Ultimo choro

Ранена в живот. Открытый перелом руки. По ногам медленно стекает не только ее, но и кровь других людей. Блондинка опускает свой меч на землю, бессильно падая на колени. Вокруг — трупы и их уже отдельные конечности. Изуродованные донельзя, уже почти невозможны к опознанию, чьи-то личности в прошлом. Теперь уже в прошлом. Она смотрела на этот пустырь своим отчаянно грустным взглядом, что-то шепча себе под нос. На своих людей, что пали в очередном бою, и на людей своего врага. Сколько судеб она разрушила в одно лишь мгновение и сколько поломает еще. Девушка понесет это в себе всю оставшуюся жизнь, и уж точно не окажется безнаказанной. — Ваше высочество, вы в порядке? — главнокомандующий второго отряда и еще несколько подчиненных подбежали, поднимая блондинку. Она, превозмогая боль, садится на лошадь, что привели солдаты в поисках раненых. Одну руку она всё же не чувствует. На самом деле даже не может ею пошевелить. Громкие высказанные с беспокойством слова о том, что ей нельзя вести лошадь одной, были проигнорированы. Медленно шагая, животное переступало через бесчисленное количество мертвых тел, а девушка устало смотрела вдаль. Нельзя сказать куда точно: взгляд наверняка не фокусировал в попытках упасть в обморок от бессилия и боли. Позади нее тот самый главнокомандующий второго отряда: шел недалеко, чтобы наблюдать за ней, если вдруг помощь все же понадобится. Ведь она так любила делать все сама, полагаясь лишь на себя. Взгляд упал на очередное бездыханное тело. Но только спустя несколько секунд увидела легкое движение корпуса. Пальцем показывает на человека, зная, что её подчиненный едет позади нее. — Спаси. Парень повернул голову в сторону лежачего, не приметив ничего, что могло выдать его за своего. — Принцесса, на нем нет наших доспехов, это может быть враг. Дернув узду, останавливая лошадь, не поворачиваясь, она твердо повторила: — Спаси. — Понял, Ваше Высочество. Уже было неважно, кем когда-то был этот человек. Вполне возможно, это мог быть не соратник, но еще больше было возможно то, что он все равно не выживет, даже после оказанной помощи. И она это понимала. Это было неважно. Нужно было пытаться. Каждый раз пытаться и бороться, хвататься и карабкаться. Выживал тот, у кого была воля и сильная надежда. От нее это не зависело. Наверняка во все это она даже больше и не верила. Но верила в то, что не могла сдаться, не могла покинуть этот мир в спокойствии и оставить свой народ на верную погибель. Не могла. Но наверняка желала однажды тоже оказаться мертвой и бесчувственной. Даже если бы она кого-то спасла, это не искупило бы никаких грехов, что отныне она взвалила на свою ношу, далеко не по своей воле. Ничья одна жизнь не могла сравниться с миллионами чужих. Этот урок был ею давно усвоен. Вновь дернув поводку, она возвращалась. Возвращалась в место, ради которого жила. Она — принцесса почти вымирающего королевства, что всегда сражалась на передовой, что всегда держала строгий взгляд. Была той, что не позволяла себе и толики слабости, что шла напролом ради народа, который поклялась защищать ценой жизни. Ее уважали. За силу, за рациональные взгляды и отданные приказы, обдуманные ею далеко не единожды. Всегда выбирала пути с максимально низкими потерями. Ценила людей и даже по-своему их любила. Признание народа далось нелегко, но девушка заслужила его. Целиком и полностью сама. Потеряв все, что было так дорого, она продолжала сражаться, идя наперекор судьбе. Упустив последнее, что она любила больше, чем что-либо и кого-либо, — своего брата, навсегда закрылась за маской хладнокровия. У нее не было выбора. Она не имела права сбежать. Она вела за собой войска, гордо и изящно поднимая свой меч вверх, но каждый раз возвращалась в смертельных ранах, что были практически не совсестимы с жизнью, зализывая их так же бережно и кропотливо, собирая себя по крупицам, позже вновь идя в бой. В бой с такими же людьми, как и весь ее народ; в бой за жалкий клочок земли, на котором находилось её королевство. С такой драгоценной плодородной почвой, которой не осталось почти нигде в этом мире. Ей было