Пьяное письмо

      1816 год. Имение Лысые Горы.       Марья Ростова мучилась от изжоги, что часто с ней случалась после обеда во время тяжелой первой беременности. Слыша ее сердитый голос, Соня поторопилась принести ей теплого молока — оно успокаивало желудок. Войдя в комнату, она натолкнулась на раздраженный взгляд больших глаз Мари.       — Вечно ты делаешь то, чего не надо, Соня, — сказала ей хозяйка дома, — кто тебя просил? Уйди, оставь меня.       Жена Николая Ростова, которая была сердита оттого, что муж заперся в библиотеке и не был к ней внимателен в эту неприятную минуту, озлобилась еще больше, когда перед ней появилась вечно предупредительная Соня. Девушка вышла, оставив чашку с молоком, которую Мари, конечно, потом выпила.       Соню уже искала горничная графини Натальи Ростовой, та ждала, чтобы ей читали. Графиня стремительно состарилась после смерти мужа и младшего сына. В часы, которые Соня проводила подле нее, она все время требовала возвращаться назад и читать по несколько раз одни и те же страницы. Минуты две она как будто вслушивалась, но неизменно разум ее гас, она впадала в забытье, не засыпая. Очнувшись от этого состояния, ругала невыразительное чтение, и все повторялось снова. Одну книгу они читали каждый день уже третью неделю.       Перед ужином был спокойный час, который Соня могла провести в тишине и одиночестве. Этот час она любила почти так же сильно, как время перед сном, когда была предоставлена сама себе. Войдя в свою спальню, Соня невольно тяжело выдохнула. Плечи ее расслабились. Девушка упала в неудобное кресло. Ежедневное напряжение, с которым она удерживала свою вечную любезность и расположенность к каждому в доме, отпускало ее. Взгляд устало уперся в стол. Соня не сразу поняла, что на нем лежит письмо. Ей никто не писал, но на конверте крепким явно мужским почерком было написало ее имя. Ножа для бумаги не нашлось, Соня неаккуратно разорвала конверт.       Вспоминаете ли вы прошлое, Соня? Живя в доме рядом с Николаем и его женой, думаете о том, как могла сложиться ваша жизнь, поступи вы иначе? Глядя в зеркало день за днем, месяц за месяцем, ловите ли признаки неизбежного увядания в своих чертах? Чувствуете себя зависимой от чужой воли? Такая ли вы жалкая, как я себе это представляю?       Отвергнутый жених.       Внизу листа был приписан адрес для ответа.       Эти слова проникали глубоко в ее сознание, вонзаясь, как иглы. Соня почувствовала боль. В ту же минуту она как будто вздохнула глубже и ощутила, что воздух в ее комнате затхлый.       Москва.       Долохов перебирал письма в кабинете, которые забросил последние дни. Вскрывая очередное, он пробежал глазами первую строчку «Вы ли это, Федор Иванович?». Что за дурацкое вступление? Он перевел взгляд вниз, на подпись. Там значилось Софья Ростова. Несколько секунд он просто смотрел на имя.       Он вспомнил, как недели полторы назад по пути из Петербурга выпил в дороге от скуки две бутылки вина. На станции, где ждал перемены лошадей, он встретил Василия Денисова. Вместе они распили еще две. Старый знакомый рассказывал, что навещал недавно Николая Ростова. Тот удачно женился на богатой невесте и теперь жил с ее племянником, своей матерью и троюродной сестрой в имении под Москвой.       — Приятное семейство, — говорил, картавя, Денисов, — но только уж очень Марья сурова с его кузиной. Неудивительно, конечно, супруга так дурна, а кузина свежа, как персик.       Вино они заполировали ромом. Долохов в пьяном угаре сел писать письмо. На следующий день он не мог припомнить, что сделал с этим посланием, бросил, наверное. Нет, оказалось, отправил. Он как-то глупо подписался, тогда ему это казалось забавным. Бывший поклонник? Нет. Отвергнутый жених. Ненужная выходка. И теперь она ему пишет.       Вы ли это, Федор Иванович?       Я не вспоминаю о прошлом, иначе я не смогла бы выносить настоящего. Я не думаю о том, как должна была поступить, ведь ничего не исправить. Я не вглядываюсь в свое отражение. Я полностью завишу от настроения окружающих меня людей. Не знаю, делает ли меня это жалкой так, как вы это себе представили.       Ничто давно не ранило меня так сильно, как ваше письмо. Я благодарю вас за него.       Надеюсь, ваше счастье составилось.       По строчкам Долохов угадывал забытые под действием алкоголя вопросы, которые адресовал ей. Странный ответ — слишком честный. Жалости к ней он не чувствовал.       В течение следующих двух дней он несколько раз поймал себя на том, что задается вопросом, почему Соня поблагодарила его за то злое послание.       Лысые Горы.       Вернувшийся домой после утреннего выезда Николай подал Соне письмо для нее, которое получил вместе с другой почтой. Он прямо полюбопытствовал, кто пишет кузине, считая себя вправе вникать во все подробности ее жизни. Девушка только пожала плечами. Когда Ростов оставил ее, она быстро глянула на конверт. Письмо она открыла только вечером, растягивая волнительное чувство, которое дарила тайна запечатанного конверта.       Ваша надежда не напрасна. Мое счастье составилось так, как я его себе представляю. Вы же очевидно несчастны. Знайте, я вам не сочувствую, но вы возбудили во мне любопытство. Вы пишите, что мое письмо вам причинило боль и тут же благодарите, почему?       Долохов.       