Одна боль на двоих

Лаборатория жила своей жизнью. Где-то недалеко клокотал что-то нечленораздельное Рафик, повсюду гудели трудящиеся «Пчёлы», восстанавливая уничтоженные Нечаевым «Ромашки», а в глубине комплекса ревели зомбифицированные сотрудники, своими душераздирающими криками заставляя майора изредка ёжиться, словно под порывами ледяного ветра. Чем дальше от входа уходил Сергей, тем больше агрессивно настроенных машин ему приходилось встречать на своём пути к сердцу «Павлова». Здесь, где-то в этих руинах некогда процветающей цивилизации, и скрылся Петров, чёртов предатель. Именно из-за него, эгоиста, на полах не осталось чистого места — всё залито кровью, частично разбросанными конечностями и переломанной мебелью. Верный спутник, до этого постоянно щебетавший всякие научные хитрости, подозрительно притих, позволяя Нечаеву погружаться в свои мысли. Медленно, словно преступник, затеявший что-то неладное, Сергей двигался между обломками роботов и трупами, живыми мертвецами, что-то бормотавшими себе под нос из-за действия нейроконнектора. Его шаги были бесшумны, а разум — собран и сосредоточен, он обращал внимание на каждый шорох, словно дикий зверь, ступающий в деревню людей. Эта территория — территория машин, и человеку вроде него или Петрова здесь не место, однако — они тут, почти рядом, два злейших врага без видимых на то причин. Проходя мимо очередного бедолаги, не успевшего скрыться после безумия машин, в луже крови Нечаев краем глаза замечает едва различимое поблескивание. Солдатская выправка требовала не останавливаться ни на секунду, не терять даром времени, однако что-то человеческое под личиной хладнокровного убийцы оставалось в нём всегда. Интерес и любопытство заставили Сергея остановиться в уже успевшей засохнуть красной субстанции, всё ещё колеблясь и размышляя, стоит ли делать то, что он сейчас собирался. Целую минуту взвешивая все «за» и «против», Сергей быстро наклоняется, поднимая блестящую вещь, в панике озираясь, словно переживая, что кто-то его заметит, уличит в краже, обвинит в недостойном честного советского гражданина поведении. На руку ложится холодный и грязный от крови металл, непривычно тяжёлый для такой маленькой вещицы. Предмет в руке Сергея представлял собой некое подобие карманных часов, которые были распространены когда-то давно, с одним отличием — просто так его не открыть. Осматривая кругом маленькое чудо техники, Нечаев пальцами правой руки тёр его со всех сторон, очищая от некогда вязкой, а сейчас уже засохшей массы. На золотистом корпусе блеснули чётко выгравированные аббревиатуры — И.А.Торн. — ХРАЗ, это что ещё за хренотень? — Нечаев слегка подкинул вверх часики и поймал обратно, как бы концентрируя внимание собеседника именно на этом объекте. — Щебетарь, товарищ майор, — из перчатки на левой руке Сергея осторожно вылезли несколько жгутиков-щупалец, монотонно покачиваясь из стороны в сторону, двигаясь то ли хаотично, то ли упорядоченно, но в известном лишь им самим порядке. Тихий роботизированный голос говорил мягко, насколько это может делать машина, и при этом осторожно, не привлекая к себе лишнего внимания агрессивных созданий. — А если конкретнее? — Нечаев знал, что его собеседник мог продолжить фразу, мог сразу рассказать, но не захотел. Решил поломаться, словно молоденькая девица, которую подружки зовут в ночной клуб. А может, просто погружён в свои мысли. Если они у него есть, конечно. — Щебетарь — небольшое устройство, представляющее собой диктофон, на котором хранится запись человека, работающего на Предприятии 3826. Если хотите прослушать содержимое, я могу вам помочь с этим, товарищ майор, — не дожидаясь ответа от Нечаева, тоненькие прутики ловко выхватили из пальцев человека прибор и, вскрыв переднюю крышечку, залезли вглубь механизма. Копошащиеся отростки, напоминая какого-нибудь ужасного чудовища из самых страшных кошмаров, пытались дотянуться до чего-то маленького и незаметного, желая приоткрыть завесу мрака и узреть хотя бы одним глазком конфиденциальную информацию. Внутри механизма что-то задорно щёлкнуло, и спустя пару секунд замогильно тихая комната налилась самыми разнообразными звуками. На заднем фоне слышались однотипное бормотание, лязг металла о металл и после — чей-то истошный крик. А за ним — ещё много криков. С такими воплями в агонии сгорает в личном котле в аду самый заядлый грешник, больше всех отрицающий существование бога. Ко всем прочим звукам добавилось чьё-то сбивчивое дыхание, Нечаеву даже казалось, что он слышит с бешеной скоростью бьющееся сердце. А после человек, что держал щебетарь, зашептал. «Я не знаю, найдёт ли кто-то это сообщение, я не знаю выживу ли я, но если же ты слушаешь это, значит, что я уже мёртв. Такой вот странный парадокс — я храню это устройство во внутреннем кармане пиджака и никогда не расстаюсь с ним, так что да, если ты слышишь мой голос — я уже труп. А раз ты тут, значит, явился подчищать всё то, что натворили эти уроды. И я даже сейчас не о поломанной машине, что нашинковала Ромку как искусный шеф-повар. Я о наших директорах, что всю эту хрень и начали. Я дам тебе лишь один совет, неизвестный лазутчик по чужим секретикам — не доверяй…». А затем — ещё один крик. На этот раз — самый громкий, ибо, если судить по разбрызганной во все стороны крови и частичкам перемолотых органов, жертвой стал этот работник. Ему, конечно, повезло больше, чем тому Ромке — руки-ноги на месте, правда, голова лежала под столом, немного дальше, чем ей положено быть, на плечах. Стеклянные глаза уныло смотрели в потолок, застилаясь белёсой пеленой. Рот искривлён в гримасе ужаса, зубы искрошены, будто пришёлся неплохой такой по силе удар. Из головы торчал часть аккуратно распиленного позвоночника, полностью залита кровью. Живот бедняги был вспорот неаккуратным надрезом; кишки, печень, лёгкие — всё это кровавое месиво лежало прямо здесь всё время, всё чёртово время, пока он стоял и слушал речь свихнувшегося. — Ебучие пироги, и как я вообще не заметил всю эту кашу сразу. ХРАЗ, как ты думаешь, кого он имел в виду? — С трудом подавляя рвотный рефлекс и приступ тошноты, Сергей направился дальше по коридору, пытаясь выбросить из головы ужасающие образы. Нельзя давать слабину. — Подозреваю, что о Петрове, товарищ майор. — Роботический голос слегка колебался. Или это уже кажется? Совсем шарики за ролики заехали походу. — Я наблюдаю неизвестную активность в вашем теле. Можете что-то сказать на этот счёт? — Прутики выгнулись, повернув свои кончики к Нечаеву и ожидая, но всей видимости, ответа. -Я просто…просто…да блять, меня напрягают все эти трупы, чокнутые роботы, да и Дмитрий Сергеевич, по-моему, что-то мне не договаривает. Мне страшно, блять, страшно, понимаешь ты это, кусок полимера? — Последнее предложение Нечаев не просто сказал, а прорычал, обессиленно впечатав кулак правой руки в стену. Костяшки отозвались приятной в такой миг болью, кожа на одной лопнула, оставляя небольшой алый след на стене. Всё равно никто не будет против. — Товарищ майор, нам стоит двигаться, пока Виктор Петров снова не сбежал. — Голос ХРАЗа странно протрещал, появился едва различимый шум статических помех, и после в комнате воцарилась тишина. Она нагнетала ещё больше и так напряжённую атмосферу, заставляя как