг, как кожу обжигает чужое дыхание, и тихие стоны посылают волну мурашек по загривку. Эндрю двигает бедрами аккуратно, входит так, что упирается яйцами в ягодицы Нила, но трахаться на кухне по-прежнему не очень удобно. Он шепчет Нилу и просит слезть, потому что набивать синяки о края столешницы – такое себе развлечение. Когда Эндрю выходит всего на миг, Джостен стонет и нашаривает его руку, сжимает с силой, переплетая пальцы и подаваясь назад. Ему не нравилось, как пусто стало внутри, и чувствовать горячий пульсирующий член Эндрю слишком приятно, чтобы отказывать себе в этом удовольствии. Особенно, когда дают. Миньярд двигается быстрее – Нил податливый и мягкий, и первые несколько толчков исключили любую возможную боль. Эндрю рассматривает спину Джостена, его напряженные мышцы, красивый изгиб позвоночника и ямочки на пояснице. Он большими пальцами проводит по ним и надавливает – из Нила вырывается такой неожиданный стон, что он прикрывает рот ладошкой. - Прости, я… - Миньярд надавил снова. - Ах…Эндрю! - Что? - Зачем ты?.. – Нил упирается лбом в холодную поверхность стола. Эндрю продолжает мучать его, растирая ямочки и вызывая жуткую дрожь в коленях. Джостен схватился за края стола, словно за последнюю возможную опору. Нил никогда не признавался, что поясница – его самая чувствительная зона, и до сегодняшнего дня Эндрю как-то не касался ее так. А сейчас этот дьяволенок пользовался неожиданным открытием во всю, будто намеревался только от этого заставить Нила кончить. – Если ты не…блять, Эндрю, хв…ммм…серьезно. - Но мне нравится, - эти слова прозвучали так просто, но так искренне, что Нил захныкал, срываясь на очередной стон и кусая предплечья. Эндрю доведет его до ручки, если не остановится. В качестве мести Нил дернул бедрами назад, сжимаясь. Хотя, как посмотреть, - задушенный стон Эндрю прозвучал почти над самым ухом, и Нила так сильно переполнило возбуждение, что он излился себе на живот. Сколько раз они так заканчивали? Нил даже устал мысленно отвешивать себе подзатыльники, потому что каждый раз, когда он видел, чувствовал, как хорошо Эндрю, ему уже было плевать, что там у самого внизу. Его Эндрю нравилось, и, черт, пусть делает, что хочет, если это так. - Нил, - Миньярд протягивает его имя так сексуально, что почти обмякший член Нила уже начинает наливаться кровью. Эндрю дышит тяжело и загнанно, так, что на влажной шее Нила отпечатывается его дыхание, его мягкие губы, его острые кончики клыков – и Нила трясет от ощущения, что эти самые клыки сейчас касались того самого места. Волк внутри Нила так радостно скулит, что из Нила самого вырывается сдавленный стон. Эндрю языком слизывает катящуюся по надплечью каплю, зарывается носом в рыжие волосы и вдыхает. Такой яркий запах васильков, такой нежный и приятный. Он даже может представить бескрайнее поле этих цветов, таких же голубых, как глаза Нила, увидеть, как теплый летний ветер колышет их маленькие лепестки, и молоко… Стоп, что? Молоко? Эндрю резко выходит из Нила, отступая на шаг. Мысли слишком быстро перетекают из одной в другую: странное поведение Нила, его неожиданная и острая потребность в гиперзащите и этот молочный запах, пока еще слишком слабый, чтобы Эндрю смог сразу его почувствовать. Зато волк внутри будто с самого начала знал и выжидающе вилял хвостом. - Все нормально? – Нил растерянно оборачивается. Его румяные щеки и влажные губы слишком сильно отвлекают, и Эндрю прикрывает глаза ладонью, выдыхает, призывая себя собраться. Серьезно. Не может быть. Когда они вообще успели, если всегда – всегда, блять – предохранялись? - Нил, с каких пор ты чувствуешь себя так? – Эндрю удивляется собственному голосу – это когда он стал таким мягким и осторожным? - Как? – Джостен пытается снова включить мозг, но после яркого оргазма единственное, о чем он думает, – хороший душ. Ощущение, как сперма стягивает живот, а по внутренней стороне бедер стекают масло