Так это действительно он. Соня рассматривала почерк. Вспоминая того странного сильного мужчину, который когда-то хотел обладать ей, девушка поняла, что он должен писать именно так.       Москва.       Долохов почти забыл о случайно возникшей переписке. Дни были заняты, вечера наполнены удовольствиями. Когда он получил ответ, то отложил письмо, потому что почувствовал желание немедленно его открыть. На следующий день он снова на него наткнулся.       Я поблагодарила вас, потому что вдруг снова ощутила глубокое чувство, пусть и боль. Мои дни похожи на муторный сон, который случается во время болезни. Должно быть, моя душа уснула, чтобы не страдать. А ваше письмо показало мне, что я еще жива.       Я удовлетворяю ваше любопытство и прошу об ответной услуге. Каким вы представили и воплотили свое счастье?       Долохов сидел с письмом в руках с нахмуренным лицом, когда к нему в кабинет заглянула Матреша. Цыганка с длинными темными волосами молча ждала, пока ее господин обратит на нее внимание. Мужчина, сидевший за столом, уже почувствовал ее присутствие.       — Сыграй мне, — приказал он. Цыганка убежала и быстро вернулась с гитарой. Она села на пол возле его ног и задрала юбку. Пальцы тонкой руки прошлись по струнам. В мелодию вплелся ее глубокий голос.       Лысые Горы.       Новое письмо Соне принесла горничная и шепнула, что барыня очень любопытствует, с кем она состоит в переписке. Сколько писем Марья еще пропустит перед тем, как вскрыть и прочитать одно из них? Но пока еще не это, конверт цел.       Брак для домашних барышень вроде вас обычно представляется обязательным условием счастья. А я не женился и не собираюсь. Когда я пишу вам эти строки, передо мной сидит красивая женщина и поет мне. Я вижу ее стройные ноги, торчащие из-под раскинутой юбки. Ей чужд стыд, и потому она умеет доставить мне удовольствие. Она цыганка, но ни одна московская барышня не стоит и ее мизинца.       Я выгодно купил несколько имений после войны у разорившихся семей и наладил дела. Большую часть времени живу в Москве, но бываю в Петербурге.       Мой управляющий однорукий инвалид с дочерью на выданье, который держится за свое место. Он исполнителен и знает, что я часто подвергаю проверкам его работу, поэтому почти не пытается плутовать.       Мой дом находится, как вы и так знаете, ведь пишете сюда, на Борисоглебской улице. Когда-то вы жили отсюда в двух шагах на Поварской.       Мои привычки с годами не изменились. Я по-прежнему люблю азартные игры и часто сажусь за карточный стол.       Кажется, я описал довольно понятную картину, чтобы вы могли представить. Опишите мне свое болото.       Долохов не подписался, и это обрадовало Соню. Если ее почта будет вскрыта, автора не узнают. Она ощутила страх и одновременно приятное волнение от того, что у нее появился секрет.       Москва.       Следующее письмо пришло только через две с половиной недели. Долохов понял, что ответ задержался, только когда взял его в руки. Он не попытался угадать причину задержки.       У вас замечательная жизнь, в ней есть место страстям.       Долохов испытал пренебрежительное удивление. Соня, это затюканное существо, давала оценку его жизни.       В болоте, как вы выразились, в котором я живу, нет ничего похожего. До вашего первого письма мне казалось, что таков покой семейной жизни. Теперь я стала вспоминать прошлое и прихожу к выводу, что и домашняя жизнь может быть иной. На Поварской в ней было место затаенному огню, надеждам, стремлениям. Здесь никто ничего не ждет и будто бы ничего не хочет.       Моей главной обязанностью раньше была забота о графине-матушке. Я вижу, она чувствует, что угасает. Потому она почти всегда ворчлива и недовольна. Вместе с переездом сюда добавилась забота о ежедневных потребностях Николеньки. Он сын Андрея Болконского, возможно, вы помните отца этого ребенка.       Марья беременна, идет уже пятый месяц. Ею владеют тревога перед будущим и раздражение от неудобства ее положения. Ей тяжело физически и тяжело душевно. Она часто вспоминает жену Болконского Лизу, которая скончалась при родах. Мари ищет утешения в святом писании, но было бы лучше если бы она находила его в своем муже. Не поймите неправильно, их отношения теплые и размеренные. Должно быть, просто я представляла себе любовь иначе.       Я стараюсь облегчать Мари жизнь в мелочах, но чувствую, что ей неприятна моя помощь. Николай поступил честно, перед свадьбой открыв ей то, что было между нами. Он признался ей, что дал мне слово, от которого я его освободила. Однако лучше было бы, если бы Николай умолчал. Быть может, тогда мы с Марьей смогли бы сблизиться.       Долохов перечитал абзац. Между бровей залегла складка, на губах была презрительная улыбка. Каким идиотом надо быть, чтобы рассказать жене о бывшей невесте, которую намереваешься взять в дом и оставить рядом с собой? Поступил честно. Нет, он поступил гадко, отравив жизнь обеих женщин. Зато себя освободил от тяжести этой тайны, которую следовало хранить.       Что касается Николая, он пристрастился к хозяйству. Меня удивляет, как он ведет дела. Николай не изучает никаких современных сочинений о ведении хозяйства, не вникает ни в какие новшества. Но он внимателен к людям, и этого достаточно. Жаль только, что он забросил одно Богучарово — бывшее имение Болконского, которое должно отойти его сыну. Боюсь, Николенька получит его в плачевном состоянии.       