Сжигая до тла

Арсений искренне пытался, он терпел и сдерживался всю дорогу, всё то время, когда этом мальчик сидел возле него в такой катастрофической близости. Но тогда, когда дверь одной из комнат он за ними захлопнул, мужчина уже не в силах был держать контроль. Именно поэтому он тут же прижал юное тельце к двери, рукой опираясь возле головы, а другой хозяйствуя на талии. — надеюсь ты ещё не растерял весь настрой. А уверенное «ни за что» тонет где-то в поцелуе. Резком. Несдержанном. Желанном. Мужчина напористо сминает чужие губки, которые пытаются отвечать не менее умело, и размыкаются, пропуская внутрь юркий язычок. Да, у Антона были поцелуи, хоть их можно на пальцах сощитать, но его впервые целуют так. Буквально вылизывая его ротик, вскоре сталкиваясь с его языком, и уж тогда он не сдерживается и стонет, разрывая поцелуй. — блять, это было так ожидаемо, — со сбитым дыханием говорит парень. Он знал чем может закончится подобное знакомство, знал. — то есть, ты был заведомо не против? — хищно спрашивает мужчина. — получается, — и сам целует. В этот раз нежнее, руку кладет на чужую шею, мягко проводя ноготком. Вмиг становится жарко, и с парня незамедлительно стягивают такой ненужный свитшот. Ох уж Тошина привычка не надевать под низ футболку… — черт, какой же ты красивый, — под легким освещением от Led-ленты его тело просто невероятное. Такое юное, нежное, нетронутое, до одури возбуждающее. Хочется поцеловать каждый миллиметр, обвести язычком каждый виднеющийся кубик пресса, хочется. Арсений подхватывает младшего под бедрами, заставляя ножками обвить его за спинку, и несет к кровати, укладывая, и нависая сверху. Быстрый поцелуй в губы, и он наконец-то переходит к такой желанной шее. Ведет мокрую дорожку, останавливаясь, и прикусывая зубками, после втягивает кожу в себя, оставляя отметину, которую сразу зализывает. Как же она красиво выглядит на молочной коже… Он спускается ниже, обводя языком такую манящую ключицу, не сдерживается, легонько прикусывает. И ему ведь… ему же не показалось, этот чертёнок только что потерся об него?! — какой нетерпеливый, — шепчет, рукой оглаживая талию. — м-можно вопрос? — всё что угодно, — и уже ведет дорожку поцелуев в груди. — могу я узнать ваше отчество? , — да, это его сейчас больше всего интересует, хах. — Сергеевич. — Арсений Сергеевич… — тихо повторяет Антон, — красиво, агх, — мальчик не сдерживается и стонет, ощущая чужой язык на соске. Так приятно, кажется, ещё не было. Мягкий язычок, который медленно обводит набухшую бусинку, сводит с ума. Парень сжимает простынь под собой, выгибаясь. Мужчине нравится подобная реакция, и он повторяет вновь и вновь, доводя нижнего. Правда доводя, ведь тот уже буквально скулит, невербально умоляя не мучить его так долго. — прошу, — выдыхает, прерываясь на стон. — просто скажи, и я сделаю всё что захочешь, котик. Что именно мне сделать? — я… я не могу. — в клубе ты был посмелее, — хмыкает мужчина, — не стесняйся. «Боже, что я творю» проносится в голове у Антона, но мысль угасает так же быстро как и появляется. — пожалуйста, я хочу вас, хочу чтобы вы трогали меня, как делали до этого. Но смелее. Это безумно приятно, — выглядит настолько пошло, произнося эти слова, что воплотить его просьбы хочется моментально. Мужчине и самому терпеть уже становится физически неприятно, и с этим определенно нужно что-то делать. Антон понимает и тянется к чужому ремню, расстегивая его, и откидывая в сторону, отчего по комнате разносится характерный звук. Далее идёт рубашка, от которой он незамедлительно избавляет мужчину. Его взору открывается красивое подкачанное тело с россыпью родинок, словно звезд на