и его смазка, интересное, но не самое приятное. Он выдыхает несколько раз, восстанавливая дыхание, но тело – одна сплошная вата. - Нил, соберись. - Я не знаю, - он зарывается пальцами в волосы. Эндрю требует от него невозможного. – Неделю? Может, две? - Ты думал о том, что можешь быть беременным? Нил не сразу понимает слова Эндрю. Ему кажется, что Миньярд резко перешел на другой язык или сказал просто набор букв. Он по-птичьи склоняет голову и находит в себе силы развернуться к альфе полностью. - Что? - Скажу по-другому. В тебе медленно созревает ребенок. - Во мне? – Эндрю кивает. – Ребенок? – Эндрю снова кивает. Не злится, не раздражается. Странно, но в этот момент он чувствовал себя просто спокойно. Не было ни страха, ни злости, ни отчаяния, ни радости. В голове словно что-то щелкнуло, и он отключился, отключил все эмоции, как в старые добрые, воспринимая голые факты. – Бред. Эндрю продолжал молча наблюдать за тем, как реальность обрушивалась на Нила, и Миньярд впервые ощутил в себе маленькую и противную беспомощность. Она пробралась наружу, заставила Эндрю скривиться, потому что он не знал, что им делать. Нил не просто беглец из Балтимора, что ищет укрытие и пытается выжить. Теперь это его Нил, Нил, с которым он все равно останется, что бы они не решили, Нил, который ему важен, который носит внутри себя его ребенка. На этой мысли Эндрю почувствовал, как снова отключился. - Нет, Эндрю, это… - Омега нахмурился, опуская взгляд на живот и всматриваясь в кубики пресса, будто ожидая, что они сейчас раздуются и превратятся в большой шар. Одна только мысль, что он будет ходить с животом вразвалочку, ныть и смеяться, как полоумный, и изменять своим привычкам в еде, вызывала ужас. Самый настоящий ужас. Нил чувствовал, как кровь отлила от лица. Вероятно, он стал слишком бледным, потому что Эндрю сделал маленький шаг к нему, и Джостен отшатнулся – угол стола болезненно уперся в поясницу, и это вернуло ему возможность говорить. - Нет…нет-нет-нет…Эндрю, нет. Этого не может быть. Этого не должно быть! - Я знаю, - Нил с таким отчаянием посмотрел на альфу. - Я не хочу. – Джостен резко осекся, неуверенно посмотрел на Эндрю и молчал. Его горло сдавило так сильно, что ему показалось, что вот сейчас он задохнется. Действительно задохнется и умрет. – А ты?..Ты…ты хочешь этого ребенка? Нил смотрел на Эндрю выжидающе. Он не давил, не склонял Эндрю к своему мнению, он искренне желал узнать, и Эндрю видел это. Он молчал, явно обдумывая все, рассматривая все возможные варианты развития событий, если они оставят ребенка или если сделают аборт. Но молчание затягивается настолько, что у Нила начинает дергаться веко от нервов. Сильно и болезненно, так, что выступают слезы, и Нил прижимает ребро ладони к глазу, едва сдерживая истерический смех. Теплая ладонь ложится ему на затылок так неожиданно, что плечи Нила видимо вздрагивают. Эндрю пальцами давит на его руку и отодвигает – веко по-прежнему прыгает, как на батуте. - Успокойся, все нормально. – Эндрю осторожно разглаживает кожу над веком, и Нилу впервые за все двадцать пять лет хочется расплакаться. Не от гормонов, не от грусти или страха. Его окутывает такое нежное спокойствие, что он обнимает Эндрю, даже не спросив. Джостен прячется в изгибе покрытой засосами шеи, вдыхает запах альфы и не чувствует феромонов. Эндрю не этими альфьими приемчиками заставил его успокоиться, а нажитым годами доверием. – Для начала нужно убедиться. - А потом? – Нил трется носом о светлую кожу и слышит, как сбивается у Эндрю дыхание. - Прекрати. Я не собираюсь это делать, пока есть вероятность, что в тебе – другое живое существо. - Например, кишечная палочка? - Порой я забываю, какой ты придурок. - Не переживай, я с радостью напомню. – Нил целует Эндрю за ухом, слабо улыбаясь. Положение все еще казалось слишком отчаянным, но его альфа рядом с ним, Эндрю рядом с ним, и Нил уже может хотя бы выдохнуть.

