Твой цвет глаз в свете софитов

      Шорох в голове заглушал рёв толпы. Хоть аудитория лисов не считалась в миллионах, всё же зал на несколько сотен человек захватывает дух. Аарон ненавидел толпу, ненавидел это внимание, ненавидел притворятся милым стеснительным мальчиком, однако деньги решают всё. Да, они с Никки ещё не до конца покрыли тот долг, что затратил на них и их продакшн компания, однако уже сейчас он мог себе позволить спокойно купить что-то из мелочей, нормально покушать или провести вечер в кино или баре. Когда у них есть свободное время, конечно же. И даже удавалось что-то откладывать на учёбу. Порой, смотря на беснующуюся толпу за стеной ослепительных софитов, он задумывался о том, какой же это абсурд: он хотел стать хорошим терапевтом (если повезёт, может даже хирургом), а он, перевозбуждённый, бегает по сцене в странной толстовке оранжевого цвета и мило улыбается, когда начинается его куплет. Фанатки ему постоянно приносили сладости и милые игрушки, ведь: «такая булочка этого достойна». А потом они это всё разбирали с Кейтлин, и самые милые вещи она утаскивала к себе в свой «тайничок». Это была бы почти идеальная жизнь, и Аарон бы на неё не жаловался, если бы.. Если бы не Дей, из-за перевода которого последовало невероятное количество событий. Например, как то, что теперь у него есть брат близнец, и то, что сразу после завершения выступления они все вмести собирались ехать к родителям Никки. Зачем Лютеру и Марии вообще знать о данном событии, Аарон не понимал. Им было плевать на Никки и на него достаточно долго, пока они вдвоём сводили концы с концами, пытаясь выжить и питаясь, буквально, объедками. Эндрю аргументировал этот визит тем, что ему нужны были документы. Ещё не было принято решение, будет ли он брать фамилию брата, но, казалось, всё шло к этому. А Никки.. Никки просто был счастлив, что ещё раз сможет попробовать поговорить с родителями, как будто прошлые двести с чем-то раз его ничему не научили.       Николас прыгал по гримёрке, делая селфи и записывая видео с благодарностью для фанатов. Гордон каждый раз кривился его манерности, удивительно, как он вообще мог терпеть командную работу. Кевин пока не был объявлен четвёртым участником их трио, хотя информация, что он находится у Лисов уже была в интернете, однако постоянно ездил с ними на выступления, делая свои заметки о качестве выступлений и общего вида группы. Дей хотел построить органичный образ и привести всё к общему знаменателю, а то: «из-за плохого прописывания ваших образов вы выглядите как кучка глухих и слепых котят, которые не могут даже на ногах стоять». Аарона раздражал перфекционизм этого парня (даже не верится, что буквально несколько недель назад тот, забывшись в угол, дрожал от каждого шороха), хотя он часто давал дельные советы о том, как себя лучше вести, показывал маленькие хитрости и приёмчики, которые превосходно смотрелись на камере. -Не выпучивай глаза. Надувай немного щёки, но не глаза. Ты должен быть похож не на каракатицу, а на милого плюшевого медвежонка, - твердил высокий брюнет, стоя за спиной у Миньярда, пока тот репетировал перед зеркалом то, что будет говорить на интервью. -Да не понимаю я, как выглядеть «мило»! – блондин кинул карандаш для век в зеркало. -Знаешь, когда дети едят что-нибудь вкусное и у них взгляд становится радостным. Попробуй так же, - никак не унывал Кевин.       Аарон попытался изобразить, вспомнить, какого это – быть ребёнком. Из отражения на него смотрел натужено-скривлённый парень, от напряжения у которого по коже пошли красные пятна. - Боже, вы безнадёжны. Как Ваймак вас, таких бездарных, вообще взял?