небе. Безумно красиво, безумно желанно, и он буквально залипает. Проводит по торсу рукой, будто желая удостовериться в реальности происходящего. — вау… И Арсений впервые видит такое восхищение. Мальчик буквально любуется им, бегает глазками, касается. Попов натурально плывёт, настолько это приятно. Антон приподнимается и меняет их местами, размещаясь сверху. Наклоняется — целует. Спускается ниже, к шее, покрывая её нежными касаниями. Ещё ниже, целует вздымающуюся грудь. Руками оглаживает видимые кубики пресса. Ему нравится то, что он делает, и заметно, что нравится и Арсению, что придаёт уверенности. Руки ложатся на ширинку брюк, и, проведя немного вверх, парень вынимает пуговицу с перелек, расстегивая молнию. Элемент одежды летит на пол, а глаза мальчишки загораются огоньком. Нет, он не изверг, лишь немножко хочет помучить старшего. Тягуче медленно ведёт поцелуи от груди к животу, доходя ими катастрофически низко. Зубами подцепляет боксеры, не опуская их более чем на сантиметр. Арс поражён его выходками. Сдерживаться становится всё сложнее, а тихие стоны то и дело вырываются из груди. Хочется наказать этого мальчишку, проучить, поставить на коленки, но более чем это хочется исцеловать каждый сантиметр его тела, доставляя удовольствие. Арсений шумно выдыхает, когда Антон прям через ткань боксеров облизывает его возбужденный орган. Надавливает на головку, пуская приятный импульс. Он правда не изверг, поэтому приспускает ткань, доставая член. Пару раз проводит рукой, оголяя чувствительную головку, и, наклоняясь, слизывает каплю предэякулята. — Антоон, — Арсений стонет, когда парень принимается сосать, и делает всё так, будто держит во рту самый вкусный в мире леденец. Сводит с ума. С виду ангел, но вытворяет такие вещи, что черти позавидуют. Держатся пиздецки сложно, и Антон понимает. Доводит до пика и останавливается, дразнясь. Откуда в нем столько уверенности он не знает, да и познаний в подобном, но плевать. Так хочется. Арс опускает руку, запуская её в чужие волосы. Так хочется сжать их сильнее, толкнуться глубже в этот ротик, но он лишь отстраняет мальчика, притягивая к себе. Целует. Нежно, аккуратно — благодарит. — котёнок, теперь позволь мне поиграться, — вновь меняет их местами, хищно нависая. Руку опускает на животик и ведёт ниже, подцепляя брюки. Не делает ничего, отпуская край, но двигается вниз. Оглаживает запретную область, ощущая, насколько сильно нижний хочет. — пожалуйста, — скулит Антон, вскидывая бедра. — тшшш, — но слушает его, снимая мешающие штаны. На светлых боксерах виднеется мокрое пятнышко, а сама ткань четко очерчивает всё. Арсений запускает руку под белье, доставляя парню долгожданное удовольствие. Пару движений, а он уже постанывает так грязно и развязно, что страшно представить, что можно ожидать дальше. В другой раз Арс может и продлил бы прелюдию, но не сейчас. Он стягивает с младшего белье, отчего тот машинально пытается прикрыться, свести коленки. — тише, милый, ты прекрасен, — тихий шепот на ухо и мягкие поглаживания помогают. Мужчина наклоняется, накрывая приоткрытые губки поцелуем. Целует долго, до тех пор, пока в легких не заканчивается воздух. Это отвлекает, и Антон не замечает, как из-под подушки тот вынимает смазку. — Тош, у тебя было с парнями? — полноценного секса — нет, тем более в роли пассива, — да, он уже принял свою позицию. — доверься мне, если что-то не так — говори. Арсений аккуратно раздвигает ножки нижнего, и сам устраивается удобнее. Одной рукой оглаживает внутреннюю сторону бедра, отчего даже немного щекотно, но не менее приятно, а второй открывает тюбик с гелем . Нежные руки исчезают, и Антон замечает причину этого. Он