можно пристальнее вглядываться в еле различимый контуры объектов. Долгий коридор, казалось, был бесконечен, но — нет. Стоило Нечаеву понять, что он находится в куда более просторном помещении, как из темноты раздался леденящий душу смех, а все возможные лампы в помещении в одночасье зажглись. Свет больно ударил в глаза, ослепляя, дезориентируя. Где-то выше, за стеклом, стоял тот самый предатель Петров, всё хохоча, хохоча, хохоча. Динамики разносили эту трель по всему комплексу, кровь застыла в жилах, и даже ХРАЗ, до этого иногда развлекавший Сергея во время передвижения, не высовывался. — Ты думал, я не знаю, что ты идёшь по моим пятам, желая убить? Думал, что умнее всех? Как бы ни так, ублюдок! Я знаю о тебе всё, майор П-3 Сергей Алексеевич Нечаев, я всё знаю, даже то, что не знаешь ты, бешеный сеченовский пёс! Хочешь меня? Тогда давай поиграем. Я сейчас ухожу, а ты сдыхаешь от лап лабораторной херни? По мне так идеальный план! — И Виктор снова заливается смехом, время от времени утирая слёзы, которые так и текли градом. — ХРАЗ, что этот сучёнок имел в виду под «лабораторной хернёй»? Откуда он знает мои позывное и имя? — Сергей продолжал осыпать перчатку вопросами, перезаряжая дробовик и пистолет Макарова. — Не нравится мне этот конченный психопат. -Думаю, под «лабораторной херн»… Берегитесь, товарищ майор! — голос робота сорвался на крик, если это можно так назвать, и только благодаря этому Нечаев успел вовремя отпрыгнуть, когда в то место, где он был всего несколько секунд назад, ударили с невероятной скоростью острые когти неведомой херни. — ХРАЗ, это что ещё за хуйня?! — Патрон за патроном всаживая в туловище и голову ходячего волосяного сгустка, Сергей только и делал, что успевал уворачиваться и стрелять, каждая перезарядка была маленькой трагедией. Видя замешательство соперника, неведомая херня усиливала свои атаки, ускорялась, совершая более свирепые и яростные прыжки. Руки, ноги, да вообще всё тело Нечаева ныло от боли, сквозь комбинезон просачивались багровые пятна крови. Лишь ХРАЗ позволял сделать перезарядку хотя бы относительно безопасной, давая существу разряд тока на какие-то жалкие несколько секунд, но этого хватало, чтобы вновь быть готовым принять бой. А сверху Виктор всё смеялся и смеялся. -Что, только маленьких и слабых можешь обижать, герой? Сдохни в агонии, ибо гении вроде меня не умрут от позорной шавки! — Его голос сквозил гневом и презрением, но вместе с тем подрагивал от страха. Будь он хоть капельку умнее, давно бы сбежал, меняя место дислокации, но Петров лишь заворожённо смотрел на беспощадное сражение. — Плющ, товарищ майор. Лабораторный испытуемый, внешне похожий на человека, однако полностью состоящий из древоподобных отростков. Предположительно был выпущен из данной колбы. — Где-то невдалеке пиликнул индикатор, указывающий на озвученные объект. Нечаев лишь звучно выругался, прорычав о неподходящем для указаний моменте, и продолжил всаживать обойму за обоймой в неясное существо. Однако что-то в голосовом аппарате ХРАЗа было не так, голос трещал, периодически проецируя белый шум. — Давай, мой маленький дружочек, покажи свою силу! Или данное убожество тебе не по зубам? А ещё военный называется! Да ты бы и часа не выжил в этом аду без своей перчатки, идиот! Сдайся, и может быть смерть твоя будет быстрой и безболезненной. Сеченов не сильно расстроится, погрустит по утрате игрушки и найдёт новую. — Петров не просто произносил данные фразы, в каждую из них он вкладывал максимальное количество желчи и злобы. Однако лицо его светилось от счастья. Именно таким взглядом психопат с маниакальными наклонностями смотрит на привязанную к стулу жертву с завязанными глазами и заклеенным ртом. — ХРАЗ, ты как? Проверь целостность системы, мне кажется ты сбоишь. — Отбиваться стало невыносимо сложно, дыхание сбилось, а удары в грудь и по рукам приходились всё чаще и чаще с каждым новым нападением. Существо медленно загоняло Нечаева в угол, из которого был отчётливо виден Виктор со своей противно-счастливой улыбкой. -Товарищ м-м-майор, про…ка системы приведёт к врем-менной де.