Целус

Последние несколько часов Драко бродил по Целусу просто ради того, чтобы не возвращаться в реальность. Унылые одинаковые дни прокурора сменяли друг друга, пока Малфой часами сидел над делом Реддла. Душа его не находила покоя, пока этот чертов ублюдок, как ни в чем не бывало разгуливал на свободе. Разум детектива требовал разгрузки, а где еще ее искать, как не в виртуальной реальности. Программа Целус была создана вскоре после войны для того, чтобы помочь людям справиться с ПТСР и использовалась исключительно в психиатрии. Но в скором будущем правительство сделало Целус открытым для всех желающих. Теперь любой человек, уставший от разрушенной реальности или желающий скрыться от воспоминаний о войне, мог находиться в одном из пятидесяти слоев искусственной реальности не более десяти часов в сутки. Все слои разительно отличались друг от друга дабы удовлетворить потребности максимального количества людей. От отдаленных, созданных для само рефлексии участков земли: диких пляжей, гор, пещер и лесных озер, до целых городов в стиле киберпанк для помешанных на играх затворников. «Каждый создает свою идеальную реальность» гласил слоган Целус. Драко Малфой же любил старый Лондон. Тот, что был до войны. Мощеные улочки, окутанные молочной мглой. Мирно гуляющие по берегу Темзы люди. Пронизывающий бой Биг Бена. Все это навевало странную меланхолию на Драко. В этом месте он находил в себе силы отвлечься от дел и подумать о чем-нибудь, кроме стопки папок, связанных между собой одним именем. Дело Тома Реддла оказалось самым сложным в практике молодого прокурора. Редл подобно демону оставлял за собой все: горе, страх, трупы. Но только не следы. Ни одной прямой улики за четыре года. Ни одного выжившего свидетеля. Изо дня в день Малфой скрупулезно собирал любые мелочи, которые могли бы помочь уличить Реддла и упрятать за решетку до конца его дней. Нанизывал их, как бусины, на логические цепочки, но вновь и вновь неизбежно упирался в глухую стену. Ничего не бесило Малфоя больше, чем полная уверенность в том, что Реддл виновен и его полное бессилие перед судом. Нет. Кое-что все-таки бесило его больше. Наглая самодовольная ухмылка Реддла при звучании фразы «Косвенные улики». Вердикт, который эхом отбивался от стенок черепа подобно удару судейского молотка. Да, Реддл находился под следствием и не мог покидать город. Однако он, кажется, и не собирался. Казалось, что маньяк получал удовольствие, наблюдая за тем, как корпит над его детищем молодой прокурор. Гордился собой. Упивался чувством безнаказанности. И, может быть, Драко даже отказался бы от дела, плюнув на все, и уехал к чертям из этого города вести тихую частную практику, если бы одна из папок на его столе не была отмечена именем Джиллиан Кросс. Всего через месяц она должна была стать Джиллиан Малфой, если бы ее остывшее тело не нашли в соседнем округе издевательски брошенным посреди дороги. Много недель Драко не находил себе места от ярости и бессилия. Почерк убийства его возлюбленной кричал о причастности Реддла, но, как и в остальных тридцати четырех случаях, никаких прямых улик на месте преступления обнаружено не было. С того дня прошло уже почти два года. Малфой часто думал о том, что убийство Джилл было посланием. Реддл хотел, чтобы Драко отказался от дела? Или просто доказал ему, что самый знаменитый серийный убийца десятилетия не по зубам щенку с юрфака? Груз этих вопросов облегчал только алкоголь. И если бы его секретарь не посоветовала попробовать терапию с помощью Целус, может быть Драко уже давно все бросил и провел бы остаток дней на дне бутылки. Снова увязнув в худших воспоминаниях последних лет, Драко не заметил, как небо обрушилось на виртуальный Лондон стеной серого ливня. Желания мокнуть у прокурора не предвиделось, но и таймер, установленный заранее на три часа, сообщил о том, что выгрузка произойдет менее, чем через две минуты. Тяжело вздохнув, Драко запахнул свой плащ, спрятался под навесом цветочного магазинчика и окинул взглядом набережную. Люди спешили укрыться от дождя. Молодые парочки смеялись, на