По мере сил я помогаю Николаю разбирать дела. Кажется, это все.       Я благодарю вас еще раз. И сразу поясню. Если бы не это письмо, я бы не смогла так сразу охватить все одним взглядом. Теперь я вижу, что, описывая свою жизнь, пишу о других.       Зачем он ее вообще спросил о том, как она живет? Долохов отбросил письмо. Отвечать на него он не собирался.       В постели ночью Матреша была сверху. Она подавалась вперед и назад, двигая стройными бедрами. Долохов ласкал руками ее грудь. Темп ускорялся, цыганка на нем кончила, прижала ноги ближе к его бокам, запрокинула голову назад. Ее роскошные волосы отдавали синевой при свете свечи.       Поняв, что он не намерен менять положение, через минуту она снова начала движение. Все было хорошо, как всегда, но разрядка не приходила. Еще минут через пять Долохов удержал выбивающуюся из сил Матрешу за бедра и снял с себя. Он спустился в кабинет, где на столе лежало треклятое письмо.       Лысые Горы.       Рано утром Соня сидела в кабинете Николая, она подводила счет необходимого для постройки амбара взамен сгоревшего. Ростов еще не приходил. На столе лакей оставил письма. Взгляд Сони то и дело метался к стопке. Что если Долохов все-таки написал ей снова и теперь ответ здесь?       Соня решилась. Дрожащими руками она перебирала письма. Самым последним было послание для нее. В этот момент она услышала шаги Ростова. Девушка поспешно спрятала конверт за корсаж и вернула все почти как было.       Вошедший Николай окинул ее удивленным взглядом. Соня была оживленнее, чем обычно. На щеках играл яркий румянец. Они сели за дела. Кузина выполняла обязанности секретаря. Обычно внимательная, сегодня она была рассеянной.       — Соня, друг мой, — обратился он к ней неожиданно нежно. Сказав это, Николай понял, что давно ее так не называл. Он догадывался, что такие слова, сказанные кузине, могут расстроить жену. — Ты дурно чувствуешь себя?       Соня подтвердила, что у нее болит голова. Ростов, привыкший к ее ежедневной помощи, почувствовал досаду. Но все-таки он ее отпустил.       Соня, которая, напротив, чувствовала себя лучше, чем обычно, забралась в спальне на кровать. На случай если к ней кто-нибудь зайдет, она притворится больной. Отвернувшись лицом к стене, девушка открыла письмо. В таком положении она успела бы его спрятать при необходимости.       В своем описании вы пропустили самое любопытное. Как вы живете со своим вечным трепетным чувством к Николаю в такой обстановке?       Неудивительно, что Мари в девичестве Болконская вас не любит. У нее было бы для этого достаточно причин и без вашего с Николаем общего прошлого. Я слышал, она страшилище, зато богата. Любой барыне с таким набором не хотелось бы иметь в доме красивую девушку, которая к тому же значительно моложе.       И еще один момент, меня занимающий. Вы написали, что Николай сделал вам предложение, но вы освободили его от данного слова. Что заставило вас это сделать?       Слова Долохова снова поразили Соню. Девушка весь день к неудовольствию родных оставалась в постели. Когда к ней кто-нибудь заходил, чтобы поднять очередной просьбой, она смотрела таким тяжелым взглядом, что вошедший немедленно оставлял ее.       Вечером Марья шепотом сказала мужу, что, если Соне не станет лучше в ближайшее время, придется послать за врачом. Этого не потребовалось. На следующий день Соня встала и была внимательна ко всем. Единственное, что изменилось в ее поведении, — девушка иногда замирала перед зеркалами. Долохов в своем письме назвал ее красивой. Он ее такой помнил или это по-прежнему так?       Написать ответ девушка решилась только через три дня. Все это время она перерабатывала в себе мысли, которые вызвали вопросы Долохова.       Москва.       Долохов, раньше небрежно относившийся к корреспонденции, теперь каждое утро разбирал пришедшую почту. Когда через полторы недели доставили ответ Сони, он понял, что ждал этого письма и обругал себя.       Я не люблю Николая.       Такой была первая строчка.       Пока вы не спросили, я не замечала, что мое чувство давно растаяло. Сейчас я пытаюсь вспомнить его и не могу. Когда оно исчезло? Помню, что во время свадьбы Николая с княжной я страдала. Первое время в доме я старалась не глядеть на них, когда они рядом. Сейчас я смотрю на чету Ростовых и не чувствую ничего, похожего на боль.       Думая об этом, я понимаю, что хранила в сердце образ пылкого юноши, который был влюблен в меня. И это чувство обещало счастье. Теперь мужчина, который живет со мной под одной крышей, едва ли напоминает о нем.       Николай хороший человек. Во всяком случае старается им быть. Однако он мне чужд. Он не глуп, но разум его ограничен практическими интересами. У него приятная внешность, но она меня не притягивает. Пишу и вспоминаю, что минут десять назад проходила мимо гостиной, где он спал на диване. Я слышала его храп, и это показалось мне противно.       В конце письма Соня рассказала, как отказалась от предложения Ростова. Под давлением старой графини она написала письмо, хотя не рассчитывала на то, что помолвка будет разорвана. Наташа Ростова тогда сходилась обратно с Болконским, что должно было сделать невозможным для Николая брак с Мари. Смерть Андрея все изменила.       