***

- Да, Нил. Две недели. Я вас поздравляю! – Воскликнула Эбби, смотря на омегу, а потом улыбка ее пропала так же быстро, как и появилась. Нил большими глазами смотрел в пол, не моргая. – Или нет? Нил? Джостен даже не слышал, что женщина говорила дальше. Кажется, в какой-то момент она поняла, что с Нилом общаться бесполезно и переключилась на Эндрю. Тот, на удивление, оказался более сговорчивым. Он хотя бы кивал головой и показывал осознанность, пока все в голове Нила обрывалось и рушилось. Он слышал треск в ушах, поднял глаза и осмотрелся потерянно – Эндрю ответил вопрошающим взглядом. Нет, в комнате ничего не разбилось. Это было что-то внутри него. Надежда? Свобода? Экси? Что-то точно оборвалось, и Нил не мог понять, что именно, но боль так сильно сжала легкие, что он согнулся, прижимая ноги и руки к груди. Холодная мазь для узи размазалась, но Нил едва ли заметил это, как и аппарат, которым Эбби все еще водила по его оголенному животу. - Нил, тебе плохо? – Женщина подскочила, касаясь омеги и пытаясь заглянуть в его лицо, но тяжелая рука Эндрю остановила ее. Она озадаченно обернулась на альфу. - Оставь нас. – Голос Эндрю был слишком твердым и жестким, будто, если она не сделает этого, он силой вытолкнет ее из ее же кабинета. Доктор Уинфилд неуверенно оглядела Нила. Сейчас он был таким маленьким и беззащитным, что сердце женщины сжалось. Она подавила желание утешающе погладить Джостена по голове – для этого у него есть Эндрю – и вышла, прикрывая дверь. Комната наполнилась звенящей тишиной, и первые всхлипы Нила болезненно ударили по ушам Эндрю. Омега закрывал лицо ладонями, вытирал слезы, сжимался и прятался – от своих чувств, от Эндрю, который впервые видит его настолько слабым, от ужасной реальности, которая продолжает ломать его из раза в раз. Он проклинал тот день, когда презерватив, видимо, порвался, и они не обратили на это внимание. Он ненавидел свой организм, который был способен выносить ребенка. Он ненавидел себя за то, что когда-то хотел создать с Эндрю семью. Эндрю был его светом, его домом, его всем, и Эндрю Нил доверял больше, чем самому себе. Может, в нем говорил омега, может, сам Нил, который, как и Эндрю, был лишен нормальной семьи. Но они не могли стать родителями – пока не избавятся от прошлого, пока не затянутся все раны, пока шрамы на теле Нила не перестанут болеть так, что о них можно будет хотя бы на мгновение забыть. Пока он, в конце концов, полностью и всецело не будет владеть своей жизнью. Что он сделает с Итиро? Заявится на порог и скажет: пошел нахуй, я собираюсь жить по своим правилам? - Нил, - Эндрю заставляет себя расслабить плечи. Впервые он понимал, что в груди что-то настолько мешает чувствовать себя нормально. Омега не отреагировал. – Нил, - надавил Миньярд, и Нил, стирая ладонями слезы, посмотрел на него. – Да или нет? Глаза Нила снова стали влажными. Он вяло встал, сделал всего два шага и упал в раскрытые руки Эндрю. Забрался на кушетку с ногами, сжимая