жаль. Жаль все бессмысленные и многочисленные потери в виде людей на этой войне не только своих, но и врагов. Но она не могла отступить. И не могла простить их за убийство брата. По ту сторону ведь были точно такие же люди, что так отчаянно боролись за свое существование в этом мире, которым также нужны были продовольствие и скот, также нужны были эти земли. К несчастному соглашению правители придти так и не смогли. Они понимали: объединение было бессмысленно. На население двух королевств той жалкой земли бы не хватило, чтобы прокормить весь народ; из-за этого началась война. Война между принцессой, что так и не короновалась, как тому подобает, и королем другой армии. И оба не были намерены отступать. Но она каждый раз, пока никто не видит, просила прощения у всевышнего, возвращаясь после очередной стычки. Просила простить ее за то, что не имела права лишать чужие жизни, но все равно делала это. Быть может, в Бога она даже и не верила. Но лишь просила прощения за свои руки, что были по локоть испачканы в крови врагов. Которые были невиновны в этом. Которые тоже просто хотели существовать в этом мире. *** — Вылазка через десять дней. Собрать всех командующих. Она откладывает бумаги на край стола, устало потирая переносицу. Слегка схватится за перебинтованный живот от резкой тупой боли под одеждой, что еще до конца не восстановился. Светлые короткие волосы едва ли касались ее плеч (решила отрезать, чтобы не мешались на поле боя), они мягко колыхались от порывов ветра из открытого окна в кабинете. — Король наконец покажется, до этого времени прячась за стеной армии. Это интересные сведения, но достоверны ли? — Мы не можем знать наверняка, но это наш шанс свергнуть его. — Сообщайте армии, что я пойду на передовую во главе первого отряда. — Принцесса, мы не можем рисковать в этой ситуации. Сведения о короле… Они могут что-то замышлять. И вы не восстановились до конца. Девушка поворачивает в сторону главнокомандующего, прожигая своим взглядом дыру. — Мне воспринимать это как отказ к подчинению моим приказам, сэр Венти? — в ее голосе слышится лишь злоба. — Никак нет, Ваше Высочество. — Я собственноручно убью его. Всё закончится, — что именно она имела в виду под «всё» мало кто понял, — собрание на этом тоже. Она встает из-за стола, вопреки этикету, покидая зал первой. Ее характер был далеко не из вспыльчивых, но Венти определенно порой выводил ее из себя. Тот самый главнокомандующий второго отряда, единственный, кто мог влиять на ее поступки и как-то перечить приказам, заслужив доверие долгими годами, проведенными с ней; он — ее единственная верная правая рука. Хоть и понимала: парень делал это исключительно исходя из заботы о ней. Однако считала, что ничем от остальных людей ее выделять не стоило. Ее жизнь была не важней обычного солдата, у которого, быть может, есть семья и близкие, которые ждали его возвращения. Но у нее таковых не было. Так что, вполне возможно, его жизнь оказалась бы даже важнее, чем ее. Потому что ждать ее было определенно некому. Принцесса, что не носила титул королевы, как тому подобает. Принцесса, что надевала доспехи или мужскую форму вместо платья. Принцесса, далеко не жившая в роскоши и всеобщем внимании. Принцесса, что уже давно мечтала обрести покой. Ей часто снились кошмары. Каждую ночь к ней приходили тысячи мертвых, что звали к себе, а она каждый раз бежала от них, спотыкаясь, падала, а позже открывала глаза, чувствуя стекающий холодный пот по всему телу. Сделав глоток воды, она поставила стакан обратно на тумбу. Слегка приподнимаясь с кровати, девушка видит лунный свет, что сочится сквозь шторы через окно. Накинув сверху что-то вроде плаща, спускается к выходу из дворца, бредя в свое излюбленное временем место и ее единственную отдушину — озеро в лесу. Лето выдалось не таким уж и теплым: она слегка жмурится от прохладного порыва ветра. Помимо плохой привычки не спать по ночам, было кое-что еще. Она не любила носить обувь, поэтому во время, когда ее никто не мог видеть, спускаясь к черному выходу, девушка шла босиком. Так приятно свежая и мягкая трава гладила ее ступни, пока