ходу отряхивая одежду. Пожилая мадам сетовала на испорченную прическу и прятала за пазуху маленькую собачонку. Над мостовой раскрылась вереница черных строгих зонтов. И среди всего этого, как нечто инородное выделялась фигура девушки в бежевом пальто, несуразно обыгранном нелепым красно желтым шарфом. Незнакомку явно не беспокоила непогода. Пока беспорядочно разбросанные на плечах кудри темнели, напитываясь дождевой водой, она отрешенно смотрела на поверхность Темзы, отражающей свинцовое небо. Драко невольно задержал взгляд на профиле девушки, улавливая в ней нечто отдаленно знакомое. Тридцать шесть секунд. Словно почувствовав взгляд Малфоя, незнакомка повернулась и с абсолютно безмятежным выражением лица. Ее глаза, теплые, как горячий шоколад, встретились со арктическими льдами в отрешенном взгляде Драко. Теперь ее внешность показалась ему еще более знакомой. Судорожно пытаясь вспомнить откуда он мог бы знать столь нелепое с виду создание, Малфой не заметил, что откровенно таращится на уже вымокшую до нитки девушку. Девятнадцать секунд. Выдержав взгляд Малфоя, незнакомка очаровательно улыбнулась ему, оттолкнулась от перил и, пританцовывая под несуществующую музыку, засеменила прочь. — Сеанс окончен, — прозвучал механический голос Целус, — Желаете ли сохранить локацию? — Да, сохранить, — Драко безэмоционально дал программе голосовую команду и снял очки. Положив их на кофейный столик рядом с портативной станцией Целус он подошел к окну, чтобы впустить в комнату свежий воздух. Свежим его, конечно, можно было считать с большой натяжкой, но все же лучше затхлости его крошечной гостиной. Холостяцкое логово Малфоя напоминало пещеру. Стеллаж, захламленный книгами по праву и коробками с его прошлыми делами, создавал какой-то флер Конан Дойлевского настроения. В купе с плотными тяжелыми шторами, скрывающими почти постапокалиптический пейзаж за окном и потертым креслом было достигнуто полное погружение в гнетущую атмосферу безысходности, в которой пребывал Малфой последние годы. Открыв окно, Малфой налил себе макаллана из стоящей на том же столике бутылки и, сделав глоток, бросил взгляд на очки. Облик девушки на набережной почему-то не давал ему покоя. Он баюкал стакан в руке, наблюдая за тем, как медовые блики от проходящего сквозь виски света лампы бродят по очертаниям вытатуированной на предплечье змеи. Как переливы непослушных волос, вбирающих дождевую воду. Карие глаза полные детской непосредственности никак не покидали мыслей Драко. Ни после пятой, ни после восьмой порции виски. Призрак незнакомки следовал за ним и во сне, в который он провалился, так и не встав с кресла. Тусклый солнечный свет, пробивающийся сквозь плотные ядерные облака, проник в сознание Малфоя раздражающим требованием открыть глаза. Хмельное гудение в голове сопровождалось легким головокружением, но, как и в любой другой такой же день, Драко нехотя прошаркал в ванную. Холодный душ всегда помогал. Практически мгновенная ясность ума и готовность потратить еще один день своей жизни на дело, которое уже даже сам Драко почти считал безнадежным. И только душок предательски сообщал тем, кто оказывался рядом, что прокурор снова проводил вечер в крепкой шотландской компании. — Доброе утро, Малфой, — с хитрой улыбкой отсалютовал Блейз, с которым Драко столкнулся у входа в офис. — Предлагаю создать петицию о законодательном запрете на эту фразу, — прошипел Драко и без лишних прелюдий направился в свой кабинет. — Доброе утро, — почти пропела Пэнси, секретарь Драко, вскочив со своего места при его появлении. Если бы Паркинсон не справлялась со своими обязанностями столь хорошо, дала бы хоть один повод быть уволенной, Драко бы воспользовался им в тот же момент. Ее попытки занять место Джилл были пресечены на корню еще в зачатке и единственное, что сдерживало Драко это благодарность за то, что она открыла для него Целус. Ничего не сказав, Драко зашел в кабинет и закрыл за собой дверь. На рабочем столе уже стояла чашка крепчайшего черного кофе, наполняя пространство терпким ароматом. Пэнси знала Драко, как