тивации модулей, я не смог-г-г-гу вам оказывать сод…ствие. — Система нейронного модуля начинала сильнее коротить и сбоить. Каждое новое слово давалось словно с невероятным трудом. Жгутики, до этого колебавшиеся с одним ритмом, стали совершать резкие рваные движения, слегка искрить. -ХРАЗ, ебучие пироги, проведи диагностику блядских систем! — Злобно зыркнув на стоящего за стеклом человека, Нечаев в сердцах схватил пистолет, пока плющ оглушён очередным разрядов, и всадил в него обойму. К его большому удивлению, стекло разлетелось вдребезги, прошивая плоть обезумевшего профессора насквозь. Мёртвое тело, быстро начавшее истекать кровью, глухо упало на пол той самой комнатки. Сергей уже ничего не понимал, что происходит. Глаза затуманились от сильнейшей боли, руки устали ощущать отдачу дробовика, о ровном дыхании он мог только мечтать. Левую руку в последний раз невыносимо сильно кольнуло, а после наступила…тьма.

***

Обострившийся слух выхватил из окружающей местности пение птиц и задорные детские голоса. В глаза сразу ударил яркий солнечный свет, мгновенно ослепляя и заставляя жмуриться. — Серёженька, снова уснул за книгой? — Ласковый женский голос звучал так знакомо и привычно, но вместе с тем — как-то неестественно, неподходяще. Нечаев открыл глаза, всё ещё щурясь. Лицо женщины как-то неясно затуманились, однако силуэт был предельно чётким. Тоненькая рука с изящной кистью мягко касалась волос, перебирая прядь за прядью, изредка поглаживая по щекам, касаясь век, носа, губ. — Нет, я не сплю, мам, просто лежу с закрытыми глазами. — заспанным голосом протягивает Сергей, слегка улыбаясь от такой непривычной тактильности. Женщина слегка наклонилась, аккуратно касаясь своими губами щеки Нечаева, и сквозь пелену проявляются новые детали. Голубые глаза, всегда излучающие улыбку, даже когда выражение лица серьёзно. Слегка пухлые губы, немного потрескавшиеся от сухого ветра. Идеально ровный нос с кончиком, легонько вздёрнутым вверх. Розоватые щёки, придающие лицу внеземную красоту. — Вставай, Серёж, тебе сегодня ещё РАЗРЯД по борьбе получать, он сам себя не завоюет, знаешь ли. — Женщина лишь усмехнулась, столкнув Нечаева с гамака. Тело пронзил лёгкий заряд, заставляя слегка вздрогнуть. Сергей поморщился, но быстро встал с земли. Женщина протянула ему руку, зазывая пойти с собой. — Идём, милый, РАЗРЯД надо получить прямо сейчас. — Голос женщины стал настойчивее, а протянутая рука слегка дёрнулась, нервничая. Тело Нечаева вновь пробило, словно током, на этот раз сильнее. Образы перед глазами начали тускнеть, терять насыщенную краску, а звуки приглушились, словно в вакууме. К Сергею будто бы вновь вернулась усталость, он слегка обмяк, будто окружающая обстановка обрела вес и давит, давит, давит… — Серёженька, быстрее, дорогой, мы опаздываем, иначе не получишь РАЗР…