Мне казалось, что все мои жертвы непременно будут вознаграждены. Я наказана собственной глупостью.       Долохов попытался представить себе Соню сейчас. Все еще девушка, которой немного за двадцать. К шестнадцати годам, когда он просил ее руки, она уже полностью расцвела. Ее черты говорили о том, что красота сохранится долго. Он написал ответ тут же, увлеченный этим образом.       Лысые Горы.       На улице выпал первый снег, который теперь таял, оставляя на дорожках глубокие лужи. Соня, войдя в дом после прогулки с Николенькой, поторопилась стащить с него ботинки, на которые комьями налипла грязь.       — И зачем выводить ребенка гулять в такую погоду? — услышала Соня недовольный голос Марьи. — Он только может заболеть.       Соня, которая была уверена, что ребенок скорее заболеет в доме без движения и свежего воздуха, не стала спорить. Она покорно опустила голову, принимая упрек. Проходя мимо библиотеки, она услышала, как ее окликнул Ростов. Николай протягивал ей письмо.       — Тебе кто-то опять пишет. Неужто какой-то забытый поклонник? — Ростов шутил. Соня вспыхнула.       — Это старый друг, ты его не знаешь, — быстро сказала она. — Он давно женат, — прибавила Соня и поспешно ушла, унося конверт.       Девушка, занятая в течение дня тысячью забот, открыла письмо только вечером, уже лежа в постели.       Ваши отношения с Николаем так и остались платоническими? Вы не жалеете о том, что не испытали с ним или с кем-нибудь другим страсти? Посмотрите на себя в зеркало, Соня, прямо сейчас.       Девушка поднялась и погляделась в зеркальце. На нее смотрело молодое свежее лицо.       Уверен, вы читаете это письмо, когда вы одна. Опустите зеркало ниже. Посмотрите на свою шею, грудь. Какого цвета ваши соски? Мне всегда представлялось, что они темно-розовые, как ваши губы.       Щеки ее вспыхнули. Смущение захватило ее, но сомнения не было. Никто все равно не узнает. Она стащила сорочку через голову и взяла зеркало так, чтобы видеть грудь.       Опустите зеркало еще ниже, раздвиньте ножки. Вы когда-нибудь рассматривали себя там? Потрогайте себя. Подумайте о том, что кто-то другой мог бы к вам так прикоснуться.       Соня смотрела в отражение и видела свою щелку. Она трогала себя. Это было стыдно и приятно.       Когда я допишу это письмо, я собираюсь подрочить, думая о вас. В свои одинокие ночи вы трогаете себя? Кого вы представляете?       Москва.       Долохов действительно сделал то, что написал в последнем письме, после его завершения. Уже отправив его, он смеялся над собой. А вечером, вернувшись домой с шумной попойки, потащил Матрешу в спальню сразу.       Он сомневался, что получит ответ на последнее послание. Письмо все-таки пришло. Долохов вертел его в руках. Что там будет? Праведное возмущение? Обвинения во всех смертных грехах?       Я никому не принадлежала. И я теперь жалею об этом. Живя здесь, я знаю, что не только никогда не выйду замуж, но и не смогу больше испытать ни к кому ничего волнительного. По ночам иногда я ласкаю себя, но не представляю кого-то конкретного. Обычно я просто воображаю мужчину как собирательный образ. Если вы думали в такой момент обо мне, можно ли мне подумать о вас?       Долохов захохотал. Кто спрашивает на такое разрешения? В кабинет вбежала Матреша, привлеченная его внезапным весельем. Она стояла перед столом и несмело улыбалась. Федор опустил письмо на стол прямо перед ней. Читать цыганка не умела, но все-таки посмотрела на него внимательно.       — Пишут что-то хорошее? — спросила она.       — Можно сказать и так.       Лысые Горы.       Соня встретила дворового, который был послан на станцию за почтой, перед домом. Было холодно, и она замерзла, но не уходила, боясь пропустить его.       — Есть письмо для меня? — спросила она.       — А как же барышня, вот оно, — слуга подал конверт и поклонился. Соня быстро спрятала его.       Девушка ждала весь день, домашние замечали ее необычное взбудораженное настроение. Марья, наткнувшаяся на Соню в столовой с блуждающей улыбкой на губах, была неприятно удивлена.       — Что-то с тобой непонятное делается, — сказала она. — Я пятнадцать минут назад сказала тебе, чтобы ставили самовар, ты передала распоряжение?       — Ах, нет, я забыла, — ответила Соня и вышла из комнаты.       Ночью при неярком свете свечи девушка открыла послание. Пальцы не слушались, когда она разворачивала листок.       Вы можете представлять, кого хотите. Я не могу вам запретить. И никто не может. Скажу вам больше — вы можете делать что хотите. Не только, когда вы одна. Подумайте об этом, Соня.       В этот момент Соня поняла только то, что он разрешил. Позже, когда девушка терлась об одеяло и давила стоны в подушку, она вспоминала его руки, пытаясь представить их на себе, губы, которые могли бы ее целовать, и его наглый взгляд голубых глаз.       Москва.       Ответа не было больше двух недель. Долохов ловил себя на раздражении, когда приходила почта. Дальше — хуже. Когда однажды утром Матреша, разместившись между его ног на постели, старалась ртом, он прищурился и посмотрел на ее поднимавшуюся и опускающуюся темную голову. Цыганка была курчавой, но, если забыть об этом, так могла бы выглядеть на ее месте темноволосая Соня. Их тонкие фигуры были похожи. Эта мысль быстро захватила его. Долохов излился любовнице в рот.       