прекрасно понимает что будет дальше. Попов смотрит в глаза и не видит страха. Ни доли сомнения, лишь интерес и желание. Естественно, волнение заметно, но это нормально. Он выдавливает холодный гель на пальцы и растирает его, согревая. Чтобы отвлечь — наклоняется к шее, целует, после облизивая открытый участок, и оставляя засос. Странно, но помогает, и момент, когда указательный палец касается колечка мышц, не пугает. Мужчина оглаживает его, после медленно толкаясь внутрь. Немного, не больше чем на фалангу, не вызывая неприятных ощущений. Вынимает его, и вставляет опять, уже до конца. Добавляет немного смазки, вновь согревая. — расслабься, — неожиданно просит, смотря в глаза. Видит, что Антон слегка напряжен. Тот слушается, ведь это звучит слишком нежно и спокойно, чтобы так не сделать. Двумя пальцами входить сложнее, но мужчина, что удивительно, не спешит. Делает всё аккуратно. Правда странно. Почему? Хах. Арсений мразь. Да, вот так вот просто. Он человек, которому на это попросту похуй, как и всем его подстилкам. По другому не сказать, ведь это так. Всегда было так, заведомо предполагалось. Он ищет лишь одноразовый секс, ничего более, лишь бесчувственное утоление физиологических желаний. Если ему кто-то понравился, значит он получит. Ему даже плевать он это или она. Попов сам тоже не промах, и вешаются на него многие. Они не против подобного исхода, они тоже понимают, ведь тот не даёт никаких ложных надежд. Он даже через раз именем интересуется, что тогда можно говорить о комфорте и нежности. Арсу похуй на чужие ощущения, чувства. Он любит грубо и резко. Долгие прелюдии и подготовки не для него. С этим парнем всё сразу было не так. Он очаровал, зацепил. Не понятно чего хотелось больше: нагнуть его на первой горизонтальной поверхности, или пообщаться, поговорить. Странно, что второе побеждало. И сейчас, когда младший под ним стонет так тихо, но так возбуждающе, хочется быть нежным. Хочется его любить, а не трахать. Так быть не должно, но… — Арсений Сергеевич! — вскрикивает парень. — не зажимайся, котёнок. Внутри мальчика уже двигаются два пальца, и вскоре Арс даже может развести их ножницами. Это создаёт слегка неприятные ощущения, но они вполне терпимы. Он добавляет достаточное количество смазки, и процесс становится приятным. Незаметно добавляется и третий палец, подготавливая парня. В один момент он двигает ими слишком резко, попадая четко по простате, и нижний настолько выгибает спинку, что кажется больше просто невозможно. — а-агх! Господи! — такой сладкий голосок, просто невыносимо. Арс же мысленно улыбается — нашёл. Вскоре пальцы исчезают, и Антоша хнычет, ведь заполненность была такой приятной. — сейчас, — шепчет мужчина и тянется к тумбочке за презервативом. Достаёт оттуда серебристый пакетик и садится обратно. Антон наблюдает за тем, как тот подносит его, порнушно открывая зубами. Красиво. Чертовски красиво и пошло. Старший надевает латексное изделие на себя, добавляя немного смазки. Больше не делает ничего. Смотрит в глаза, и происходит то, что он не делал никогда, кажется, в жизни. — уверен, что хочешь? Не пожалеешь? — интересуется так заботливо, что самому не верится. — да, пожалуйста. Я хочу. «Я хочу» эхом отзывается в голове, и тормоза срывает. Арсений ещё шире разводит чужие ножки, и, прижавшись к жаркому телу, входит. Сначала наполовину, а потом, не выдерживая, толкается до конца. Стонут оба. В унисон. Один — от невозможной узости внутри, ведь даже не подозревал, что может быть настолько тесно, настолько жарко. Второй — ведь раньше такого не ощущал. Не знал, что это так приятно, так фантастически. Мужчина не двигается. Впивается в чужие губы. Те