Эндрю в объятиях и утыкаясь лбом ему в плечо. Несколько горячих капель попали на открытые предплечья Миньярда, и он замер. Это было больнее, чем грубые прикосновения Дрейка или психологические пытки Пруста, заставлявшего переживать его изнасилование каждый день. Соленые капли на его руках принадлежали Нилу – самому дорогому человеку, они въедались в поры, проникали в кровь и неслись по венам к сердцу. Эндрю не сразу понял, как обнял Нила и сжал ткань его футболки в руках. - Эндрю, я не могу, - всхлипнул Нил, - я не могу его оставить. Я не хочу. Слова Нила не ранили его. Он не просто так сказал Нилу перед входом в кабинет Эбби, что примет любое его решение. - Тогда почему ты плачешь? - Потому что…когда-нибудь я сказал бы да, если бы ты спросил. Но не сейчас. Какие из нас родители? – Эндрю хмуро уставился на стену напротив. Нил не был противником абортов и понимал, что после него появление ребенка возможно с такой же вероятностью, так почему он все еще цепляется за мысль, что они могут быть родителями не теоретически, а по-настоящему. - Не понимаю, - Нил оторвался от его плеча, ловя фальшиво равнодушный взгляд альфы. – Все твои ответы сводятся к одному. Почему ты все еще сомневаешься? Нил поджал губы, смотрел в ореховые глаза Эндрю и слегка хмурился, будто собирался сказать самое важное откровение в своей жизни: - Потому что это твой ребенок, Эндрю. – Нил на миг засомневался, что Эндрю поймет, о чем он говорил, но мягкий чертополох коснулся его обоняния, и Джостен качнул головой. Да, именно то: если бы это был кто-то другой, Нил даже на миг бы не остановился и бежал в больницу, сверкая пятками и решимостью. Но это был Эндрю. Его Эндрю. Человек, который стал для него жизнью. Человек, семя которого он носил в себе. Которое, вероятно, будет похоже на него. Вероятно, на самого Нила. Вероятно, в нем вообще не будет ничего от них двоих – плевать. Но это результат искренних чувств Эндрю к Нилу, и то, что альфа сидел с ним в кабинете Эбби, готовый взять на себя ответственность в случае чего, было для Нила лучшим доказательством. - У тебя есть время. - У нас есть время. – Поправляет его Нил. - У нас, - повторил Эндрю, продолжая глядеть в голубые глаза Нила. Почему-то в этот момент Джостен казался другим – открытым для Эндрю, беззащитным, словно показывал: вот такой вот я, и тебе решать, останешься ли ты со мной до моего последнего дня или уйдешь. Эндрю касается пальцами скулы Нила, гладит, все еще не отрывая глаз, потому что, ладно, блять, Нил хотел видеть его и дальше, хотел воспитывать ребенка с ним. С человеком, у которого все еще явные психологические проблемы, проблемы в общении с другими людьми и понимании их эмоций. Несмотря на все это, Нил ставил его во главе своей Вселенной. Сказочный долбоеб. - Да или нет, Нил? - Бесконечное да, Эндрю. – Нил отвечает на поцелуй, расслабляясь под прикосновениями Эндрю настолько, что сам напоминал себе бесформенную лужу, готовую растечься на коленях альфы.

