Кольцо Огня

Беззубик был уверен, что за три недели тайных встреч у него с Прыгающей-в-Огонь наметился прогресс. В этот раз, когда они сделали своё дело на том самом уступе, где она устроила своё логово, драконица позволила их хвостам оставаться переплетёнными и медленно покачиваться вместе. Она также не помешала ему положить крыло ей на спину и не возражала против вылизываний и нежных подталкиваний, которыми он одарил её шею. Что ещё лучше, она в некоторой степени даже отвечала взаимностью. Однако, глубоко внутри Беззубик чувствовал себя бесполётнее, чем когда-либо. В этот раз он не забылся и не потерял над собой контроль во время процесса. Близость с ней больше не была такой согревающей. Напротив, она начала казаться чем-то, что нужно поскорее закончить. Словно это был какой-то долг, а не взаимный дар. Он не мог не задаться вопросом, начала ли она относиться к их ситуации иначе. Там, где раньше, как ему казалось, он видел радость возможной совместной жизни, осталось лишь её собственное удовольствие и навязчивое хотение быть желанной. В прошлом и он был таким же, но теперь он перестал ощущать даже это. Единственным, что всё ещё приносило удовольствие, было знание того, что ей это нравится, но для него этого было мало. Не хватало чего-то… важного. Они отдыхали вместе ещё долгое время, пока его внутренний огонь полностью не потух. Он не переставал мурлыкать, воображая, что они настоящая пара, какой должны быть, и которой они сейчас лишь притворялись. — Ты отлично справился… как и всегда, — хмыкнула она. — Рад, что тебе нравится. Притворные ухаживания тоже согревают, — он лизнул её в щёку. — Есть немного. Нам обоим это было нужно, — промурлыкала она. Он не стал спорить, но считал, что есть нечто большее, чем просто удовлетворение своих нужд. Должно быть ещё. Он хотел большего. — Да, было. Ты великолепна, Прыгающая. — Ты тоже, Пламя-Звезды. — Ну конечно. Я очень впечатляющий. Она рассмеялась. — И мы оба это знаем! — Вот именно. И что теперь? — спросил он, улыбаясь. Её уши слегка опустились, и она издала извиняющееся урчание. — Это очень весело и согревающе, но после сегодняшней ночи нам нужно будет ненадолго перестать. Это было неожиданно, и на то должна была быть причина. Она не была им недовольна, это факт. Немного подумав, он начал подозревать, почему она хочет прерваться. — Почему? — Потому что если мы не остановимся, у меня может появиться детёныш. Беззубик понимающе рыкнул. Её запах начал становиться сильнее и ярче в течение последних нескольких дней. Он разделял её опасения по поводу детёныша, не желая заводить его с ней прямо сейчас. Их взгляды на жизнь всё ещё слишком сильно различались, чтобы допустить возникновение такой ответственности. Создать новую жизнь будет благом лишь в том случае, если она обещает разделить свою жизнь с его и сможет убедить его в том, чего она хочет. Если она правда захочет соединить их жизненные полёты, это всё изменит. — Я с тобой согласен, — произнёс он. Он продолжил держать её за хвост и умиротворяще мурлыкать под звёздным небом. Однако, её упоминание детёныша напомнило ему о том, о чём он думал каждый раз после физической близости, а ещё когда оставался наедине со своими мыслями. Из того, чем они занимаются, детёнышей не получится. Она доходчиво донесла, что знает, когда её тело способно произвести детёныша, и избегает всяческой близости, хотя недостаток полного контроля над своей жизнью причиняет ей неудобства. Это ей не нравится, но тут уже ничего не поделать. С другого крыла, это лишь небольшая плата за свободу и уверенность в хоть каком-то контроле. Пока Беззубик смотрел в небо, в его душевном огне начал назревать вопрос. Ему нужно было кое-что знать, но пока что он избегал задавать его в открытую, и сейчас, подумал он, настал самый удобный момент, чтобы попробовать убедиться в прогрессе, которого они добились. — А ты не задумывалась о… нас? — А что с нами? — проурчала Прыгающая. Он нежно сжал её хвост. — Не хочешь ли ты стать со мной… настоящей парой? Я пойму, если нет, но… для нас это может быть хорошо. Она нахмурилась и отвернулась, глядя вдаль, на горизонт. Затем она вздохнула. — Ты не такой бесполётный, как другие самцы. Ты гораздо лучше меня понимаешь и больше уважаешь. Ты меня не судишь. Это было правдой, он старался уважать её желания и понять, почему у неё возникают те или иные желания. Ему совсем не нужно было находиться рядом с ней, чтобы чувствовать себя спокойнее. Однако, существовал необходимый минимум, который он хотел от неё получить. Беззубик фыркнул и подтолкнул её в плечо. — Ты же прекрасно понимаешь, что это будет означать, если мы станем настоящей парой? Ты будешь