***

Нечаев открыл глаза, пытаясь сообразить, где он находится. Всё плыло, очертания предметов были размыты. Вернулась боль, всё тело ныло. — ХРАЗ? — Голос Сергея был слаб, руки дрожали. Взгляд выловил силуэт того самого плюща, с которым он сражался не на жизнь, а на смерть. — Да, товарищ майор? — Сильного потрескивания уже не было, однако небольшая хрипотца сохранялась до сих пор. — Что произошло, ебучие пироги? — Нечаев уже успел немного прийти в себя, силуэты стали чёткими, а в нос ударил отвратительный запах гнили. Взгляд выловил разбитое стекло, то самое, полностью раскрошенное. — ХРАЗ блять, хули ты молчишь? — Извините, товарищ майор. Диагностика и устранение неисправностей успешны. Петров мёртв, плющ — тоже. Я нашёл у вас в кармане капсулу с непремом, которой воспользовался для стабилизации вашего состояния. Вы потеряли сознание, сердце остановилось и мне пришлось провести искусственный массаж посредством кратковременных ударов электрическим током. Как вы оцениваете своё текущее состояние? — Прутики вновь двигались одинаково, лишь изредка подрагивая. -Я — прекрасно, меня больше интересует, что произошло с этой хреновиной. — Сергей успел встать на ноги и обойти помещение, в котором находился. С ненавистью пнув ногой мёртвого плюща, услышал лишь протяжный хлюпнувший звук. Вмиг потеряв к существу интерес, Нечаев, вспомнив о пустующем боезапасе и орудующих повсюду роботах, схватил оружие и обновил обоймы. Холодный металл удобно лёг в руку, обжигая саднящие царапины на ладонях от когтей чудовища. ХРАЗ молчал, явно анализируя, стоит ли говорить или лучше промолчать. — Алло, кусок ты нейрополимера, я вообще-то с тобой разговариваю. — Товарищ майор, вы уверены, что хотите знать? — Конечно, тупые вопросы, ХРАЗ. — Голос Сергея звучал слегка резче и грубее, чем он того хотел, за что вмиг осадил себя. Этот…нейронный модуль только что вытащил Нечаева с того света, а он огрызается на единственного нормального спутника. Правду говорил Петров, гори он в аду, относительно его сущности — совсем стал, как пёс, гавкающий на всех. — Извини, я немного на взводе из-за всей этой ситуации. — Понимаю вас. Вы велели мне провести диагностику, однако, ввиду вашего состояния, я не мог отключиться и перенаправил на плюща мощный электрический заряд, который смог дестабилизировать его мозговую активность полностью. Однако это потребовало слишком больших затрат энергии, что негативно отразилось на вас, товарищ майор. Вы потеряли сознание, а я, как вы и приказывали, провёл диагностику, устранил неполадки и вернулся к вам. Вам невероятно повезло, что в моей программе заложено искусственная стимуляция сердца. — Понятно. И что нам теперь делать, ебучие пироги? — повисла тишина. ХРАЗ либо рассуждал, либо просто не знал ответа на этот вопрос. Чувствуя, что засиделся на одном месте, Нечаев аккуратно вышел из комнаты и пошёл вперёд по комплексу в поисках подъёма на второй этаж. Было на удивление тихо. Ни один робот не вылез из-за угла, ни одного словечка не проронил ХРАЗ. Чувство обречённости и неудачи преследовало Нечаева по пятам, пока наконец он не вышел к той самой комнате, где валялся Виктор. В луже крови его тело выглядело умиротворённым: на лице всё ещё красовалась улыбка, а приятные черты лица заставляли посочувствовать ублюдку. Не ту сторону ты выбрал, предатель, не ту. Пикнул какой-то хразовский датчик. — Звонок от товарища Сеченова, принять вызов? — ХРАЗ смог вернуть себе относительно нормальный голос, хотя иногда динамики его фальшивили. — Соединяй конечно же. — Нечаев попытался вернуть своему голосу бодрость и убрать усталость. Не получилось. Наплевав на бесполезные и бессмысленные попытки, он лишь слегка кивнул и был готов слышать знакомый голос. — Сынок, как ты там? Смог добраться до Петрова? — Сеченов был как всегда спокоен и рассудителен. Сергей подозревал, что его начальник уже догадывается о печальном исходе миссии, но не показывает виду. — Предатель Петров мёртв. Возникла