***

Эндрю остановился в проходе, наблюдая за тем, как Нил собирался на тренировку. Он с такой любовью и аккуратностью складывал сменную обувь, носки и бутылку с водой, что Миньярд помедлил еще немного, прежде чем ровно сказать: - Ты никуда не пойдешь. – Нил так и замер над сумкой с полотенцем в руках. Он посмотрел на Эндрю удивленными глазами и испуганно сжал лямку сумки, словно Эндрю готов был вырвать ее у него и убежать. - Почему это? – Эндрю тяжело выдохнул, даже не собираясь объяснять. Пускай Нил еще не мог привыкнуть к мысли, что в нем растет другой живой человечек, Эндрю каждую ночь ложился с этой мыслью, вставал, готовил им завтрак и думал, думал, думал. Пытался ощутить эту реальность, распробовать, но кроме просто слов в голове не было ничего. Не было ни трепета, ни ощущения, что его жизнь может измениться. Его альфа иногда давал о себе знать: шел к Нилу из спальни на кухню, следил за тем, чтобы его омега был в порядке, и снова расслаблялся. Мог как бы невзначай заглянуть в ванную, пока Нил принимал душ, сидеть напротив спящего на диване омеги и рассматривать его лицо долгим и вдумчивым взглядом. Эндрю не всегда понимал, где граничат его желания и желания его волка. Но не имел ничего против того, чтобы знать, что Нил в безопасности. - Эндрю, я не могу оставить экси. - Я не говорю тебе оставить экси. – Нил отпустил сумку, с тоской смотря на начищенную обувь и новые перчатки. Черт. – Ты же понимаешь, что это – агрессивный спорт? - Я не маленький, не надо мне все разжевывать. – Нил поднял тяжелый взгляд на Эндрю и закусил губу, нервно растирая локоть. – Я, знаешь…Наверное, мне стоит позвонить Кевину. И тренеру. Взять что-то вроде больничного на несколько дней. - Неделю. - Хорошо, пускай будет неделя, - соглашается Нил, хлопая себя по бокам и пытаясь вспомнить, где телефон. Он не стал разбирать сумку, потому что тогда бы окончательно признал, что на несколько следующих месяцев поле будет для него чем-то недосягаемым. Эндрю благоразумно ушел на кухню, включая плиту и разогревая обед. Тренировки перед игрой со «Львами» стали не такими частыми, зато интенсивными, и Эндрю прекрасно понимал, как и что на них может произойти. Вечером он лично сможет понаблюдать за тем, как колошматят друг друга игроки и оставляют синяки на телах товарищей. Он услышал, как Нил тихо матерится и начинает наворачивать круги по комнате. Да, пусть лучше с Дэем разговаривает Нил, потому что, если Кевин хоть что-то вякнет ему про Нила, про его безответственное отношение и прочую хрень, – он самолично оторвет альфе язык на тренировке. И даже не посмотрит на то, что их связывало в прошлом. Нил всегда стоял у него в приоритете, а теперь еще ребенок. Ребенок. - Да иди ты нахуй, Кевин! – Эндрю оборачивается. Горячая ручка сковородки обжигает кожу, но он продолжает смотреть на злое лицо Нила и как сильно закатывает глаза Джостен, сжимает челюсть, норовя стереть зубы в порошок. Из динамика доносится громкий крик, и Нил отодвигает телефон от уха. Он сморит на Эндрю с таким разочарованием, будто его разочаровал не Дэй, у которого в голове только экси, а весь мир. Нил кривит губы, шепча Эндрю: - Знаешь, если ты действительно решишь его когда-нибудь убить, я даже ничего не скажу. – Миньярд кивает. - Ты ебаная заноза в заднице, Нил! – Слышат оба, и Нил обеспокоенно смотрит на Эндрю. Слова Кевина его вообще редко задевали, он предпочитал порой даже не слушать и просто отключаться, смотря в одну точку. Но не Эндрю. С тех пор, как у них официально все стало серьезно, он никому не позволял говорить гадости в сторону Нила – Джостена, правда, несколько смущало такое отношение. Он, вроде как, и сам может за себя постоять. Но порой в Эндрю просыпались черты альфы: собственничество и желание защитить свое. И Нил