только со мной и ни с кем другим, так же как и я не буду ни с одной другой самкой. Прыгающая шевельнулась, прежде чем ответить. Но когда она заговорила, то не подняла на него взгляда. — Я могу быть только с тобой… потому что у меня нет другого выбора. Для меня это будет бесполётно, но, может быть, я… не совсем против такой ловушки. Всё равно нет больше никого, кто мог бы меня хотеть, поэтому такому моему желанию свободы не суждено взлететь. Беззубик закрыл глаза, скрывая свою досаду. То, что она сказала, было совсем не похоже на настоящую верность. Скорее на смирение. — У меня тоже не будет другой, и я не вижу в этом никакой ловушки. Почему видишь ты? — Из-за моего отца. Он фыркнул. — И что с того? Не все отцы такие, и далеко не все самцы в принципе. Разве я на него похож? — Нет, ты не такой. Но… был и другой… До этого момента она избегала говорить нечто подобное. Значит, в её жизни был и другой самец, который сделал что-то плохое. — Что случилось? — прошептал Беззубик. Она прижалась к его плечу и тихо заговорила, не поднимая на него взгляда. — Меня нашёл самец моего возраста, когда я была почти готова покинуть гнездо в поисках партнёра. — Он тебя… заставил? — прорычал он. — Нет. Я была уже взрослой и сама искала пару. Моя мать сказала мне, что довериться ему будет ошибкой, но я не хотела к ней прислушиваться. Мы с ним… соединились в небесном танце и стали парой. Это очень удивило Беззубика. Прыгающая всегда была настроена против такого полёта и доверия, из него вытекавшего. — А потом он бросил тебя? Она заскулила. — Он погиб. Беззубик ахнул и нежно толкнул её в плечо. Она продолжила. — Его убили люди, потому что он был слишком молод и глуп, и пытался отнять добычу, которую не должен был. Сразу после того, как он погиб, я узнала, что у меня будет детёныш. Мать разозлилась на меня за то, что я совершила такую ошибку, и я боялась остаться совсем одна. Поэтому она принесла мне травы, которые… убили детёныша внутри… и избавили меня от ошибки. У меня не было выбора. Беззубик уставился вдаль, прекрасно осознавая, что случилось, и чувствуя в основном жалость, но также и шок от того, что она сделала со своим собственным детёнышем. — После этого она научила меня, как использовать своё тело, чтобы оставаться свободной. Я поняла, что должна всегда держать всё под контролем, и что любовь может причинить слишком много боли и слишком опасна. — Нет, ты не должна так думать, — вяло возразил он. Она вздохнула и наконец бросила на него взгляд. — Думай, что хочешь. Я бы предпочла продолжать делать то, что мы уже делаем: спариваться и баловаться притворными ухаживаниями, но не быть настоящей парой, которые на самом деле нуждаются друг в друге. Мне достаточно и того, кто ты для меня сейчас, а нечто большее будет слишком опасно. Если мы оставим всё, как есть, не будет никаких недопониманий. И никому из нас не может быть больно. Осталась лишь одна деталь, которую он хотел уточнить, но он уже подозревал, каким будет её ответ. — А как же детёныши? Ты когда-нибудь захочешь… — Нет. Я не стану заводить с тобой детёныша. Это будет слишком, — резко ответила она, отведя взгляд. — Почему слишком? Новая жизнь — это же хорошо. Драконица махнула лапой в сторону горизонта. — Потому что я хочу быть всегда способна свободно улетать, когда хочу и куда хочу. Это то, кто я есть на самом деле, и это… никогда не изменится. Я знаю, что ты сможешь дать мне такую свободу. Детёныш — нет. Беззубик кивнул и тоже отвёл взгляд, уставившись на горизонт и обдумывая её слова. Нельзя было сказать, что она в чём-то неправа. — Я понимаю, почему это будет для тебя проблемой, — вздохнул он. Неужели это значит, что его жизнь всегда будет такой? Спариваться только когда не может быть детёныша? Никогда не иметь собственного малыша, чтобы держать его под своим крылом и учить летать по ветру жизни? Довольствоваться только ей, и только так? Он очень любил играть с детёнышами: это так согревало его душевный огонь. Быть тёплым отцом для своих детёнышей означало способ изменить через них будущее в лучшую сторону, как и дать им шанс на хорошую жизнь. Он видел в парах настоящее тепло между партнёрами, видел, как его отец и мать смотрят друг на друга. Между ними явно было нечто большее, чем просто спаривание. И без этого "нечто", без доверия и совместной жизни, которых он желал, спаривание было неполноценным и заставляло его чувствовать себя обескураженным неудовлетворённым. С ней он никогда не получит то, чего хочет. Беззубик уставился на лунный свет, ощущая как в его разум пришли ясность и понимание. Она считала, что то, чем они занимаются — это хорошо, и он тоже поначалу так думал, но теперь это