На следующий день он написал Ростовой еще одно письмо, так и не дождавшись ответа на предыдущее.       Лысые Горы.       Соня часто мысленно возвращалась к прерванной переписке. Ей хотелось продолжить, только она не знала, что написать. Девушка начала задумываться о том, что она сразу не заметила в его коротком послании. Вы можете делать что хотите, писал он. Что я могу?       Днем ее позвала к себе Марья. Это было странно, так как обычно она не искала общества Сони.       — Тебе пришло письмо, — сказала Мари, протягивая распечатанный конверт. Прочла, с ужасом подумала Соня. Она ждала, что ее будут распекать. — Твой друг не подписался, но я вижу, что он заботится о тебе. Однако он явно не понимает, какая обстановка в нашем доме, — почему-то обиженно сказала женщина, — и как тебя здесь ценят, — с усилием добавила она.       Соня догадывалась, что Мари сама когда-то подвергалась постоянному контролю, и потому теперь не могла иначе проявлять заботу к тем, кто был ей подчинен. Вскрывая чужое письмо, наверняка она думала о том, что хочет лучшего.       Вы могли упустить мысль из прошлого письма. Я предлагаю вам подумать о том, чего вы хотите в своей жизни, что вас в ней не устраивает, что вы хотели бы изменить. Напишите мне об этом. Кстати, вы сделали то, о чем спрашивали? Москва.       На этот раз ответ пришел довольно скоро. Долохов улыбался, когда разворачивал его.       Да, я сделала то, о чем спрашивала, и неоднократно.       Ее откровенность была восхитительна. Мужчина, глядя на эти слова, понимал источник такой честности. Соня была уверена, что они никогда не встретятся.       Я бы хотела свободы от людей, которые меня окружают. Я никогда не жила одна, не знала, что значит быть независимой от чужих слов и желаний. Но у меня нет ни денег, ни возможностей, чтобы уехать. Возможно, я самонадеянна, но мне кажется, что я бы управилась с хозяйством. Ведь все, что делает Николай, мне понятно.       Хотела бы снова ездить в театр, встречать новых людей. Хотя бы больше читать интересных книг. Сюда выписывают только исторические труды. Графине-матушке я в десятый раз читаю любимый роман времен ее юности.       Я никогда не покидала России. Мне хотелось бы увидеть, как живут люди в других местах.       Все это в общем. А в ежедневном мне бы хотелось в течение дня хотя бы больше покоя и одиночества.       Когда Матреша зашла к нему в кабинет, Долохов что-то зарисовывал на листе быстрыми движениями твердой руки. Цыганка приблизилась. Она увидела изображение девушки с толстой косой и печальным взглядом.       — Красиво выходит, — сказала она, с удивлением следя за своим господином. Он оторвался и повернулся к ней.       — Чего бы ты хотела в жизни? — спросил Долохов.       — Угождать тебе, — ее губы быстро разошлись в улыбке, показывая белые зубки.       — Это хорошо, а для себя?       Цыганка растерялась. Некоторое время она неуверенно улыбалась, потом сказала: «Новый соболиный салоп». Долохов хмыкнул и отвернулся, возвращаясь к портрету.       Лысые Горы.       В этот раз Соне пришло не письмо, а целая посылка, завернутая в твердую бумагу. Она видела, что ноша тяжелая, слуга с трудом поставил ее на стол. Девушка, торопясь, развязала веревку, удерживающую края. Внутри были книги. Соня с восторгом рассматривала обложки. Письмо было зажато между двумя последними книгами.       Я собрал для вас последние новинки за два года. Кажется, столько вы заперты? Не понимаю, почему вы не можете получить больше одиночества, если хотите его. Разве дом так мал? Тогда идите прогуляться, вас же не посадят под замок, в конце концов.       Соня выбрала роман и ушла с ним в оранжерею. Там было холодно, но девушка не возвращалась до ужина. Ее искали и долго не могли найти. В доме ее встретили упреки, Соня просила прощения, говорила, что потеряла счет времени, а глаза ее лукаво блестели. Утром она действительно отправилась на прогулку. Соня шла до станции, чтобы отправить новое письмо. Путь туда занял четыре часа, обратно ее подвезли на телеге лысогорские мужики. Девушка вернулась к обеду. На настырные вопросы она отвечала, что ей нужно было подышать воздухом. Москва.       Долохов получил письмо раньше, чем ожидал. Его подали за завтраком, и он, отодвинув тарелку, сразу открыл. Матреша следила за его лицом, на котором появилась светлая улыбка.       Вы не можете представить себе глубину моей благодарности за вашу посылку. Вряд ли кто-то мог сделать для меня большее.       — Тебе пишет женщина? — услышал он вопрос. Цыганка смотрела на него, комкая салфетку. Первый раз он обратил внимание на то, как она сидит на стуле. Криво, поджав одну ногу под себя.       — Да, не отвлекай.       Цыганка хотела уйти, но не смела. Ее глаза продолжали впиваться в лицо господина.       Я последовала вашему совету и теперь ищу уединения. Отлынивать от своих обязанностей оказалось не так страшно. Меня упрекают, но упрекали и раньше, если я старалась всем угодить. После обеда меня позовет графиня, чтобы я читала ей. Знаете, что я хочу сделать? Начать читать другую книгу. Она все равно ничего не запоминает. Долохов тихо засмеялся.       