Это больше не повторится.

Я сижу на полу, прикованная за лодыжку к кровати метровой увесистой цепью, ощущая себя собачонкой на привязи. Руки соединены наручниками, но очень тонкими, и будь у меня сила, я бы с легкостью избавилась от них. Но силы нет, и я вынуждена безропотно сидеть здесь, рядом со своим хозяином, и ждать его дальнейших указаний. Мой мучитель, мой бывший любовник, с которым бок о бок я провела десять лет, деля горести, радости, постель и мысли, сидит недалеко от меня за столом и что-то вдумчиво читает. Его лицо иногда меняет выражение, пока глаза скользят по тексту — он то хмурится, то слегка улыбается прочитанному. Он смотрит в книгу внимательно, изучающе, и кажется, что в этом взгляде больше заинтересованности, чем в тех, что он бросает на меня. Но даже от одного такого безразличного взгляда я схожу с ума от желания. Возможно, я не в себе, месяцы заточения повредили мой мозг или это какой-то «стокгольмский синдром», но несмотря на грубость и холодность, я все еще хочу его. Смотрю на его металлические доспехи и закусываю губу, вспоминая, какое под ними горячее упругое тело. Смотрю на его уложенные черные волосы и хочу растрепать их, запустив в них пальцы. А смотреть на его вальяжно расставленные ноги в этих плотных черных штанах и знать, что он под ними скрывает — сущая мука. Ну неужели он откажет мне даже в этом? Чума ведь хочет, чтобы он меня наказал, так пусть сделает это в своей манере. — Так ты утверждаешь, что никогда не любил меня? — медленно поднимаюсь с пола и поправляю свое ядовито-красное платье. Оно тихо шуршит, и кажется, что этот звук привлекает большее внимание Люцифера, чем мои слова. — А ты быстро усваиваешь информацию, Непризнанная, — он бросает на меня короткий взгляд и снова утыкается в книгу. — Спасибо, — я осматриваюсь, оценивая обстановку комнаты и прикидывая дальнейшие действия. — Но ты ведь не можешь отрицать того факта, что тебе нравилось трахать меня. Помнишь ту ночь, когда мы скрывались от армии Мальбонте? Подхожу к нему сзади и будто случайно касаюсь его плеча. Он дергается, но не отрывает взгляд от книги. — Сколько страсти тогда было в тебе. Тебе доставляло такое удовольствие брать меня, когда я была обычной смертной, попавшей в академию, а когда меня взяли в Совет, а ты стал Сатаной… — я тяжело выдыхаю рядом с его ухом и с радостью замечаю, как он напрягается от этой близости. — Ты же весь дух из меня выбивал своим огромным членом от восторга. Люцифер молчит. Кончиками пальцев я легко касаюсь его шеи и иду в сторону огромной кровати демона. Мое сердце стучит от напряжения, я боюсь, что он никак не отреагирует на мои слова. Что я не смогу пробудить в нем былые эмоции и не получу желаемого. Медленно и грациозно, словно кошка, я ложусь на большие подушки и всматриваюсь в его лицо. Видно, как сжимается его челюсть, как пальцы сминают страницы книги. Бледные щеки трогает румянец, говоря о том, что все сказанное мной было не напрасно. Бывший король Ада все прекрасно помнит. И это ему нравится. — Ну, раз мы делаем вид, что меня тут нет… — я раскидываю по бокам свое платье с вульгарным разрезом до бедер и сгибаю ноги в коленях. Цепь на ноге предательски звенит, напоминая об истинной причине того, что я здесь делаю — я «игрушка» Люцифера, и он может делать со мной все, что захочет. Все, что мне оставается делать — это надеяться, что сейчас он захочет меня. Скольжу кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, расставляя ноги шире. Низ живота приятно тянет. Дыхание уже давно стало тяжелым, сердце колотится от предвкушения. Я закрываю глаза и касаюсь ткани белья. В моей голове всплывают воспоминания из прошлого: наш первый секс в моей спальне, его крепкие руки, держащие мои бедра, капельки пота, стекающие по накаченному торсу. В тот день мы хотели друг друга так сильно, что обоим было все равно на запрет. Мы отдались чувствам, впервые обуявшим нас так сильно, и именно тогда Люцифер впервые показал мне настоящего