казалось ловушкой, потому что они хотели от жизни совершенно разных вещей. Пытаться изменить её желания, давая ей физическую близость, как это делал он, оказалось таким себе планом. К тому же он не мог принять её готовность быть только с ним, лишь потому что не было никого другого. Это не настоящая верность. Её нежелание заводить с ним детёныша было другой проблемой, которая стоит между ними и которую никак не обойти. Она не сможет дать ему то, что он хочет от жизни. И продолжение того, что они делают, не изменит её суть и не даст ему то, что нужно ему... в самой глубине душевного огня. Пытаться изменить её — не его долг. Но всё равно было тяжело отпустить её хвост и оставить её. Беззубик понимал, что если сделает это, то наверняка больше никогда не почувствует её тепла или объятий любой самки в принципе. К тому же, он не хотел лишний раз причинять ей боль; она и так уже нахваталась от жизни. Что же мне делать? Если она была с ним честна, то скорее всего не испытывала к нему настоящих чувств, даже после всего, что они сделали. Неужели она и правда ничего к нему не чувствует? — С тобой всё хорошо? — проурчала Прыгающая. По всей видимости, она заметила его беспокойство, хоть и не могла понять, чем оно вызвано. — Да, я теперь понимаю лучше. — Что ты понимаешь лучше? — Кто мы, ты и я. В ответ она снова сжала его хвост и заманчиво мурлыкнула, лизнув его в щёку. — Мы можем повторить ещё, если хочешь. Я не сильно устала, и было бы неплохо сделать это перед перерывом ещё разок. Ещё разок? Судя по всему, в последний раз в его жизни? Какая-то его часть хотела этого, но другая желала уйти и освободиться от неё. Отложить на потом или сделать то, что нужно ради собственного же блага? Беззубик отвернулся и широко зевнул. Затем он распутал переплетённые хвосты и поднялся на лапы. — Мне нужно вздремнуть. День выдался тяжелым, — вздохнул он. — Хорошо, я понимаю. Мне тоже нужно поспать. — Где ты собираешься спать? — спросил Беззубик. Прыгающая-в-Огонь махнула хвостом в сторону уступа, где они провели весь вечер. — Здесь неплохо. — А что насчёт стаи? — Я не хочу, чтобы остальные подумали, что мы пара, — спокойно возразила она. Беззубик даже не зарычал, услышав подтверждение своих мыслей. Вместо этого он почувствовал одно разочарование, хотя её мысли не стали для него каким-то сюрпризом. — Тогда спи здесь, Прыгающая. А я пойду к своей родне. Кстати, хочешь небольшой совет? — Какой? — Проводи побольше времени со стаей. Спи рядом с ними, охоться с ними, играй с их детёнышами. Это поможет тебе быть теплее. — Не знаю. Я не делала этого уже много зим, — осторожно ответила самка. — Подумай вот как: быть со стаей гораздо теплее, если ты не пытаешься что-то от них заполучить. Просто будь рядом и наблюдай за их жизнью и доверием друг к другу. Попробуй воспользоваться моим советом, пока ты... не со мной. Прыгающая неуверенно рыкнула. — Я подумаю. А когда мы сможем начать снова, я дам тебе знать, — произнесла она. В отличие от предыдущего раза, когда она предложила больше в будущем, в этот раз Беззубик не почувствовал ничего. Она не могла... не хотела дать ему то, что было ему нужно. Но он также не желал говорить это напрямую, дабы не разрушить всё её доверие к нему. Он повернулся к ней хвостом и ушёл, не оглядываясь. В одиночестве он шёл по склону горы и сквозь лесную чащу, повесив голову и тихо скуля про себя. Внутри него не осталось ничего, кроме сожалений. Он жалел, что встретил её и испытал искушение, которого не испытывал никогда раньше, и поэтому не знал, как его побороть. Он жалел, что не оказался достаточно силён, чтобы не поддаться с самого начала. Жалел, что она так и не смогла довериться ему и измениться в лучшую сторону, даже после всего, что они сделали, и о чём говорили. Если бы Прыгающая искренне сказала, что будет верна ему до конца их жизней, что хочет, чтобы его жизненный полёт стал теплее, и что была бы не против завести с ним детёныша, то этого ему бы вполне хватило: остальное можно было бы решить, живя совместно. Теперь он был уверен, что больше она ничего от него не получит. Она не заслуживала его, будучи той, кто она есть сейчас. Но в то же время Беззубик не мог её ненавидеть. Он слишком хорошо её знал и прочувствовал её боль, узнав то, что случилось с ней в прошлом. Ей очень сильно досталось, и её мысли стали бесполётными из-за вещей, которые изначально были вне её власти. И теперь вокруг её душевного огня оказалось слишком много льда, и только она сама могла его растопить и вылететь из прошлого, чтобы стать свободной. Может быть, если она правда изменится, то, возможно, в далёком будущем между ними сможет расцвести нечто больше и лучше.