- ворчал Дей. -О, ну извини, что мы не учились актёрству с пяти лет, как наша королева. - Сет комично поклонился с раздражённым выражением лица. -Вы должны прикладывать хоть немного усилий и совершенствоваться. Вы не сможете ничего добиться, если..       Дискуссия могла бы продолжаться, если бы к ним не зашла женщина, у которой на футболке было написано «стафф», и не позвала их в конференцзал. На выходе Дей остановил Аарона в попытках поправить его причёску. Поняв, что он уже ничего не исправит (в своей жизни), он обречённо вздохнул и отошёл от прохода.       И, сколько бы не ругался Дей на его непрофессионализм, частично образ милого парнишки помогало Аарону играть его боязнь сцены. Наверно, он никогда не привыкнет к такому вниманию к своей персоне.       Никки всё продолжал щебетать о том, какие у него прекрасные фанаты без умолку, пока они шли к Мазерати с затонированными окнами. За рулём сидел Эндрю и курил сигарету, и Аарона каждый раз передёргивало от их схожести. Будто он смотрел на самого себя, но пошедшего немного другой дорогой. Хотя, в целом, так оно и было. Брат вызывал смешанные эмоции: интерес, ошеломлённость, крупица детской радости, но в основном настороженность и страх. Этот холод и отстранённость в глазах, та лёгкость, с которой Эндрю решал проблемы. Что-то заставляло каждый раз подпрыгивать внутри все органы, когда он видел его. -Так ты всё-таки не хочешь публичного объявления о воссоединении с братом? – спросил Никки, перегибаясь через переднее сиденье, пока они ехали – Это было бы таким классным рекламным ходом. «У нас есть милый мальчик, а вот вам второй в подарок»! – оба близнеца посмотрели на него испепеляющим взглядом. -Это очень рискованно для меня. Лишнее внимание может привлечь нежелательные структуры к моей деятельности, – пояснил Эндрю. Этот вопрос уже обсуждался с Ваймаком, и даже он настоял на том, чтобы не рисковать репутацией, а вложить все силы в грандиозное появление Кевина Дея в их рядах.       Всю дорогу Никки говорил об их агентстве, о планируемых релизах, о лисичках и общежитии. Эндрю ничего не отвечал, но, кажется, был весьма расслаблен и достаточно внимательно слушал своего кузена.       С каждой пройденной милей напряжение внутри росло, сидеть становилось всё неудобней. Небольшие толчки боли начали раздаваться в голове, а свет солнца слепить сильнее обычного. Вид дома начал показываться из-за угла, до тошноты знакомый ему с детства.       Пока Мария суетилась позади, Лютер со сдержанностью поприветствовал их. Казалось, на воодушевлённого сына он и вовсе не обращал внимания. Всё было приковано к Эндрю. Близнец настороженно оглядывался и старался ничему не прикасаться. Аарон опёрся о стену у входа, подавляя тошноту, не понимая, на сколько долго они тут задержаться. -Здравствуй, я Лютер – отец Николаса и.. -Да, я знаю, - скучающе произнёс Эндрю – Я бы хотел посмотреть на документы об отказе и свидетельства о рождении. И, если есть, завещании. -Д-да, конечно, - Хеммик старший немного опешил от такой неприветливости, однако поспешил в свой кабинет.       Доу перебирал бумагу за бумагой, иногда вчитываясь чуть более детально, пока все переминались с ноги на ногу, ожидая. -М-мам? – неуверенно наконец вымолвил Никки. Мария немного нахмурилась. -Да? – чуть тяжело произнесла она. -Может вы всё-таки подумаете на счёт Эрика? -Нам нечего думать об этом! -Но, мам, я ваш сын. Попробуйте хотя бы немного понять меня. -Это грех! И в нашем доме мы такого не потерпим! - грозно произнёс Лютер, шагая вперёд. Эндрю напрягся. – Мы тебя пытались вылечить, но ты даже не попытался приложить хоть немного усилий к этому! Никакой благодарности за наши старания..       