В чём суть кровавого бала

А вот и начинается выступление. Под оглушительные аплодисменты на прекрасный паркет ступает не менее прекрасная высокая женщина с утонченными чертами лица и длинными каштановыми волосами, свободно лежащими на плечах и спине. В правой руке у неё длинная и изящная серебряная рапира с замысловатой гардой. Поклонившись с невероятным изяществом, женщина громко обратилась к восседавшим в зале: -Приветствую вас всех, дорогие зрители! Я рада видеть вас всех на внеочередном прекрасном кровавом балу! Смею вас заверить, что сегодня всё будет так, как вы обычно любите, ведь ничего нового мы придумать не смогли. - После этого последовала пауза, чтобы дать публике деланно посмеяться. Со сцены Маэстро Алья видела публику как высокую стену из тёмных пятен, непонятных силуэтов, еле выделявшихся из темноты. Выделялись кто чем: то у кого-то торчало щупальце, то три пары огромных глаз, то сам силуэт был высотой метров в пять. Впрочем, Маэстро Алья привыкла к подобному зрелищу ещё многие десятки лет назад. Это было волшебно: слышать своих зрителей, их аплодисменты, смешки, перешептывания и волнующие крики, при этом не видя их из-за слишком большой разницы в освещении. При этом сама вампирша находилась под ослепительно ярким светом многочисленных ламп, что позволяло ей чувствовать себя словно в божественном ореоле. Обожание, слава, волнение в груди - вот что давало ей жить. А уж реки невероятно красивой и завораживающей алой крови, текущей по паркету довершали начатое и приводили девушку в настоящий экстаз. Но пока что до него было ещё далеко. Центральным объектом для выступления в этот раз выступал высокий мужчина средних лет. Он был побрит налысо, а одежду на нём заменяли мешковатые куски кое-как сшитой вместе серой ткани. Он был связан по рукам и ногам и безмолвно сидел на коленях спиной к публике. Впрочем, его внешний вид был не так важен, всех куда больше волновало то, что внутри него. И именно это Маэстро Алья собиралась продемонстрировать. Даже самые искушенные ценители художественных убийств приходили в восторг каждый раз, когда эта вампирша брала в руки свою изящную рапиру. Её выступления были наполнены всеми красками всех возможных эмоций, и это не могло не впечатлять. Жестом указав публике сидеть в тишине, Маэстро Алья встала справа от тела мужчины так, чтобы можно было хорошо разглядеть и тело человека, и лезвие рапиры. Поклонившись толпе, вампирша выставила орудие искусства перед собой, после чего крайне быстро, почти не меняя позу, нанесла несколько точечных ударов. Спустя секунду сразу из нескольких мест на руках, ногах и голове с огромной скоростью начали течь потоки крови. Улыбнувшись, Маэстро Алья перехватила рукоять поудобнее, и готовилась нанести ещё несколько штрихов. Представление только начиналось... "Мда уж, это точно не так интересно, как зеркальные лабиринты. Вот в них жертва действительно чувствует всю ужасающую тупиковость положения и страдает так, как никакая рапира не сможет заставить страдать. Там она как бы замыкается сама в себе, рефлектирует свою боль тысячи раз...Так, это надо будет записать..." Изящным взмахом меча разрубив надвое поток крови, что грозил запачкать одеяние Маэстро Альи, вампирша внезапно для самой себя предалась воспоминаниям. Когда-то она не занималась искусством. Нет, рапира всегда, с самого детства была в её руках. Но те кровавые бойни, что она учиняла, было бы сложно назвать искусством. Даже самый извращённый разум не навесил бы на устраиваемые ею бесчинства ярлык искусства. Но то была война, война против людей. Алья могла бы поклясться, что кровь тогда была куда менее красивой, да и изысканный паркет под её потоками в прошлом сменял грязный асфальт. Но вот количество полотен для картин Альи было куда больше. Поэтому неудивительно, что и краски она в те времена использовала куда менее осторожно. Правда, была какая-то прелесть в её неумолимой страсти к искусству. Когда все звуки заглушались, пот прошибал всё тело насквозь, а зрение становилось узконаправленным. И везде было полотно, которое в секунду окрашивалось в красный. "О да, этот росчерк подчеркивает всю глубину страданий лирического героя, а поза Маэстро показывает её уверенность. Она готова идти вперёд, несмотря на любые преграды, которые могут встать у неё на пути. Я много слышал о кровавом балу, но увидеть это вживую - совершенно невероятно!" - думал искушенный зритель, потирая свои щупальца друг об друга. Мрачная атмосфера выступления накалялась, оркестр играл всё громче. Тяжелые звуки саксофонов и вторящие им более тихие и плавные выстрелы пианино. Это захватывало Алью всё больше и больше, и вот она уже наносит более страстные удары, куда менее холодные и точные, но зато более искренние. С нарастающей скоростью она рассекает всё больше и больше участков тела полотна и вот, наконец, перестаёт сдерживаться совсем. Она отбрасывает рапиру и кулаком разрывает голову человека на мелкие кусочки. Аплодисменты тут же захлестывают Маэстро Алью, что заставляет её с самодовольной улыбкой повернуться лицом к зрителям и, аккуратно стряхивая кровь с руки, поклониться им. "Не ожидала, что это окончится так. Но раз уж всем всё понравилось, чем я хуже? Подумают ещё, что я не понимаю искусство". "А ведь она говорила, что ничего нового выдумать не удалось...Что ж, надо признать, у Маэстро получаются неожиданные концовки. В следующий раз надо будет взять сюда с собой всю стаю, пусть порадуются".