Инициатива

Юнги всегда отличался хладнокровием, граничащим с равнодушием. Он не говорил лишнего, не совершал ненужных телодвижений, даже его лицо не отражало никаких эмоций большую часть времени. Но сейчас он был в одном шаге от того, чтобы взорваться как ядерная бомба, уничтожая все на своем пути. «Как же тебя зовут-то, блядь, » — Юнги никак не мог выудить нужное ему имя из головы. Джейми? Джейсон? Джебом? Что за нахрен? Он слышал его имя тысячу раз. Но оно было таки бесцветным, что никак не цеплялось в памяти. Или же дело было вовсе не в имени, а в том, что Юнги, по большому счету, насрать. Однако сейчас ему как никогда нужно было конкретное имя, чтобы придать словам весомость. Без этого распаляться не имело смысла, и все его оскорбления грозили оказаться бестелесными и пустыми. Это бесило его еще больше, что даже удивительно. Казалось, он уже давно достиг того пика ярости, до которого этот придурок мог его довести. Однако нет пределу совершенству, как и совершенному идиотизму. Юнги почувствовал крепкую ладонь на своем плече, мгновенно проясняющую его разум. Ему даже не потребовалось оглядываться, чтобы понять, что это был Намджун. — Джексон, оставь нас, — вежливо, но очень настойчиво попросил Ким. Его глаза буквально кричали побледневшему парню напротив: «Беги, придурок, пока я спасаю твою задницу», в то время как взгляд Юнги говорил только о том, что никакой уголовный кодекс его не остановит. К счастью, Джексон умел иногда принимать верные решение, и потому быстро и нервно поклонился и выскочил пулей из кабинета Юнги. Сегодня он вряд ли появится в его поле зрения, если хочет остаться в этой компании. — Иногда я жалею, что у нас есть смежная дверь, из которой ты вечно появляешься, как черт из табакерки, — выдохнул Юнги, снимая свои очки. — Что на этот раз? — спросил Намджун, обходя стол и усаживаясь на стуле возле него. Он закинул ногу на ногу и, скрестив руки на груди, стал терпеливо ожидать, когда Юнги мысленно досчитает до десяти, расчленит у себя в голове Джексона на миллион частей и начнет объяснять. — Я два месяца обхаживал Пак Чимина в надежде отхватить этот гребаный контракт на строительство торгового центра. Он был почти у меня в руках. Почти! — старший, не сдержавшись, все же повысил тон, но тут же остановил себя: — на кой черт я доверил встречу с его помощником Джексону. Очередной тяжелый вздох сорвался с губ Юнги, когда он, откинувшись на спинку кресла, устало потер лицо руками. — А что он, собственно, сделал? — Намджун, нахмурившись, наблюдал за терзаниями своего друга. Вместо ответа Юнги мертвыми глазами посмотрел на Кима, и тот резко выпрямился на стуле от этого пожирающего изнутри взгляда. — Ты же не хочешь сказать, что… — начал Ким в надежде, что это все-таки неправда. — Да, — только отрезал Юнги. — Не-е-ет, — протянул Намджун, все еще не веря, что Джексон настолько тупой, — Ты же не серьезно? — Да, он пытался затащить помощника в постель, — Юнги надел очки обратно и стал что-то искать в компьютере. На самом деле он уже нашел. Правда, проблем на свою задницу. Теперь сколько ни смотри в монитор, все без толку. Из Намджуна только вырвался нервный смешок, отражающий его состояние, граничащее с истерикой. Он и подумать не мог, что Джексон окажется таким придурком. Может, он зря спас его от публичной казни? С другой стороны, Юнги это, может, и принесет облегчение, но ситуацию в лучшую сторону уже не изменит. — В итоге, этот помощник прислал мне вчера ночью письмо, в котором, если коротко, он шлет нахер Джексона, меня и всю нашу компанию. Несмотря на всю трагичность сложившейся ситуации, Намджун не смог удержаться от смеха. Это был такой абсурд, что он едва мог поверить в случившееся. — Почему ты вообще отправил на эту встречу его? Ты же знаешь, что он ни одной юбки не пропускает — бабник до мозга костей, — все еще откровенно смеялся младший. — Да в том-то и дело, блядь, что у Пака помощник — мужчина, — Юнги всплеснул в негодовании руками, — И, как ни отрицай, а Джексон отлично справляется с делами, когда не думает членом. — Прости, но ты так тупо проебал этот контракт, что я не могу перестать смеяться, — Намджун