мокрые, слегка припухшие, ведь мальчик постоянно облизывает их. Сейчас целует нежно, пытаясь расслабить, успокоить, и делает первый толчок. Его губу тут же прикусывают, но он терпит. Вскоре Антон привыкает, и в один момент по телу разливается небывалое удовольствие, Арсений попадает по простате. Сначала младший царапает ноготками чужую спину, но после одергивает руку, сжимая ею простынь. Невероятно кайфует, когда Арсений склоняется над его ушком, и, не сдерживаясь, постанывает. Это заводит, пиздец как. А в сочетании с: — какой ты тесный, чёрт! — сводит с ума, доводит до дрожи. Он мог бы кончить лишь от этого, но рано. Арсений замедляет темп, вскоре останавливаясь совсем, и несильно шлёпает парня. — малыш, хочу тебя сверху. Подобное обращение безумно нравится мальчишке, и он послушно выполняет просьбу, удобней располагаясь сверху, когда Попов меняет их местами. Он сам направляет в себя член, опускаясь до конца, и начинает медленно двигаться. Арс с упоением наблюдает за ним, восхищается. Тот настолько прекрасен, настолько раскрепощенный сейчас… Лучшая из эротических фантазий Арсений. Милый мальчишка, скачущий на его члене и нежно постанывающий — звучит как мечта. А для мужчины это реальность, не верится. Он проводит руками по нежному тельцу: от животика, ведёт выше, к груди, гладит, но к соскам не прикасается — дразнит; проводит рукой по ключице, оглаживает пальчиком шею и сжимает. Видит — Антона это заводит, ведь член дергается, выделяя ещё больше смазки. — кинк на удушение, или просто эрогенная зона? — низким от возбуждения голосом интересуется старший. — второе. Арсений ослабляет хватку, оглаживая открытый участок кожи, на котором уже красуется алая отметина, ранее оставленный засос. Антон тем временем тянется рукой к своему члену, который явно жаждет внимания. Желаемого не получает, ведь видит чужой взгляд, который явно этого не разрешал, и чувствует, что ослушайся — можешь не кончить и вовсе. Видит довольную ухмылку, а рука с шеи всё так же не исчезает. — такой послушный, — второй рукой мимолетно касается розовой бусинки, что отдаётся стоном с уст напротив, — чувствительный, — опускает на животик, оглаживая и пуская мурашки, — нежный. Ты прекрасен. Позволяет себе подобную слабость, ведь устоять перед этим ангелом не может. Он чувствует скорую разрядку, и парень хочет того же. Двигается резче, быстрее. По телу разносится предоргазменная дрожь, финал близко. — мгх, а-ах, Арсений Сергеевич, я скоро… быстрее, прошу. А кто он такой, чтобы ослушаться? Лишь три резких и глубоких толчка, мужчина приподнимается, припадая к чужому соску, и мальчик тут же вскрикивает, кончая. Звонкое: — Ааарс, — разносится по комнате, а белое семя рвано брызгает мужчине на живот. Такого парень не ощущал никогда. По всему телу будто проходят разряды тока, дыхание сбивается, а руки дрожат. На глазах выступают слёзы, видимо, из-за переизбытка чувств и кайфа, и это всё лучшее, что он испытывал. Если в парне в принципе узко до невозможности, то во время оргазма мышцы сжимаются ещё сильнее, и терпеть это невозможно, ещё и в сочитании с его блядским внешним видом. Арсений в последний раз толкается глубоко, и оргазм накрывает его волной. Антон чувствует, как мужчина изливается в презерватив, что лишь усиливает кайф. А Арсения кроет. Конкретно так, ведь такого кайфа не было ни из одним из его партнеров. Попов прижимает ослабленное тело к себе, переворачивая их, и выходя из мальчишки. Презерватив летит в мусорку. В душ идти слишком лень, поэтому Арс вытирает всё влажными салфетками и устало падает на кровать. Ленивый поцелуй в губы, потому что так хочется, и тихое: — сладких снов. — спокойной ночи.