облупленного. Во сколько он приходил на работу и во сколько с нее уходил. Сколько раз в день и с какой периодичностью пил свой кофе, в какое время его лучше не трогать и в каком порядке складывать его почту. Что тоже перетягивало на ее сторону весы, удерживая Драко от безосновательного увольнения ассистентки. Бросив портфель на стол, Драко откинулся в кресле и закрыл лицо ладонями, испустив тяжелый вздох. В этот момент дверная ручка жалобно скрипнула и в проеме появился Блейз. — Тяжелая ночка? — с тенью издевки спросил коллега. — Отвали, Забини, — чуть хриплым раздраженным голосом выдал Драко. — Черт тебя подери, Малфой, — возмутился Блейз, — может хватит уже разлагаться? Такое ощущение, что ты получаешь от этого удовольствие. Не сменив положения, Драко молчал. — Слушай, — продолжил Забини, — мне тут рассказали про неплохое местечко. Мы с ребятами из офиса хотим оценить его. Присоединишься? — Если я демонстративно соглашусь, а потом сделаю вид, что у меня много работы и не смогу прийти, ты от меня отвалишь? Блейз рассмеялся. — Сделаю вид, что услышал только «соглашусь». Встречаемся сегодня вечером. В восемь. И-и-и-и, Малфой, — Блейз состроил иронично брезгливую физиономию, осмотрев Малфоя с ног до головы, — приведи себя в порядок. Выглядишь, как бездомный. — Проваливай уже, мне работать нужно, — прыснул Драко, мысленно соглашаясь с тем, что явно пренебрегает нормами внешнего вида для представителя закона. Недельная щетина, мятая рубашка и шлейф макаллана вряд ли добавлял ему солидности. Однако это мало волновало его последнее время. Пока шло дело Тома Реддла, Драко не участвовал в других судебных процессах, а значит никак не привлекал внимания. Проводив Забини взглядом, Малфой отхлебнул уже едва ли теплого кофе и пододвинул к себе стопку папок. Отсортировав их в только ему известном порядке, Драко взял те, что были промаркированы, как «жервы». Вопреки тому, что больше всего времени проводил над папкой с метками «улики». Тридцать пять папок. Тридцать пять имен. Анкеты. Фотографии. Показания свидетелей и родственников. Вереница имен и событий, пришедших в одну точку. Причина смерти — множественные ножевые ранения несовместимые с жизнью. И, казалось, с чего бы вдруг все эти смерти были присвоены одному маньяку. Но в окоченевшем кулаке каждой жертвы был зажат палец предыдущей. И не какой-нибудь, а палец с обручальным кольцом. По спине Драко пробежал табун мурашек от воспоминания о том, при каких обстоятельствах ему вернули кольцо, которое он подарил Джиллиан на помолвку. Протолкнув ком в горле еще одним глотком кофе, Драко принялся заново перечитывать досье на жертв, повинуясь какому-то неведомому порыву. Спустя несколько часов в офисе становилось все тише. Кто-то уходил домой, кто-то ехал в суд. Малфой же продолжал листать досье. Несколько раз заходила Пэнси, меняла кружку с остывшим кофе на свежезаваренную и молча выходила. Дольше необходимого Драко провел над папкой с именем своей покойной невесты, словно искал меж букв что-то чего не видел раньше, хотя перечитывал уже добрую сотню раз. Так и не найдя столь желанных ответов, он отложил папку и посмотрел на свои часы. Без четверти семь. — Ладно, Забини, — пробубнил Драко в пустоту кабинета, — так уж и быть. На мгновение подумав, что может быть Блейз прав и Драко стоит что-то сделать со своей одержимостью делом Реддла, он взял очередную папку, решив, что на сегодня она будет последней, а после он отправится в то «неплохое местечко» и возможно даже сможет отвлечься. Может быть, даже познакомится с кем-то и проведет ночь в отеле, в кои-то веки разделив бутылку чего-нибудь покрепче с приятной компанией. В легком предвкушении, Драко открыл папку и остолбенел. Воздух в кабинете вдруг показался ему густым, как смола, непригодным для дыхания. В груди что-то сжалось и камнем провалилось в желудок. С титульной страницы досье ему улыбались карие глаза. — Что за черт… «Гермиона Грейнджер. Жертва номер двадцать девять. Найдена шестнадцатого октября двадцатого года. Причина смерти — множественные ножевые ранения несовместимые с жизнью.»