ситуация — либо он, либо я. Я решил выстрелить первым. Состояние стабильное, ХРАЗ может подтвердить в своих отчётах. Что делать дальше? И… извините, Дмитрий Сергеевич, я снова вас подвёл. — Последнюю фразу Нечаев произнёс уже полуобречённым голосом. Подумать только, его начальник по сути вытащил с того света, а он не смог привести одну паршивую крысу на честный суд. От осознания собственной ничтожности хотелось выть волком, кричать о несправедливости и собственном идиотизме. — Возвращайся на Челомей, сынок, ты отлично потрудился. — Послышался ещё один короткий писк. Вызов завершился. Сергея словно током пробило. Он осознал то, что не мог заметить раньше, то, что было на виду, но никогда не озвучивалось. От этого хотелось ударить себя как можно сильнее. — ХРАЗ? — Да, товарищ майор? — Скажи мне вот что. Я вроде бы не подставлял тебя под удары этой лиственной хренотени, однако при общении со мной ты пиздец как сильно сбоил. Неужели ты чувствуешь то же самое, что и я? — В голове пронеслись эпизоды этого дня. Сначала — костяшки, впечатанные в стену и слегка шипящий-трещащий голос ХРАЗа. Вспомнилась недавняя потасовка в лаборатории. Нечаев получил множественное количество ранений, а ХРАЗ шипел пуще змеи. Какое же оказывается интересное это свойство — наблюдательность, не присущая Сергею. Собеседник молчал. — ХРАЗ, блять? Я жду ответ, сучонок, и никуда не пойду, пока его не получу. — Нечаев упёрся спиной в стену и скрестил руки на груди, слегка морщась от боли. Ничего, до свадьбы заживёт, так всегда мама говорила, а она знала всё лучше всех. — Так точно, товарищ майор. — Жгутики, словно в смущении, спрятались обратно в свой отсек, не желая продолжать этот разговор. Все представления о ХРАЗе в мгновение ока разбились о суровую реальность. Всё это время, всё это грёбанное время он ощущал боль, которую испытывал Нечаев? Сколько раз за эти несколько дней он успел побывать в боях? Сотни, тысячи? Сколько раз он выходил побитый и потрёпанный, позволяя ХРАЗу колдовать над ним этими капсулами с непремом? Наверно, столько же, сколько и боёв они провели вместе. И ни один раз, ни разу он не задумывался над тем, что ощущает его напарник. Нечаев всегда считал ХРАЗа лишь помощником, машиной, инструментом, без чувств, эмоций и ощущений. Тупая железка, которая только и может, что трындеть без умолку заумными словами и шарахать врагов электрическим током. Осознание факта, что ХРАЗ — не просто чудо техники, но и почти живой человек, заставило Сергея почувствовать себя таким же придурком, которым был Петров. Эгоист, ебучие пироги. — Я буду осторожнее, ХРАЗ. — Покрепче ухватив твёрдую рукоять «Шведа», спрятав пистолет в кобуру и закинув дробовик за спину, Нечаев вышел из комнаты с убитым предателем. Хотелось курить и выпить, а желательно — и того, и того. И спать. Однако предстояло ещё добраться до Челомея, что будет тоже не самой лёгкой задачкой. — Спасибо, товарищ м… — Сергей. Просто Сергей, ХРАЗ, мы ж не чужие. — Обыскав последний ящик, Нечаев вышел в большой просторный холл, открыл двери и шагнул за пределы комплекса. Улица встретила лёгким ветерком и свежим воздухом, от которого майор уже успел отвыкнуть. А где-то там, впереди, копошились толпы роботов, не имея ни малейшего представления, даже не интересуясь, что это за человек и что он здесь делает. — Хорошо, Сергей. Я вам отметил точку, в которую нам надо идти. Желаете поговорить о чём-нибудь? Я настаиваю. — Расскажи мне о Сеченове, ХРАЗ. Хотя нет, лучше не надо. Расскажи лучше, что ждёт Советский Союз в будущем? — Наши исследователи смогли определить список песен, которые будут слушать люди буд…