знал, все знали, что угрозы Эндрю были не просто словами. Однажды он повредил Кевину ногу, когда тот начал наезжать на Нила в Лисьей норе на третьем году обучения. Это не был тот же страшный перелом руки, который оставил Кевину и физическую, и психологическую травму. Но Миньярд сыграл на всем, заставляя Дэя заткнуться до конца университета. - В общем, Кевин, - выдыхает Нил, сжимая телефон пальцами слишком сильно. Острый и горячий запах злости заставил его запаниковать. Он неотрывно следил за Эндрю, подходя к нему вплотную и касаясь запястья. Ладонь Миньярда сильно покраснела и покрылась тонким кровавым налетом. – Я постараюсь выйти до игры со «Львами», так что заткнись и просто послушай. Пока мне слишком плохо, так что я не приду. И Эндрю сегодня тоже не будет. – Кевин разразился очередными ругательствами, пока Нил мягко обхватил поврежденную руку Эндрю и подставил под холодную воду. – Да блять, Кевин, все! Я все тебе сказал! Нил даже не сбросил. Просто кинул телефон на стол позади и уставился на ожог альфы. - Очень больно? – Эндрю молчал. Его кровь кипела от ярости, и все силы сейчас уходили на ее подавление. Странно, но заботливые прикосновения Нила помогали потушить не только огонь в ладони, но и в груди. – Черт, прям та же рука, что тогда. - Не удивительно, я - правша. - Ага, - Нил поднял на Эндрю искреннее взволнованный взгляд, - прости, я даже не спросил у тебя про тренировку. – Миньярд не отреагировал никак, так что Нил провел по его пальцам, растирая холодную воду. – Я очень хотел, чтобы ты остался. Ну, и не трогал Кевина. Команда будет скорбеть по этому придурку. - Они быстро забудут, когда найдут замену. – Нил усмехнулся. - У тебя уже есть кандидат? – Миньярд отодвинул руку Нила, выключая воду и промакивая кожу обычным полотенцем. Он так и не приобрел привычку нормально обрабатывать свои раны. Этим по-прежнему занимался Джостен, что в этот момент потянулся к навесному ящику и достал маленькую аптечку. Из холодильника он вытащил спрей при ожогах и взболтал. От холодной пены плечи Эндрю немного расслабились, и Нил поджал губы – держать клюшку следующие несколько дней Эндрю будет очень больно. Нил огладил большим пальцем край черной повязки, видя очертания старых жутких рубцов. Блядство. Джостен сморгнул подступающие слезы, делая резкий вдох и сжимая пальцы Эндрю в своих. Он поднес их к губам и мягко поцеловал. Нет, они не справятся. Очевидно и точно. Они не смогут, даже если будут стараться, даже если начнут подготовку с сегодняшнего дня, они ни физически, ни морально не успеют. Говорить Кевину, что он не сможет прийти, было слишком больно. Нил чувствовал, как выдавливает из себя слова, впиваясь ногтями в кожу, чтобы не ляпнуть «да, я буду». Он не мог представить себя без экси. Даже от одной этой мысли ему стало тяжело дышать, будто весь воздух в мире забрали, и он остался совсем один в этом вакууме, способный только наблюдать за другими – за Кевином, за командой, за Эндрю. За жалкую секунду он успел пожалеть о своем выборе и захлебнуться завистью. И, когда он обещал Кевину вернуться до игры, он не врал. Он бы вышел на поле с риском для ребенка, потому что привык бегать, привык к ветру на влажной коже, к правильно сбившемуся дыханию и боли в мышцах. Это давало ему спокойствие тогда, когда воспоминания об отце нагоняли ужас и тревогу, и Эндрю не мог помочь ему. Ему нужно было именно бежать, заниматься тем, что помнили его мышцы. - Ты решил, - Эндрю говорит слишком ровно, словно его это не волновало. - Прости. – Альфа нахмурился, беря лицо Нила в свои ладони, поднимая и заставляя посмотреть на себя. – Прости, Эндрю. - За что ты извиняешься? - Я не знаю. – Нил накрывает руки альфы своими. – Хочу поцеловать тебя. Да или нет? - Да. Что бы ты ни просил, уже давно «да».