себя — властного, сильного и в глубине души такого чувственного. С моих губ срывается легкий стон, когда я отодвигаю белье и дотрагиваюсь до самого чувствительного места. Внизу влажно и горячо, и я распаляюсь еще больше, двигая рукой и подаваясь навстречу ей бедрами. — Прекрати, — раздается строгий голос демона, но я слышу в нем легкую дрожь. Открываю глаза и замечаю, что его взгляд, направленный в книгу, на самом деле смотрит в никуда. Его грудь тяжело вздымается, спина напряжена, от чего кроваво-красные крылья слегка расправились, и теперь лучи заходящего солнца скользят по ним, будто подсвечивая. — О, прости, — я тяжело вздыхаю, не останавливаясь ни на мгновение. Представляю, что сейчас творится с его телом, и это раззадоривает меня еще больше. — Я думала, ты меня не замечаешь. — Ты должна подчиняться мне, — ох, эта предательская хрипота в голосе выдает тебя с головой, милый. — Или что ты сделаешь? — закусываю губу. — Накажешь меня еще жестче? Терпение демона лопается. Он бросает книгу на пол и яростно подлетает ко мне, крикнув что-то неразборчивое, но выдавшее его злость. Встав на колени, он нависает надо мной и хватает мои руки. Слышится лязг еще одной цепи, висящей над его кроватью, и он заковывает в нее мои наручники. Теперь мои руки задраны наверх, и я лежу перед ним растрепанная, возбужденная и абсолютно беспомощная. Его колено между моих ног практически касается моей промежности, и я инстинктивно подаюсь вперед, прижимаясь к нему, слегка приподнимая и опуская бедра, оставляя на его штанине блестящий влажный след. Мой взгляд падает на его брюки, на выпирающий под ними член, и я тихонько стону от невыносимого желания почувствовать его внутри. Он полностью готов к этой схватке. Его рука в металлической перчатке резко хватает меня за лицо, острые когти впиваются в мои щеки, царапая нежную кожу. Он наклоняется так близко, что все, что я могу видеть — это его горящие алые глаза, спутанные черные волосы и приоткрытый рот, едва справляющийся со сбитым дыханием. — Ты… Грязная непризнанная шлюха… — он выплевывает эти слова, буквально выдыхая их мне в губы. От него пахнет глифтом и чем-то еще, похожим на дерево или табак. От него пахнет моим Люцифером. — Прошу… — все, что я могу ему ответить. Это звучит так униженно, так жалко, что на мгновение мне становится тошно от самой себя. Но это короткое вызывающее слово будто окончательно срывает ему тормоза. Он резко поднимается на колени и снимает с себя мешающую одежду, но руки предательски дрожат, не давая справиться с ней до конца. Оставшись в рубашке и брюках, он расстегивает ремень и снова нависает надо мной, только теперь наши губы замирают в нескольких сантиметрах друг от друга. Он не торопится целовать меня, как будто даже и не собирается, ведь Чума что-то сделала с ним — он больше не любит меня, ничего не чувствует к своей дорогой Вики. Но все еще чертовски хочет. Я закусываю губу в предвкушении и всматриваюсь в его алые глаза. В них бушует настоящий пожар, в котором горят его злость, желание и… любовь? Но я не успеваю разглядеть это чувство. Низ живота просто взрывается от истомы, когда Люцифер резко входит в меня. На несколько мгновений он замирает, зажмурив глаза, но терпеть это уже просто невыносимо — и я подаюсь бедрами вперед. Из его груди вырывается не то рык, не то стон, от чего мне совсем сносит крышу. Демон выпрямляется и, грубо схватив меня за бедра, начинает двигаться яростно, властно, заставляя меня выгибаться навстречу. Металлические наручники врезаются в запястья, обдирая кожу, но мне все равно. Я готова терпеть эту боль, лишь бы чувствовать его внутри, ощущать эти сильные и такие желанные толчки. Я бесстыдно стону, откидывая голову назад, полностью утопая в этих невероятных ощущениях. Все тело горит, волосы липнут к мокрому лицу, во рту пересохло. Я открываю глаза, чтобы увидеть его прекрасное лицо, его огромные бордовые крылья, расправленые за спиной и встречаюсь с его взглядом. Он затуманен