***

С последнего раза, когда Беззубик встречался с Прыгающей-в-Огонь, прошло несколько дней. К счастью, с тех пор драконица не подходила к нему и не приносила никаких важных новостей, например о том, что у неё появился от него детёныш. Она и правда оставила его в покое, но при этом чаще начала показывать свой нос возле стаи, занимаясь такими простыми вещами, как сон возле тёплых источников, полёты в небе над местом жительства стаи и даже общение с теми, кто был готов с ней разговаривать. Это хорошо с её стороны. Беззубик лежал возле тёплых источников наедине с собой и предавался размышлениям, копаясь в собственном душевном огне. Хотя дракон предпочёл бы, чтобы он вообще не начинал встречаться с ней, кое-какой важный урок о своих желаниях и необходимости держать оные в узде он всё же извлёк. Я усвоил этот урок с золотом, но забыл с ней. И всё же что-то хорошее вышло даже из этого... В самом спаривании не было ничего плохого, но заниматься этим нужно было исходя из благородных побуждений. А её причины и его собственные нельзя было назвать таковыми даже с натяжкой, да к тому же они ещё и не совпадали. Он вздохнул и положил хвостовой элерон на голову. Вокруг всё было тихо и мирно, потому что Иккинг и Дыхание-Неба куда-то ускакали вдвоём, наверняка чтобы поиграть и пообщаться. Самому же Беззубику сейчас не особо хотелось играть и общаться. Может быть, это бесполётно с его стороны, но он чувствовал себя каким-то... нечистым, как будто к нему пристала какая-то грязь или кусок помёта, который всё никак не сойдёт, сколько бы он ни мылся. Неужели это чувство есть все его сожаления, напоминающие ему о том, насколько он слаб перед всякого рода искушениями? Или правда в том, что порченый душевный огонь не может по-настоящему стать чистым? Беззубик мельком увидел вдалеке Луну и Загадку, и отвёл от них взгляд, предпочитая держаться особняком, чем он и занимался с тех самых пор, как покинул Прыгающую-в-Огонь. Сон был очень приятным занятием, которого ему в последнее время не хватало. К тому же, наедине с собой он чувствовал меньше стыда, поскольку не видел, насколько другие пары теплы друг к другу, и что они не совершили таких же ошибок, как он. Вдруг он услышал треск шагов приближающейся Фурии. Отлично... ну кто ещё... — Пламя-Звезды, вот ты где! — воскликнул Дальний-Полёт. — Отец, ты меня искал? Дальний-Полёт подбежал к нему и встал перед его носом. В глазах отца виднелось беспокойство, которого он раньше там не видел. — Да, я тебя искал, детёныш мой. Беззубик не обратил внимания на то, что его только что назвали детёнышем, не желая спорить с тем, что являлось обычным поддразниванием. — Что ж, ты меня нашёл. А зачем искал? — Остальные попросили тебя найти, да я и сам о тебе думал. Тебя словно за хвост что-то кусает. — Может и кусает. Я просто хочу поспать. Дальний-Полёт уселся на зад и заурчал. — Ты хочешь поспать? Совсем не похоже на моего первенца. Ты никогда не хотел спать, даже когда только-только родился. — Правда? — Правда. Ты не мог заснуть, даже когда мы уже вылизали тебя и дали тебе рыбку. Ты постоянно не давал нам с матерью спать. — Извини. Его отец подступил поближе и ткнулся в его нос своим, мягко мурлыкнув. — Ерунда. Твой душевный огонь всегда сиял ярко, прямо как звёздное пламя. Потому мы тебя так и назвали. Несмотря на холод внутри, Беззубик тихо мурлыкнул при упоминании о происхождении его имени. — Ты не был таким тихим, когда вы с Иккингом нас нашли. В чём дело? Ты ни о чём не хочешь поговорить? Беззубик не очень хотел рассказывать отцу о своей ошибке. Ему казалось бесполётным объяснять ему то, что произошло между ним и Прыгающей-в-Огонь. С другого крыла, с матерью об этом вообще нельзя было говорить. Может, отец поймёт лучше, или сможет представить себя на его месте, поскольку они оба были самцами. К тому же, сейчас они были наедине, и могли поговорить, не боясь быть услышанными. — Хорошо, давай поговорим. Может, мне станет лучше. Беззубик отвёл взгляд от Дальнего-Полёта и положил голову на лапы. Его хвост, неподвижный и забытый, лежал под подбородком. — Я совершил ошибку... нет, несколько ошибок. — Все их совершают. — Это была большая ошибка. Отец осторожно и задумчиво заурчал. — Ты кого-то обидел? — В основном себя. Да, кроме себя я не обидел никого. — Ты страдаешь из-за своих собственных поступков? — Ещё кое-кто этому поспособствовал, но в основном я сам виноват. Хвост Дальнего-Полёта дёрнулся. — Это была Прыгающая-в-Огонь? Беззубик моргнул, вспомнив, что его отец и мать видели, как он уходит с ней поговорить как минимум однажды. Если б только они и правда всего лишь говорили. — Да. Его отец слабо зарычал и продолжил. — Дай угадаю, ты много с ней общался и подумал, что она может стать тебе хорошей парой? Ты поговорил с ней