Лысые Горы.       Соня по-прежнему читала графине в послеобеденное время, но теперь все было по-другому. Когда девушка открыла новый роман, графиня прервала ее и потребовала принести ту книгу, которую они читали раньше. Девушка вышла, побродила по дому и вернулась со словами, что нигде не может найти ее. Графиня выплеснула на нее десяток злых слов, а потом все-таки согласилась на ту книгу, что предлагала Соня.       Старая женщина опять проваливалась в забытье, потом требовала возвращаться назад к месту, которое помнила. Соня показательно вертела страницы назад, читала несколько строк, которые графиня узнавала, а потом перескакивала на то место, где ее прервали. Графиня старалась следить за сюжетом, который казался более сбивчивым, чем обычно, ей это не удавалось.       По утрам перед уроками Соня водила гулять Николеньку. Мальчишка лепил из снега замок и вернулся в этот день домой с покрасневшими ручками. Перчатки он стянул на улице, чтобы было удобнее. Увидев его, Марья поджала губы и посмотрела на Соню обвиняюще.       — Он все-таки заболеет из-за тебя, смотри, он весь замерз, — сказала женщина.       — Нет, не заболеет, — неожиданно ответила обычно безмолвная Соня, — смотрите, он все равно весь запарился во время игры, — девушка стянула с ребенка шапку, его волосы были влажными от пота. Марья, почувствовавшая несправедливость своих слов, рассердилась еще больше.       Изменений пока не чувствовал только Николай, он не понимал, о чем твердит жена, которая жаловалась, что у Сони портится характер.       Единственное, что сильно огорчало теперь Соню, это отсутствие нового письма. Оно пришло только через четыре недели.       Я уезжал в Петербург по приглашению на званый ужин. Описывать его вам не буду, это скучно. Там же я посетил новогодний бал. Тут тоже обойдусь без описаний, лучше зарисую для вас наряды последней моды, чтобы вы могли представить.       После этих строк Долохов изобразил твердыми штрихами несколько женских фигур. Их лица не были прорисованы, а вот платья — довольно подробно.       Вот мой отчет о прошедших днях. Я жду ваш.       Москва.       Матреша пришла к библиотеке на звук смеха Долохова. Цыганка осторожно заглянула внутрь, он стоял у окна с письмом. Сонины проделки с графиней, которые она описывала в письме, он находил весьма забавными.       Конечно, все это просто детские проказы, но вы не представляете, как много для меня значат эти маленькие проявления своеволия. Спасибо вам за рисунки, они были очень детальными. Но лучше расскажите мне, что идет в опере? Может быть, у вас сохранилось либретто, пришлите, если вас не затруднит.       Соня в своих желаниях осмелела, и Долохов чувствовал, что это его влияние.       Во время прогулок я теперь ухожу далеко. И, стоя посреди снежной дороги, мне все время хочется узнать, что же там дальше. Потом я иду назад, и это всегда тяжело. Каждый шаг приближает меня обратно к этим людям, которые мне не нужны, и которым я не нужна. Как было бы хорошо, если бы мы могли развязаться.       Когда он дочитал и убрал письмо, Матреша приблизилась к нему с загадочной улыбкой на губах. Долохов знал, что означает это выражение.       — Хочешь, я тебе погадаю? — спросила цыганка, отбрасывая волосы назад.       Он часто приказывал Матреше погадать своим гостям. Это было маленькое домашнее представление, которое все любили. Когда она раскладывала карты, Долохов говорил приятелям, что все бабы врут, но его хотя бы делает это с выдумкой.       — Ну погадай.       Матреша схватила его чашку с чаем и попросила допить. Долохов сделал последний глоток. Цыганка взяла чашку из его рук и завертела, всматриваясь в донышко, к которому прилипли чайные листья.       — Гляди, тут порыв, тяга, желание, — говорила цыганка, поворачивая к нему чашку, — но только все смыто, ничего не будет. Знай, что идешь не в ту сторону, остановись, пока тебя не унесло.       Долохов бросил взгляд на чаинки. Ничего он в них не видел.       — Дура, — сказал он и вышел из библиотеки.       Лысые Горы.       Соня на дороге перехватила дворового, который возвращался со станции, где забрал почту. Он покатил на санях дальше, а девушка, которая отказалась садиться к нему, медленно пошла к виднеющемуся дому, распечатывая письмо на ходу. Внутрь также было вложено либретто, которое она просила.       А почему бы вам действительно не развязаться с ними? В одном из писем вы упоминали Богучарово, которое принадлежит сыну Болконского. Если оно находится под дурным управлением, почему бы вам не отправиться туда для проверки и не найти предлог остаться?       Соня остановилась. Мысль Долохова захватывала ее. Неужели возможно уехать? Николеньке всего десять. Она может остаться управлять имением на долгие годы. Лет в восемнадцать он будет представлен в свете, поступит на службу. Вернется, если женится, но когда это будет.       Вечером Николай заметил тревожное возбуждение в Соне. Записав все его поручения, она спросила, можно ли посмотреть расходные книги по Богучарову. Ростов пожал плечами и указал на полку, где они лежали. Девушка унесла книги к себе в спальню.       Москва.       