всепоглощающим желанием. Желанием наказывать меня за плохое поведение все жестче и жестче. Неожиданно Люцифер выходит из меня, отстраняясь, и я разочарованно выдыхаю, закусывая губу. Его руки тянутся к тонкой цепочке моих наручников, и он с легкостью разламывает ее, оставляя на мне лишь браслеты. Недоуменно смотрю на него, но демон лишь ядовито усмехается. О, Шепфа, как же я скучала по этой ухмылке. Что ты придумал на этот раз? Мужчина резким движением заставляет меня повернуться к нему спиной и встать на четвереньки. Чувствую, как головка скользит по моим влажным складкам, как он шлепает меня своим напряженным членом по ягодицам. Свободной рукой он хватает меня за шею и прижимает к себе, и от этой близости родного тела я задыхаюсь еще сильнее. Его губы прижимаются к моему виску, горячее дыхание обжигает кожу. В этом порыве столько страсти и нежности. Я просто схожу с ума. Люцифер буквально вбивается меня, вбивает всю злобу, всю обиду на мир. От его движений кровать жутко скрипит, громкие шлепки его тела об мое заполняют все пространство вокруг, смешиваясь с глухими редкими стонами демона и моими, бессовестно громкими. Я непроизвольно закидываю руку назад и вцепляюсь в его густые волосы. Он рычит мне в ухо и грубо сбрасывает ее. Он не даст мне свободы, не даст мне делать все, что я захочу. Продолжая одной рукой сжимать мою шею, заставляя меня практически терять рассудок, он вдруг опускает вторую мне на живот и скользит ниже. Его пальцы касаются моего клитора и давят на него, вводя меня в полный экстаз. Прижимаюсь к его широкой груди, чувствую запах пота и его парфюма, слышу его сбившееся дыхание. Он здесь. Он рядом. Мой любимый, мой обожаемый дьявол. — Люци… фер… — с придыханием, как молитву, произношу я и захожусь в судорогах. В глазах темнеет, я цепляюсь ослабевшими пальцами за его руки и стону. Мое тело будто взрывается в эйфории, мне хочется быть еще ближе к нему, чтобы он срывал эти финальные отрывистые выдохи с моих губ, чтобы целовал меня так же жарко, как полгода назад. Несколько медленных грубых толчков, и демон с громким низким стоном изливается в меня. Его тело несколько раз вздрагивает, нос утыкается мне в шею, кожа опаляется его горячим дыханием. Он все еще держит меня в руках, не давая упасть на мягкие подушки, все еще прижимает к себе и закрывает нас от всего мира своими огромными крыльями. Как будто в последний раз. — Ох, Вики, я… — он осекается, так и не сказав слов, которые я так долго жду. Несмотря на все те вещи, что он делал и говорил в последнее время, мне кажется, что он все еще любит меня. Что Чума просто запудрила ему голову, или он намеренно делает мне больно, чтобы у нее не было поводов угрожать. Я верю в то, что он — Люцифер, бывший король Ада, мой возлюбленный — просто защищает меня. Так же резко, как он набросился на меня, демон отстраняется. Без его теплых рук вокруг я как будто умираю. Слышится шорох надеваемой обратно одежды, и я с трудом поворачиваю голову в его сторону. Снова такой отстраненный, холодный, жесткий, и только взъерошенные волосы и шумное тяжелое дыхание выдает нашу с ним близость. — Это больше не повторится, — отчеканивает он, отвернувшись к окну. Во властном голосе звучат предательский нотки сомнения. — Мне показалось, что тебе понравилось, — уверена, что и от него не ускользнула горькая обида в моих словах. — Это не значит, что ты теперь станешь моей «единственной и неповторимой», — Люцифер едва скрывает раздражение. — Помни свое место, Непризнанная. Тихо поднимаюсь с кровати и подхожу к нему. Его спина в черных с металлом доспехах напрягается, крылья слегка вздрагивают, когда я касаюсь их. — Хорошо, господин, — игриво шепчу ему на ухо и усмехаюсь. — Но и Вы помните, что Ваше место между моих ног всегда радо ему. Дотрагиваюсь рукой через штаны до его вновь твердого члена и понимаю, что эту схватку он все же проиграл. Дьявол прав: я грязная непризнанная шлюха, но и он тоже до сих пор в моей абсолютной власти.