об этом, и она тебя отвергла, так? Ох, отец, если бы всё было так просто. — Почти так, но это ещё не всё. Она была так тепла к Иккингу, что я ей поверил. Я воспринял её поведение как знак, что она хочет стать моей парой, но это было не совсем то. Я... был сам не свой... и я... я никогда ещё не был рядом с самкой своего вида, или другого похожего... Беззубик закрыл глаза и вздохнул. — Я с ней спаривался. Много раз. Несколько взмахов крыла Дальний-Полёт ничего не говорил. Единственными слышными звуками были ветер и их тяжёлое дыхание. — Ты спаривался с ней, думая, что она видит в тебе жизненную-пару? — уточнил Дальний-Полёт. — Да, но как оказалось, она этого не хочет. Она мне не солгала, я просто сам головой не думал. А когда я узнал правду, то решил, что она может измениться и захотеть меня по-настоящему, если я буду проводить с ней больше времени и... продолжать встречаться, но этого так и не произошло. — У вас будет детёныш? — Она сказала, что нет. Она не могла завести детёныша в любой из тех разов, и она об этом знает. Мы не делаем этого сейчас, потому что... она сказала, что у неё может появиться детёныш... и потому что я её больше не хочу. Дальний-Полёт зарычал, хотя Беззубик не мог понять, на что именно. Он боялся поднять взгляд на своего отца и увидеть осуждение и стыд, которые могут быть на его лице. Неужели Иккинг ощущал от своего отца то же самое, пусть и по совершенно другим причинам? Вдруг его отец положил подбородок ему на плечо и проникновенно замурлыкал, очень долгое время ничего не произнося. Удивленный Беззубик был совсем не против такой безмолвной поддержки от своего отца, пронявшей его до глубины остывшего душевного огня. Затем Дальний-Полёт отошёл назад и фыркнул. — Детёныш мой, взгляни на меня. Глаза Дальнего-Полёта были широко раскрыты, зрачки расширены, а взгляд был наполнен только лишь пониманием, без единой капли стыда или осуждения. — Её поступки меня не удивляют. У неё есть проблемы. — Я знаю. Она рассказала мне о своём прошлом и о том, что сделал её отец, — объяснил Беззубик. — Да, многие её проблемы растут отсюда. Она не может подпустить никакого самца близко к своему душевному огню, но при этом обладает таким же желанием иметь пару, как и все. Ещё она думает, что должна всегда иметь над нами власть из-за того, что её отец сделал с её матерью. Поэтому она и использует спаривание как способ почувствовать себя сильнее. Эти слова определённо летели бок о бок с тем, что выяснил сам Беззубик. Дальний полёт продолжил: — Я знаю, что она попросила четверых из нас, самцов, быть с ней, даже когда у нас уже были жизненные-пары. Один даже был с ней до того, как нашёл себе настоящую пару. Беззубик не мог не задуматься о том, кто бы это мог быть. — Это был Охотящийся-в-Глубоких-Водах? — Я не скажу, кто. Прошлой зимой она попросила меня спариться с ней. Я ей отказал. Неправильность произошедшего; того, что она была готова спариваться и с отцом, и со взрослым детёнышем этого отца, была так велика, что ему почти что стало её жаль. Почти. Может ли она измениться вообще? Она может навечно застрять в ловушке своих собственных мыслей. Кстати, о ловушках... — Она ещё говорила, что наши самки находятся в ловушке из жизненных-пар, — пробурчал Беззубик. Дальний-Полёт фыркнул и царапнул когтями землю. — Ни одна другая самка в стае с ней не согласна и не думает так же. У неё очень извращённые понятия о свободе. — В каком смысле, отец? Уши Дальнего-Полёта слегка приподнялись, и он пододвинулся ближе. — Свобода — это выбор, которого ты ещё не сделал. Ты можешь полететь в один край или в другой, но не в оба сразу. Быть свободным значит иметь возможность выбора, но это также означает, что этот выбор ещё не сделан. Она хочет быть всегда свободной и никогда не посвящать себя какому-то конкретному самцу. Мне интересно: когда она постареет, её чешуйки посереют, и она останется одна, будет ли она жалеть о том, что сделала свободу самой главной частью своей жизни? Беззубик вздохнул и опустил взгляд на лапы. — Хотел бы я, чтобы у меня снова появился этот выбор, и я мог бы сделать его иначе. И чтобы я вообще с ней не пересёкся. Она... меня обманула, но я сам позволил себя обмануть. Это точно так же моя ошибка, как и её. — Это был твой... первый раз? — Да. — Ну и как, хорошо справился? — Отец! Дальний-Полёт стукнул его лапой по плечу, посмеиваясь. — Я просто обязан был подпортить твой полёт, милый мой детёныш. Беззубик фыркнул на отца. — У тебя получилось. Если тебе так интересно... я её вполне удовлетворил... в том, что она от меня хотела. Глаза его отца весело блеснули. Беззубик лишь вздохнул и продолжил. — Она сказала, что я должен быть благодарен, что она... дала мне это... и что ни одна другая самка в стае меня не захочет... потому что я