Матреша прокралась в кабинет, когда хозяина там не было. Она оставила Долохова спящим в постели. Цыганка плавно приблизилась к столу, где лакей оставил письма. Она знала некоторые буквы, но они никак не складывались в ее сознании в слова. Однако Матреша запомнила, как выводила буквы та, чьи письма заставляли смеяться ее господина.       Цыганка решила, что потихоньку унесет письмо. Она быстро шарила руками, близко поднося письма к лицу. Не то, не то, вот наконец нужное. Матреша всмотрелась, она была уверена. Женщина быстро повернулась и увидела в проходе Долохова. Он стоял, прислонившись плечом к косяку.       — Я бы понял и простил, если бы ты воровала деньги или золото, — спокойно сказал он. — Ты ведь всегда была не чиста на руку.       — Я отдам все золото, что ты мне дарил, если оставишь мне это письмо, — порывисто сказала женщина, пряча конверт за спиной.       — Не дури, положи на место и пошла прочь, — Долохов двинулся к ней.       Их разделяло несколько шагов. Цыганка поняла, что, как только он приблизится к ней, заберет письмо. Матреша вытащила конверт из-за спины, схватила обеими руками и рванула. В следующею секунду она увидела перед собой перекошенное злостью лицо Долохова. Мужчина сильно сжимал ее руки. Несколько мгновений она смогла выдержать, потом он выкрутил ей запястье и полуразорванный конверт упал на пол. Матреша сама пролетела через всю комнату и упала. Цыганка подняла глаза на Долохова. Он по-прежнему стоял у стола, но вся его поза и взгляд холодных глаз выражали угрозу.       — Смилуйся, взревновала, — быстро проговорила она, прижимая ушибленную руку к груди.       — Убирайся из дома немедленно.       Женщине под действием этого голоса показалось, что, если она тут же не подчинится, Долохов ее убьет.       Когда цыганка выбежала из дома, поспешно увязав свои вещи, Долохов аккуратно вскрыл пострадавший конверт.       Ваша мысль о Богучарове просто замечательная. Я изучила расходные книги и ясно вижу в них обман. Хочу указать на него Николаю. Взгляните, пожалуйста, верны ли мои суждения.       Дальше Соня приводила два листа переписанных расчетов по имению за последние месяцы. Некоторые места были подчеркнуты, ниже следовали ее разъяснения.       Ради чужих счетов я выставил Матрешу? Долохов почувствовал досаду. Он все-таки решил быстро просмотреть Сонины пометки и скоро увлекся.       Лысые Горы.       Соня знала распорядок жизни в Лысых Горах лучше всех, поэтому теперь легко ловила слугу с почтой еще до того, как он доезжал до барского дома. Письмо, как и прошлое, девушка открыла на дороге, медленно поворачивая назад.       Только слепой идиот не увидел бы того, что расчеты не сходятся. Я отметил для вас еще пару моментов, которые вы упустили. Желаю удачи с побегом из болота, Соня. Надеюсь следующее письмо получить уже из Богучарова.       Отправленные ему счета вернулись рваными, но новые пометки, сделанные на них его рукой, были подробными. Он разозлился из-за просьбы помочь ей разобраться и хотел порвать листы? Однако его слова из записки не были злыми на этот раз. В них было доброе пожелание.       Вечером Соня заговорила с Николаем о имении Болконского. Ростов хотел отмахнуться, но девушка проявила настойчивость. Она встала за его плечом у кресла, разложив счета, и указывала на злонамеренные ошибки в расходах.       — Все так, — сдался Николай, — и что же, менять управляющего?       — Я могу съездить и посмотреть, что в имении на самом деле творится, — предложила Соня.       Никто из них круглогодично не выезжал из Лысых Гор. Гости сами приезжали к ним. Безуховы — Наталья с Пьером — жили иногда по несколько месяцев. Желание Сони было правильным, однако отпускать ее Николаю не хотелось. Он подумал, что тогда некому будет следить за Николенькой, помогать ему готовить уроки. Графиня-матушка требовала внимания в течение дня. Кто будет этим заниматься? Мысль о том, что это ляжет на плечи жены, неприятно отозвалась в нем. Мари сама проводила часы, лежа в диванной с уксусными повязками на голове, из-за мигрени. И эти припарки тоже были Сониной заботой. Не он же сам должен быть погружен в эти женские домашние дела.       — Конечно-конечно, надо съездить, — согласился Ростов. Он увидел, что на лице кузины появилась улыбка и поспешно прибавил, что позже. Сейчас и в Лысых Горах много забот.       — Когда? — прямо спросила Соня. Ростов пожал плечами и сказал, что можно будет посмотреть в конце месяца. Девушка поняла: это означает никогда.       Москва.       Долохов без цыганки быстро заскучал и завел роман с молоденькой актрисой. Темноволосая вертлявая француженка Адель любила забираться к нему на колени и запускать руки в его кудри. Она быстро лопотала и много смеялась. Ради Долохова она бросила пожилого щедрого купца и рассчитывала, что новый любовник перевезет ее к себе. В первые дни их связи этого не произошло, и девушка вдруг поняла, что этот красивый мужчина ей мало увлечен. Обиженная, она поставила себе целью влюбить его в себя до потери памяти. Вместо этого она сама увлекалась все больше.       Соня не писала. Долохов думал, что задержка в переписке вызвана ее переездом. Получив письмо, он был разочарован.       