Казалось, Никки вот-вот разрыдается, а Эндрю уже начал вставать между кузеном и новоприобретённым дядей, как вдруг у Аарона закружилась голова, стало невыносимо жарко. Когда разум чуть-чуть прояснился, он стоял рядом с опрокинутой вешалкой и трясясь, как так осиновый лист. Все взгляды были обращены на него. В воздухе накалялось напряжение. Эндрю в два шага пересёк комнату и взял лицо брата в стальную хватку, пытаясь что-то разглядеть в глазах, которые бегали из стороны в сторону в попытках сфокусироваться хоть на чём-то. -Когда ты последний раз принял? – бесцеремонно начал близнец. -Утром, - хрипло выдавил из себя Миньярд. Он планировал, что дозы хватить на тот момент, когда они вернутся в общагу. Обычно хватало. Аарон принимал одну таблетку перед тренировкой или выступлением для поддержания бодрости, и одну после, остальное время обходился энергетиками. И это была его ошибка – понадеется, что организм вывезет. Раньше он легко переносил маленькие дозы различных наркотических веществ, однако, он знал, что организм изнашивается и приобретает зависимость. Знал, но отказывался принимать. -Что именно ты употребляешь? – голос Эндрю был до страшного спокоен. Аарон не мог ответить на этот вопрос. Отчасти, потому что сам не понимал, что именно содержится в таблетках, а отчасти он совсем не хотел раскрывать того, кто даёт ему это – Как часто ты это делаешь? – голос Эндрю стал совсем низким и холодным.       Позади на них очень обеспокоенно смотрел Никки, который не понимал, чем он может помочь. -Каждый день, – шёпотом произнёс блондин.       Доу выволок близнеца на улицу, всё ещё держа стопку бумаг в руке, в то время как Лютер пытался их остановить. -Слушай сюда, на твои фанатичные религиозные сказки мне абсолютно поебать. Мне достаточно увидеть, как ты общаешься со своим сыном, чтобы понять, что ты полное дерьмо, а не человек. Поэтому, прошу по-хорошему, оставь нас троих в покое и больше никогда в жизни не вспоминай, – Эндрю угрожал ножом. Угрожал «милой» религиозной семейке, что позволила себе думать, что они желают правильное дело. Где-то позади Никки выдавил из себя странный тоскливый стон. Лютер и Мария лишь смотрели в след удаляющихся родственников.       Обратно ехали быстро, обгоняя машины. Из-за резких поворот, голова начинала кружится ещё больше. Аарон настолько стиснул челюсть, что, казалось, она вот-вот треснет. -Что ты принимаешь? – требовал Эндрю. Ох, если б Аарон знал. – Кто тебе их даёт? -Не знаю, - выдавил из себя Миньярд. Пристальный взгляд близнеца его раздражал – Да не знаю я! Не знаю, что в составе! Они просто увеличивают активность и всё! – с криком хотелось хорошенько ударить спинку переднего сиденья. Взгляд Эндрю помрачнел, в то время как Аарон смог лишь глухо постучать в обивку – Останови.       Машина резко свернула на обочину. Проезжающие сзади автомобили сигналили. Аарон чуть ли не вывалился прежде, чем обед вышел наружу. -У вас ведь есть врач? -Да, конечно, Эбби и Би. -Позвони им и предупреди, - доносились приглушённые шумом в ушах голоса из салона. Они обсуждали что-то ещё, но слова были уже плохо различимы.       К тому времени, как Аарона принудительно запихали в медицинский кабинет, всё тело начало ломить. Раньше подобное начинало ощущаться только к утру, и Аарон предполагал, что это из-за интенсивных тренировок. Из-за графика приёма было сложно даже предположить, насколько этот наркотик сильный. Большого эффекта на сознание он не имел, поэтому и не особо замечалось, что что-то идёт не так. На парня хмуро смотрел Ваймак и обеспокоено Эбби. Только Би с непроницаемым лицом что-то искала в телефоне, постукивая по корпусу своими наращенными ногтями. Остальные лисы тоже, наверняка, сбежались бы, но, слава