она шагала по тропе. Так приятно было остаться одной, где никто не сможет тебя побеспокоить. Ночью тихо. Ночью можно услышать писк летучих мышей. Ночью можно смотреть на звезды, а у озера слушать, как приятно журчит вода. Только ночью. Ведь днем она должна быть сильной. Должна быть принцессой. А ночью она — просто она. Какая есть на самом деле. Конечно, пропажу в виде принцессы по ночам заметили почти сразу. Но Венти знал, как сильно ей нужна была разгрузка, как на самом деле ей было тяжело нести это бремя на своих плечах. Главнокомандующий отдал приказ никогда не следить за принцессой по ночам, чтобы ее никто не беспокоил. Чтобы она осталась в своем маленьком коротком и умиротворенном коконе хотя бы в редкое время среди войны. Наверняка девушка знала и была чертовски за это благодарна. Полная Луна ярко отражалась в прозрачной и спокойной воде озера. Вокруг много деревьев с зеленой листвой, а мимо камышей пролетают слабо горящие светлячки. Какой свежий и слегка холодный воздух обволакивал ее душу и тело, какой-то отчетливый шум где-то из леса от диких животных, что успокаивал ее, какой приятный треск от старых ветвей деревьев, которым наслаждалась… Она поджимает ноги под себя, немного поежившись от ночной прохлады. Рукой проводит по глади воды, дотянувшись до одной из кувшинок. В мыслях вдруг промелькнуло, что за это определено стоит сражаться. За эти земли. Леденящая вода приятно оставляет покалывание на кончиках пальцев. В воздухе появился меч, и девушка тотчас поднесла его к горлу подкравшегося сзади человека. Капля алой крови быстро пробежала струёй по лезвию и упала на траву. Блондинка поднимает взор на самозванца своим леденящим душу взглядом. Тот с места не сдвинулся, оставшись стоять. Она быстро рассматривает его: гуляет в каких-то тряпках, что не скрывают его почти полностью перебинтованное тело. Кажется, один из сбежавших солдатов из пункта помощи, что находился не так далеко отсюда, но довольно на приличном расстоянии. Как с такими ранами он смог сюда добраться? Меч исчезает из ее рук, но внимательно смотрит за ним. — Почему спрятала оружие? — его громкий, но мягкий голос, прозвучал как режущее лезвие, посреди такого тихого и спокойного места. Девушка молчит. И не спеша отходит поодаль от него, не торопясь, будто, зная, что вреда он причинить ей не сможет. Он, хотел было бы переспросить снова, но она его опередила: — Беспомощных не бью. Возвращайся в лагерь, — она показывает пальцем на бинты на его груди, на которых появился след свежей крови, — рана открылась. — Крестьянка ночью в лесу, да еще и в неглиже, — он бросил взгляд на ее сорочку и босые ноги, — простынешь. Сама что здесь забыла? Бежала от кого-то? Искренне удивлена и обескуражена. Честно говоря, давно ее так не могли застать врасплох. — Ты что же, умом тронулся? — Ты меня сумасшедшим назвала только что? Девушка вновь садится у края озера, пытаясь проигнорировать того, кто нарушил ее покой. Хочет прислушаться к потокам ветра, к стрекоту сверчков, к тишине этого места… Но он дышит слишком громко. Мешает. — Ступай. Свалишься здесь без сознания от потери крови — я не потащу. Он почему-то послушался и пошел в ту сторону, где находился медицинский пункт. Несколько шагов, и она услышала шум позади себя. Девушка тяжело выдохнула, понимая, что тащить все же придется. Она повернулась и подошла к лежащей на траве туше, присаживаясь рядом с ней на корточки. Торчащие темные волосы с мятными прядями, а за бинтами на руке проглядывает некая татуировка. Девушка хмурится, и из ее глаз пробегает еле заметная капля слезы. Еще несколько минут оставляет себе на раздумья. В ее руке внезапно появился меч и она склонила его над парнем, готовясь вонзить в лежащее тело. Впервые замечает, как дрожат ее руки и как быстро внутри бьется сердце. Дышит так громко, словно у нее забрали весь кислород из легких. Зарывается левой ладонью в копну своих волос, убирая их с лица, все еще смотря на брюнета. Она не может. Не может убить. Меч снова исчезает, и она опускается на колени рядом, склонившись к его уху, шепча: — Тебе повезло, что сегодня я уже помолилась.