Я все еще в Лысых Горах. Николай согласился со всем тем, что я ему показала. Однако, вижу, он не желает отпускать меня. Я заводила разговор об этом уже десятки раз, говорила, что, если так пойдет и дальше, Николенька получит имение разоренным к совершеннолетию. Ростов снова со всем согласен, признает, что нужно съездить, но не называет мне даты возможного отъезда. Мне в тысячу раз хуже, чем месяц назад, потому что я уже поверила в возможность избавления. Только болото меня не отпускает.       Напишите мне, как ваши дела. Хочу утешиться тем, что в вашей жизни все хорошо.       Лысые Горы.       Соня, глубоко погруженная в свои темные размышления, стала более рассеянной. В этот раз она пропустила слугу с письмами. Вечером конверт ей отдал Николай. Он опять с любопытством спросил, кто ей пишет. В девушке вдруг поднялось раздражение. Соня подумала, что если Ростов не дает ей нужного ответа, то и она имеет право не обращать внимания на его вопросы. Она вышла молча. Ростов проводил кузину удивленным взглядом.       Соня, только вы сами и виноваты в своем положении. Какого черта вы говорите Ростову о Николеньке? Как, по вашему, вы можете получить то, что вам нужно, если не говорите о своих желаниях? Скажите, что хотите ехать и назовите дату. Если вам откажут, требуйте. Не будут же вас удерживать силой, если вы станете устраивать сцены. А так, зачем вас отпускать, когда вы так удобны.       С моими делами все хорошо. Я разошелся с цыганкой. Моя новая подруга играет в маленьком дрянном театре, куда все ездят, чтобы выбирать любовниц при хорошем освещении на сцене. Эта крошка жила на обеспечении у старика и всем была довольна. Но после спектакля я поймал ее у гримерки и сказал, что хочу, чтобы она была моей.       Вот и все.       Неужели этого может быть достаточно? Еще сомневаясь, Соня уже поняла, что последует его совету.       На следующий день Соня утром пришла к Николаю и сказала, что поедет в Богучарово через неделю, когда в Лысые Горы приедут Наташа с Пьером. Ростов смешался.       — Разве ты не хочешь увидеть Наташу?       — Это время самое удобное. Наташа займет матушку. И Николенька будет занят с гостями. Мое отсутствие никому не повредит, — видя, что Николай хочет возразить, Соня быстро заговорила снова. — И я хочу ехать.       — Если таково твое желание…       Ростов поделился с женой планами Сони. Мари, видя неудовольствие мужа, за обедом при всех подняла эту тему и заговорила с девушкой о том, что поездка может быть отложена. Соня подняла на нее взгляд и посмотрела в глаза прямо и твердо.       — Я хочу ехать, — сказала она. Мари не нашлась, что возразить.       Москва.       Адель начала надоедать. Актриса ежедневно писала ему страстные записки, зазывала к себе. Однажды сама заявилась к нему, но утром была выставлена. Девушка устроила скандал, кричала, что он ее больше не увидит. Извинений от Долохова не последовало, поэтому через три дня Адель прислала ему галстук, купленный на взятые в долг деньги, и просила простить свою несдержанность. Долохов заехал к ней еще пару раз, потом пропал. Новое письмо от Сони он получил, когда уже таял снег.       Я в Богучарове и я дышу. Сегодня я спала до обеда, и никто не смел меня поднять. Я выставила управляющего, сама занимаюсь делами. Здесь полный кавардак, но я так радуюсь среди этого беспорядка. Мне кажется, что вместе с тем, как я решаю вопросы с имением, в моей собственной жизни устанавливается гармония. Николай писал и спрашивал, когда я планирую вернуться. Я ответила ему тем же, чем он отвечал мне — не сказала ничего определенного. Меня отделяют несколько часов езды от Лысых Гор, а кажется, что это все было в другой жизни.       Я благодарю вас за все. И счастлива иметь такого друга.       Друга? Улыбка, с которой Долохов читал письмо, вдруг погасла. К чему все это было? Она освободилась, она ожила, прекрасно. Вот и кончено.       Через неделю он собирался ехать в Тверь, где стоял цыганский табор. Когда все было уложено, Долохов вдруг изменил решение и велел ехать по Смоленской дороге. 1817 год. Богучарово.       Соня вернулась в дом к ужину после прогулки. Еще у двери ей доложил лакей, что в гостиной ее дожидаются. Девушка испугалась. Она решила, что Николай приехал ее вернуть. Быстро освободившись от старого лисьего салопа, она пошла к нему, придумывая на ходу, как объяснит кузену невозможность отъезда из-за множества неотложных дел.       Соня влетела в комнату и замерла. Мужчина, сидевший в кресле с книгой, медленно поднялся ей навстречу. Это был Долохов. Девушка не сказала ни слова, она молча приблизилась, вглядываясь в его лицо. Он мало изменился. Огромная копна светлых кудрявых волос была зачесана наверх, открывая лоб. Глаза смотрели на нее все так же нагло. Только возле губ, на которых играла улыбка, она заметила пару чуть более жестких складок.       Долохов разглядывал ее в ответ и находил, что Соня стала другой. Уже не девочка, какой он ее помнил. Перед ним была молодая женщина, которая даже при быстрой ходьбе сохраняла грациозность. Темные глаза смотрели еще глубже, чем тогда. Девушка не подала ему руку для поцелуя. Он взял ее сам и поднес к своему лицу, помедлил, а потом прижался к внешней стороне ладони губами.       — Вы здесь, — произнесла Соня, как будто до сих пор не веря. И ее лицо вдруг залила краска, она снова стала похожа на девочку, руки которой он просил.       Лакей, пришедший доложить о том, что ужин подан, застал барышню совершенно смущенной, гость по-прежнему держал ее ладонь в своей.