Богу, большинство из айдолов поехали на выходных домой. -Ну и что мы будем с этим делать? – басом отозвался первый Ваймак. Он стоял со скрещенными руками около застеклённого шкафа и усиленно пытался предположить все варианты событий. -Однозначно снимать, продолжит дальше, не известно, к чему это приведёт, - спокойно ответил Эндрю – Никки, найди таблетки, все, и принеси сюда, - Хеммик быстро побежал выполнять поручение. Аарон хотел препятствовать этому, но Эндрю лёгонько толкнул его на кушетку, и он уже не смог сопротивляться – Я заберу их себе, мы проведём анализ. Посмотрим, что в составе. -Снятие – слишком долгий процесс, он выбьется из графика, - обеспокоенно начала Эбби. -Можно ускорить с помощью определённых капельниц и медикаментов. Конечно, психологическая адаптация – более трудоёмкий процесс, однако время выведения вещества можно сократить до недели. Но нужные медикаменты достаточно дорогие, – сказала Би, всё ещё что-то ища в телефоне.       На секунду в кабинете воцарилась тишина. Цветастая голова Рене просунулась в проход. Она не уверена прошла внутрь, скрестив руки перед собой. -А если я не хочу? – попробовал возразить Аарон. Он до сих пор не заметил особых побочек (кроме ломки) от наркотика и он, безусловно, был одной из немногих вещей, что могут помочь ему в достижении цели. -А тебя никто не спрашивает. Ты потерял права голоса, - холодно ответил близнец.       Это так раздражало. Это его жизнь, и он в состоянии сам решать, что с ней делать. Он сможет справится с зависимостью. Позже. Это не так трудно. А после того, как он заработает достаточно на учёбу, он сможет построить хорошую и счастливую жизнь, и никто не сможет ему помешать.       Ненависть закипала внутри. Внезапно, что-то в голове щёлкнуло, и его объяла нескончаемая агрессия. Он набросился на Эндрю. Если бы не он, никто бы и не заметил этих таблеток и всё бы продолжалось своим чередом, он бы продолжал успешную карьеру, ничего не теряя. Это был безопасный наркотик, он ничего не делал его организму, анализы всегда были хорошими, и чувствовал Аарон себя прекрасно. Близнец в два движения заломил ему руки, а потом снова бросил на кушетку. Вся решительность сползла по трясущимся рукам. -Напишите мне, сколько нужно будет, - всё так же холодно он обратился к Бетси.       Боль в суставах и постоянный тремор начал заглушать голоса, а изображение в глазах начало плыть.       Всё окончательно пропало, когда кожа начала будто пылать. Аарон переворачивался из стороны в сторону в надежде затушить это пламя, но становилось лишь хуже. Голова кружилась, а мысли превращались в хаотичное месиво. Откуда-то из пустоты к нему прикасались незнакомые холодные липкие руки, что из жары переносило его тело в дичайший холод. Казалось, что мир трясётся вместе с ним. Вот-вот, и мурашки на его теле вызовут страшное землетрясение. Хотелось кричать, но из горла выходили лишь вялые невнятные звуки. Время начало смешиваться с воспоминаниями: какие-то отрывки всплывали в сознании и изменялись: его мать нежно гладила по голове, её пальцы то сужались, то становились, как ветки, длинными, запах искажался и, аромат духов, превращался в запах спирта и завершался дымом дешёвых сигарет. Лицо было невозможно рассмотреть. А точно ли это его мама? Была ли эта фигура вообще женщиной? Сердце сумасшедшей билось. Аарон перевернулся на живот и вцепился в свою грудную клетку, стараясь удержать сердце, чтобы оно не выпрыгнуло. Кто-то постоянно пихал в него еду, от чего все внутренности хотели вывернуться наружу. Белые пятна и голоса эхом проносились мимо, отдаваясь в мышцах судорогами.       