приземлён... Взгляд Дальнего-Полёта потускнел и наполнился сочувствием, когда старший дракон снова посмотрел на Беззубика. — Я даже не знаю, что сказать на этот счёт. Может, вы с Иккингом договоритесь, и он поможет тебе совершить этот полёт... если ни ты, ни он, ни самка не будете возражать, — предложил Дальний-Полёт. Беззубик обречённо усмехнулся. Он не сомневался, что Иккинг скорее всего поможет ему с брачным полётом, но было бы неуместно иметь Иккинга на своей спине в такой момент. К тому же, в этом плане был и другой изъян. — Единственная свободная самка — это Луна, и она терпеть не может людей. Она никогда не позволит Иккингу помочь мне летать вместе с ней, и я не думаю, что она вообще захочет иметь приземлённого партнёра. Затем он оскалился. — Прыгающая-в-Огонь сказала, что хочет быть втайне со мной и дальше, но я не буду этого делать. Хватит. Дальний-Полёт одобрительно зарычал. — Хорошо. Ты совершил ошибку, потому что был неопытен, и испытал желание, которого у тебя раньше никогда не было. Но ты извлёк из этой ошибки урок и больше её не повторишь. — Да, я буду намного осторожнее в будущем, хотя вряд ли мне это теперь пригодится. Но я хотел бы найти себе жизненную-пару и завести собственных детёнышей. Дальний-Полёт нежно ткнулся своим носом в его нос. — Всё, что я могу тебе посоветовать, милый мой детёныш, так это то, что тебе всё равно стоит узнать Луну поближе. Её душевный огонь намного теплее, чем ты думаешь. Она очень добра к детёнышам, и я уверен, что рано или поздно она потеплеет и к Иккингу тоже. Её проблемы совсем не похожи на проблемы Прыгающей-в-Огонь. Беззубику хотелось узнать кое-что ещё о Луне, а если точнее, о Дневных Фуриях в целом. Была вероятность, что Дальний-Полёт не знает ответа на этот вопрос, но скорее всего знает, раз он предположил, что Луна может стать для него парой. — Отец, а разве чернокрыл и белокрыл могут стать хорошей парой? У меня с ней могут быть детёныши. — Да, такая пара может завести детёнышей. Это редко происходит, но я слышал, что такое случалось в прошлом. Затем Дальний-Полёт перевёл взгляд с Беззубика на небо. — Если бы я знал, что ты думаешь о Прыгающей-в-Огонь, я бы предупредил тебя о её проблемах. Я должен был догадываться, что ты... не совсем понимаешь, что делаешь. Но это твоя жизнь, и ты уже достаточно взрослый, чтобы принимать такие решения и без моих советов. Мысль о том, что его отец может давать ему советы о том, каких самок выбирать, была очень бесполётной, но в данном случае это помогло бы избежать кучу страданий. Затем Дальний-Полёт спросил нечто неожиданное. — Хочешь, я расскажу тебе о нас с матерью? Услышать о том, как отец познакомился с Танцующей-в-Небесах, казалось странным предложением, но Беззубик мог бы извлечь из этого ещё один жизненный урок. К тому же, это была прекрасная возможность сблизиться с отцом и понять его получше. — Давай. Дальний-Полёт согласно мурлыкнул. — Я вылетел из скрытого мира под землёй. В этом мире растут растения, которых нет наверху, а ещё есть камни, которые излучают свет. Я решил совершить этот полёт, потому что там, внизу, не было других чернокрылов, которых я мог бы сделать своей парой. Там были белокрылы, но я хотел именно чернокрыла вроде себя. Скрытый мир под землёй? Интересно, я потом спрошу об этом поподробнее. — Я искал много зим и даже повстречал нескольких чернокрылов, которые теперь в нашей стае. Я дал себе такое имя, чтобы оно говорило о том, как далеко я летал во время своих поисков. Но я долго не мог найти незанятую самку, а разрушать уже созданные пары я бы никогда не стал. Дальний-Полёт тяжело вздохнул. — Я искал шесть зим, и наконец увидел одинокую чёрную фигурку, очень быстро пролетавшую над островом. Я погнался за ней, пока она меня не заметила. Мы приземлились на горе посередине того острова. Её тогда звали Странствующая-с-Надеждой. Дальний-Полёт очень глубоко замурлыкал. — Она назвала себя так, потому что тоже странствовала и искала себе жизненную пару. Нам очень повезло, что мы друг друга нашли. Ни у кого из нас не было сестёр, братьев или другой родни, к которой мы бы хотели вернуться. Последние слова были произнесены с толикой грусти. — У тебя были плохие отношения со своим отцом и матерью? — Нет, не то, чтобы плохие, но... я не хотел возвращаться под землю. Любой дракон, живший под землёй, а потом увидевший открытое небо, не захочет вернуться туда, где мир меньше, неполноценнее и опаснее. Беззубик был всецело с этим согласен. Каждый раз, когда он бывал под землёй, как недавно в Эреборе и ближайших пещерах, которые служили укрытием для стаи, он убеждался, что в мире нет силы, которая заставит его хотеть жить под землёй. — Как и сейчас, Странствующая-с-Надеждой была тогда очень красивой и разогревала душевный огонь. Я