***7 лет спустя***

Нил выдохнул, стоя перед зеркалом и рассматривая собственное отражение. Он втянул округлившийся живот, пытаясь сделать его хотя бы ровным, а не таким, будто он несколько дней только и делал, что безостановочно впихивал в себя еду. Ну, есть он, конечно, начал значительно больше, но не настолько. Эбби советовала ему придерживаться диеты – во время беременности важно прислушиваться к тому, что подкидывает подсознание, но и не проглатывать одни сладости или дыни. Тянуло Нила, почему-то, именно на них. Слушаться Эбби было особенно сложно, когда Эндрю потакал его хотелкам. Только иногда он говорил остановиться и поесть что-то нормальное – Нил в такие моменты забавно фыркал и улыбался. Странно, но он ожидал, что Эндрю будет более строгим и консервативным в таких вопросах. Нил огладил живот, второй месяц уже почти заканчивался, и он по-прежнему чувствовал себя прекрасно. Джостен старался быть активным, выходил на пробежки и мог поделать разные упражнения на поле, но больше не принимал участия в играх, потому что в этот раз он знал, чего хочет сейчас, что́ готов выбрать и сознательно шел на возможные риски. В какой-то из теплых мартовских дней три года назад он остановился во время тренировочной игры, посмотрел на команду, потом на Эндрю, стоящего на воротах в форме, и понял, что набегался. Да, экси все еще было дорого ему, и после появления ребенка они с Эндрю будут меняться – сидеть все двенадцать недель дома, прикованный к кровати, Нил не собирался. Как бы ни хотел, не сможет. Но он продолжал смотреть на Эндрю, пока Кевин пытался до него докричаться, и думал, что будет чертовски счастлив, если у них получится. Получится стать такими родителями, которых у них не было. Дать их малышу тихое и спокойное детство, полное глупостей и безрассудств. Полное счастья и улыбок. Нила так сильно распирали эмоции в этот момент, что он наплевал на Кевина, на остальных парней, что смотрели на него с недоумением, и бежал, бежал, но уже к Эндрю, потому что сожаления о своем прошлом и надежда на лучшее – невозможное для него когда-то – будущее делали глаза влажными. - Давай попробуем? – Спрашивал он, задыхаясь. – Я хочу попробовать, Эндрю. С тобой. Да или нет? Эндрю не стал уточнять, понимает ли Нил, какой это важный и сложный шаг. Не стал ни убеждать, ни отговаривать. Он просто сказал «да». Наверное, самое значимое и самое твердое «да» за всю жизнь Нила. Джостен накинул футболку, выходя из ванной. - Серьезно, Эндрю, ты бы еще конспект начал писать, - смеется Нил, вытирая влажные волосы и наблюдая за хмурым взглядом альфы. Синяя оправа домашних очков делала его жутко похожим на ботана, и этот карандаш в руках прекрасно завершал образ. Эндрю опустил книгу на живот, растер переносицу и раздраженно выдохнул – глаза горели и слезились, когда он моргал. - Уже. – Он кивнул в сторону тумбы, на которой были выписаны какие-то строки из книг по воспитанию детей, руководств для родителей и детской психологии. Недавно они даже новый шкаф купили, чтобы было, куда ставить прочитанные книги. Нил не поспевал за Эндрю, с искренним изумлением наблюдая за тем, как быстро перелистывал страницы Миньярд. Из-за того, что Нила все чаще клонило в сон и на домашние дела оставалось совсем мало энергии, Эндрю делал ему краткие записи. Что ж, теперь это не записи, а действительно конспекты. Может, даже лекции. Эндрю снял очки, кладя их на прикроватную тумбочку. - Завтра надо спросить у Би, как обходиться с объятиями и поцелуями. - Не заставляй себя, если не хочешь, - просто отвечает Нил, пролистывая записи альфы и чувствуя на себе его недовольный взгляд. С тех пор, как они решили, что ребенок – дело запланированное, Нил предложил Эндрю снова начать ходить к Бетси. Только в этот раз уже вместе, потому что проецировать свои проблемы и страхи на ребенка не хотелось никому, и Нил и Эндрю понимали, что самостоятельно не смогут с этим справиться. – Я знаю, как это важно для него. Или нее. – Добавляет Нил, откладывая листы в сторону и забираясь под одеяло. – Но я не хочу, чтобы ты воспринимал это как обязанность. Нил молча разглядывал Эндрю. Миньярду уже тридцать три, у него все чаще пробивалась щетина, и в уголках глаз иногда проглядывали очаровательные морщинки, когда он щурился и смотрел на Нила с немым осуждением. Его взгляд был таким же показательно равнодушным и уставшим от жизни, но, находясь столько лет бок о бок, Нил научился видеть в этих прекрасных ореховых глазах тепло и заботу. И его искренне забавляла реакция репортеров или других игроков, когда он говорил, что Эндрю – добрый и самый внимательный из всех людей, которых он когда-либо знал и узнает. - Ты снова пялишься. - Я всегда пялюсь, - фыркает Нил. - Нет, я не могу понять, о чем ты думаешь, когда пялишься так. - О том, что ты – лучшее, что со мной случалось.