Спустя некоторое время: сутки, дни, недели? – Аарон мог увидеть очертания комнаты, однако, осознание границ объектов всё так же не появлялось. Всё было каким-то размытым, мягким и не уловимым. Казалось, что всё вокруг- сплошной туман, ткнёшь пальцем, и оно исчезнет. Заснуть не получалось, неведомые силы постоянно выталкивали его в реальность. На сколько это вообще можно было назвать реальностью?       Со временем Аарон начал узнавать очертания лиц Би и Эбби, они дежурили по очереди. Сил не было ни на что, даже обычный вдох казался невозможным. Только комната начала приобретать форму, как всё вновь превратилось в сплошную серую полосу. Не хотелось есть, не хотелось вставать, не хотелось существовать. Хотелось лишь свернуться в комочек и уснуть. Навсегда. Тёплые знакомые руки дали ему небольшую опору. Кейтлин гладила его по волосам, рассказывала своим тонким голосом о том, как они выступили, нежно целовала в лоб. Она осталась, и он был готов хоть сотню раз пережить это всё снова ради неё.       По окончанию выведение этой дряни из организма Миньярд сидел в кабинете Би и ничего не говорил. Он просто не мог. Бетси рассказывала, какие таблетки для облегчения симптомов он теперь будет пить, какие занятия будет посещать и как изменяется его диета. Всё казалось пустым звуком. На вопрос о самочувствии он даже не пошевелился.       Когда он наконец вышел, его встретили вездесущий Никки с его беспокойством и такой же бесстрастный Эндрю. Тот лишь оглядел его и ушёл. Первой эмоцией, что почувствовал Аарон была злость. Его бесила эта не эмоциональность. Сначала его близнец свалился, как снег на голову, а потом начал вести себя, будто имеет права хоть что-то решать. Он не был частью семьи. Его никто не ждал. Зачем вообще всё это было сделано? Потешить своё эго? Такой святой благодетель! Аж тошно. Аарон мог бы его ударить, но зияющая пустота в миг распространилась по конечностям. Даже этого ему не хотелось делать.       В комнате Сет на него вопросительно, но хмуро, посмотрел. Аарон его проигнорировал, давая понять, что их договорённость больше не имеет никакого веса. Всю ночь он смотрел на его чёртовы книги с чёртовыми расписными корешками, где от культурной ценности осталось лишь несколько букв. Под утро его опять начало ломить, и он впился в поручни кровати слабыми руками, чтобы не поддаться искушению. Спасало одно, он спал на втором ярусе кровати и спускаться было слишком неохото и тяжело.       На утро Аарон попросил у Ваймака отселить его от Гордона. Да, расточительное заполнение пространства, но директор без всяких вопросов согласился выделить им с Никки отдельную комнату, а Кевина переместить наконец из гостевой к Сету. Такая лёгкость решения немного даже настораживала, но Аарона было плевать, был ли это альтруизм Ваймака или что-то ещё. Главное, подальше от таблеток, вид которых зудящим эхом отдавался в задней части его черепной коробки.       Тренировки шли тоже тяжело. За неделю ребята уже начали перестраивать танцы под ещё одного участника и готовится к камбэку Кевина в качестве лисы. На все ошибки Аарона тот хмурился, но ничего не говорил. И на этом спасибо. Спасали лишь встречи с Кейтлин за обедом и украдкой по вечерам. Она ничего не говорила про произошедшее, просто продолжала мило рассказывать о всякой чепухе из сети или зачитывала интересные статьи из медицинской сферы. Именно на интересе к врачебному делу они и сошлись.       Эндрю больше не появлялся, а Рене лишь мягко улыбалась, говоря, что всегда может помочь. Себе бы лучше помогла. Всё вокруг казалось спектаклем с не очень хорошими актёрами, и Аарон отнюдь не был в центре постановки. Он будто был частью массовки, забытой где-то за кулисами. Возможно, оно и к лучшему. Он ненавидел повышенное внимание к себе.