очень хотел спариться с ней, потому что всегда был одинок. Но она мне не позволяла, аж целый лунный цикл. Мы очень много говорили о том, чего хотим от жизни, я узнал историю её жизни, мы много вместе охотились, и она хотела, чтобы я показал ей, что смогу её обеспечивать и что я взаправду хочу именно её. Она, в свою очередь, показала мне, что знает, какие полезные для здоровья травы можно есть, что она умеет очень быстро и долго летать, что умеет хорошо охотиться, обладает острым умом и хочет детёнышей. Наконец, мы совершили небесный танец, и она решила, что я ей подхожу. Мы стали единым целым над облаками в последних лучах заходящего солнца. Долгое время после этого Дальний-Полёт ничего не говорил. Его глаза были закрыты, и он очень чувственно мурлыкал. — Я часто говорил ей, что она очень любит танцевать в небесах, как во время брачных полётов, так и просто веселья ради, поэтому она решила назвать себя Танцующей-в-Небесах. Мы начали путешествовать вместе. Поначалу мы старались держаться от людей подальше, но они занимали всё новые и новые земли, и избегать их становилось всё сложнее. Нам пришлось перебраться на далёкие острова среди воды. Там мы увидели большую стаю драконов, нападавших на гнездо людей. Дальний-Полёт поморщился и отвёл взгляд. — Мы видели, как люди убили несколько драконов в том нападении, и последовали за стаей в их гнездо после того, как помогли им отбиться от людей. В том гнезде мы увидели Монстра и другого чернокрыла. Это стало для Беззубика новостью. Он и не знал, что в том плохом гнезде когда-то жила ещё одна Ночная Фурия. — В том гнезде был ещё один чернокрыл? — Да, но он был уже стар. Всю свою жизнь он защищал других драконов в том гнезде. Когда он умер от старости, Монстр заставил нас захотеть остаться в гнезде вместо умершего. Мы возглавляли множество нападений ради Монстра, пока твоей матери не стало слишком тяжело летать, будучи беременной тобой. Потом ты родился, и мы старались держать тебя подальше от горы, когда только могли. Другие драконы тоже очень сильно тобой интересовались, ведь они знали, что наш вид очень здорово помогает во время нападений. А ещё благодаря тебе нам было легче противостоять желаниям Монстра. Его отец снова поморщился. — А что случилось потом, ты уже знаешь. — Да, отец, знаю. Я всё понимаю. Наиболее важной частью рассказа было то, что его отец и мать не торопились, решив сначала узнать друг друга получше и дать друг другу понять, чего они хотят от жизни, не скрывая правды. Оба урока лишь подтверждали то, что он и сам уже узнал. Дальний-Полёт наклонился вперёд и снова его подтолкнул. — Иккинг хотел, чтобы я тебя нашёл, потому что ты весь день где-то пропадаешь. — Он уже наигрался с Дыханием-Неба? — Да, они теперь вместе с Танцующей-в-Небесах. Ты должен пойти со мной. Чем больше Беззубик думал, тем меньше ветра видел в собственных действиях. Он жалел о том, что сделал, и что не был достаточно силён, чтобы противостоять искушению с самого начала. Однако, прятаться от Иккинга и своей кровной родни не поможет ему чувствовать себя лучше и теплее. — Ты прав, отец. Пошли. Беззубик застонал и поднялся на лапы, а его отец одобрительно зарычал. — Вот и хорошо. Я никому не скажу о том, что ты мне сейчас рассказал, даже Иккингу и Танцующей-в-Небесах. Ты сам им об этом расскажешь, когда сочтёшь нужным. Это успокаивало. Он не хотел, чтобы они его осуждали. Вряд ли они станут меня осуждать, но всё же... не надо им знать. Я усвоил свой урок и в будущем буду вести себя иначе. — Спасибо тебе за всё, отец.

***

— А вот и он. Чем ты весь день занимался, мистер ленивый дракон? — зевнул Иккинг. Беззубик лишь закатил глаза и улёгся рядом с ним. — Да ничем особенным. В основном думал о жизни. — Что, опять о Прыгающей? Беззубик надолго замолчал, насупившись. Его дёргающий хвост выдавал его волнение. — Мне надо с тобой о ней поговорить, — Беззубик вздохнул. — Значит, я угадал. И в чём дело? — Ты ведь знаешь, что мы с ней много общались? — Да, я заметил. Думаю, для вас это хорошо. Ты поближе с ней познакомишься, а у меня будет больше времени пообщаться с драконами стаи. Беззубик моргнул, вспомнив и оценив то, что делает Иккинг, общаясь с членами стаи. — И как у тебя дела? Иккинг улыбнулся, припомнив множество хороших моментов, произошедших за последние несколько недель. — Очень даже хорошо. Меня почти все любят и с радостью слушают истории о мире на юге. Ну... все, кроме Ловящей-Сны, Рычащего-на-Свою-Тень и Луны. С ними не так всё просто. Беззубик закатил глаза. — Меня это совсем не удивляет. Но вернёмся к Прыгающей. Я думал о том, чтобы сделать её своей парой, но как оказалось, она этого не хочет... по многим причинам. И я тоже её не хочу. Просто чтоб ты знал. Иккинг удивлённо дёрнулся. Для него то, что между Беззубиком и Прыгающей-в-Огонь ничего не получилось, стало в каком-то смысле облегчением, хотя он не мог не почувствовать небольшое разочарование. — Мне жаль, что так вышло, приятель. Беззубик пожал крыльями и подошёл к парню поближе. — Я извлёк из этого кое-какой жизненный урок, и мне это пошло на пользу. Можешь достать мой звёздный кулон? Я хочу на него посмотреть. Иккинг подошёл к сумкам с припасами и вытащил кулон. Он принёс его Беззубику и дал тому им полюбоваться. Маленькая жемчужина излучала едва видимое в вечернем свете сияние. — Что это такое? — подал голос Дальний-Полёт, подойдя к ним вместе с Танцующей-в-Небесах. Оба старших дракона восхищённо уставились на кулон, пока Иккинг с теплом вспоминал виды и звуки Лотлориэна. — Это... свет звезды. Одна эльфийка, представитель расы, похожей на людей, но отличающейся от них, подарила его Пламени-Звезды и сказала, что даже самые незначительные существа могут изменить ход будущего, — объяснил Иккинг. Беззубик мурлыкнул и потрогал кулон. — Этот свет согревает мой душевный огонь и в прошлом помогал мне освободиться от некоторых дурных мыслей. Дальний-Полёт тоже мурлыкнул и потрогал кулон лапой. — Он напоминает мне светящиеся камни. Иккингу было интересно, о чём это говорил Дальний-Полёт, но затем он вспомнил, что сам знает волшебника, видел проклятые клинки, заглядывал в волшебное зеркало и побывал в огромном подземном царстве гномов. Светящиеся камни были лишь ещё одним примером странных вещей, которые нельзя было объяснить, но которые всё равно существовали. Танцующая-в-Небесах подошла к боку Дальнего-Полёта и пригнулась, тоже посмотрев на кулон. — Меня он тоже согревает. Это хорошая вещица, — произнесла она. Беззубик тепло заурчал своим родителям. — Мой кулон помог мне, когда я чувствовал себя потерянным. Он напоминает мне одну звезду, которая свободно летает в небесах до скончания времён. — "Что?" "Я не совсем поняла." Иккинг хлопнул себя по лбу. — Мы что, не рассказывали вам об Эарендиле? — Нет. Это ещё одна история? — воодушевился Дальний-Полёт. — Ура, истории! Обожаю истории! — воскликнул Дыхание-Неба, подскочив к боку Беззубика. Все три Фурии, ещё не слышавшие легенду об Эарендиле Мореходе, тепло замурлыкали Иккингу, с нетерпением ожидая ещё одного рассказа от паренька. — Ну, она немного длинная, вы точно хотите её сейчас послушать? — Да! Мне нравятся человеческие истории! — воскликнула Танцующая-в-Небесах. — Это не человеческая история, хотя человек в ней есть. Но сначала я должен рассказать вам легенду о Берен и Лутиэн, и о том, как они пробрались в один сокрытый мир глубоко под землёй, чтобы достать Сильмариль — светящийся камень, излучающий звёздный свет. — Прямо как этот? — спросила Танцующая-в-Небесах. Иккинг улыбнулся, зная, что она совсем недалека от истины. Кулон Беззубика, если они правильно поняли слова Галадриэли, и правда нёс в себе свет Сильмариля Эарендила, что делало его самого чем-то вроде маленького Сильмариля. — Да, прямо как этот, но гораздо ярче...

***

Была поздняя ночь, но Беззубик ещё не спал. Его отец, мать и оба брата лежали вокруг него, делясь друг с другом теплом. Он сам не спал лишь потому, что уже привык в это время не спать и заниматься другими вещами. Его запутавшиеся мысли тоже вносили свою лепту в бессонницу. Взгляд Беззубика блуждал по стае, членов которых он мог разглядеть в лунном свете. Затем он посмотрел в сторону леса, где Прыгающая-в-Огонь наверняка спала в одиночестве на лишь небольшом удалении от стаи, поскольку этой ночью она решила спать рядом с ней. Он больше не чувствовал желания пойти к ней за своей порцией удовольствия. Будучи товарищем по стае, который искренне заботился о её благополучии и понимал причину её поведения, он всё же чувствовал слабое желание утешить её. Оставаться в стороне от стаи, пусть причиной тому были её собственные страхи, было для неё губительно. По крайней мере, сегодня она хотя бы спит рядом со стаей. Неизвестно, было ли это от холода или благодаря его напутственным словам. Надеюсь, она сможет вырасти и измениться. Если она это сделает, то, возможно, я снова её захочу. Но пока что я не буду гоняться ни за ней, ни за Луной. Мне нужно отдохнуть от всего этого. Беззубик вздохнул. Его мысли обратились к более тёплым краям далеко отсюда. Не было никакого способа узнать, что происходит сейчас в Братстве. Разглядывая стаю, он вспомнил первоначальную причину, по которой они с Иккингом сюда прилетели. Если Иккинг ещё не заставил их душевные огни потеплеть к людям, я очень удивлюсь. Он меняет мир, не делая ничего, кроме как будучи самим собой. Затем он закрыл глаза, шевельнул крыльями и положил голову на лапы. Постоянное мурлыканье семьи рядом с ним в конце концов погрузило его в спокойный, умиротворённый сон.