стал утирать слезы, давясь смешками. — Да уж, — Юнги растекся по креслу окончательно и, толкнувшись ногами, крутанулся на нем. Мир вокруг смазался в одно большое цветное пятно, и как снова сделать его целостным и четким, Юнги не имел ни малейшего понятия. Он корпел над проектом столько времени не для того, чтобы остаться с голой жопой. Определенно нет. С одной стороны, жутко хотелось наказать Джексона и заставить его собственноручно исправлять свои ошибки, с другой — не сделает ли этот придурок только хуже? Вдобавок ко всему, ему действительно стало любопытно, что же там за помощник такой, раз их самый гетеросексуальный сотрудник компании наплевал на свои принципы? — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — прервал его размышления Намджун, — и поверь мне, это плохая идея. — Пак Чимин обо мне хорошего мнения, он точно даст нам второй шанс. — Да, но достаточно одного неосторожного взгляда на его помощника — и ты в полной жопе, — для убедительности Намджун указательным пальцем ткнул в сторону Юнги. Да я уже в ней, подумал про себя Юнги. Проект был готов, только дайте денег, дорогой и уважаемый, Пак Чимин. Мин откровенно устал от бесконечного лизоблюдства, к которому приходилось прибегать, всякий раз общаясь с Паком. Тот, конечно, был приятным человеком, но его не убеждали сухие цифры и факты, если они не завернуты в несколько слоев лести. — У тебя голова сейчас лопнет, — усмехнулся Намджун, поднимаясь со своего места. У него было полно еще своей работы, чтобы заботиться о проблемах друга. Юнги не глупый — точно выберется из любого тупика, даже если придется толкнуться от стены и броситься навстречу противнику. — Да лучше бы она лопнула — не пришлось бы разгребать это дерьмо, — Юнги провел пальцами по волосам, убирая челку с глаз. — Знаю, дурацкий совет, но у этого помощника тоже есть слабости. — Ого, так ты сторонник шантажа? — наигранно охнул Юнги, прикрыв рот рукой. — Нет, я предлагаю тебе растопить его сердце, — лишь пожал плечами Намджун в ответ на этот спектакль, — Нет смысла целовать ноги Паку, пока слова его помощника имеют столько веса. Долгих тридцати секунд Юнги не моргая смотрел на Намджуна в надежде убедиться, что тот не сошел с ума, и реально подразумевает под своими словами то, что он подумал. — Мои последние отношения были в старшей школе, Намджун. Если эту принцессу не захомутал наш Донжуан, то я могу даже не расчехлять свои кривые подкаты. — К Паку же ты смог подкатить, — диалог очевидно затягивался, и Намджуну становилось все менее комфортно от этого. Временами их общение напоминало поучения малолетних. Нет, Юнги, нельзя говорить этой девушке, что у нее кривой макияж. Нет, Юнги, не лезь к этой собаке целоваться — ее выгуливает маленькая девочка. Юнги, прекрати так пялиться на его задницу. Юнги, Юнги, Юнги… — К Паку подкатит любой, у кого в словарном запасе больше трех слов, — сегодня, очевидно, слишком много тяжелых вздохов со стороны Юнги. Юнги как обычно был груб и прямолинеен. Намджун не уставал поражаться, как тот умудрился дожить до своего возраста и ни разу не получить по роже за свои нелицеприятные слова. Тем не менее, Юнги обладал поразительной деловой хваткой и умел каким-то магическим образом убеждать людей. В нужный момент он даже научился затыкаться. Сейчас же, перед Намджуном в том нужды не было. — Почему ты его так презираешь? — скривился Ким. — Да бля, — из-за нехватки разумных доводов у старшего включился режим быдла: — Нормальный он, просто слишком сахарный и милый. Образ Пак Чимина даже в его голове был покрыт какой-то розоватой дымкой и, возможно, блестками. Удивительно, что при такой мягкой натуре Пак держал при себе цербера в виде своего помощника. И снова, что же там за помощник такой… — Так, у меня плохое предчувствие, поэтому я в этом не участвую. Пока, — мгновенно оживился Намджун и хлопнул дверью прежде, чем Юнги успел спохватиться. Парень не стал зря терять время и начал писать ответное письмо помощнику Пак Чимина, старательно придерживаясь делового стиля, несмотря на кипящее внутри как раскаленная лава желание высказать этому человеку пару ласковых. Только нажав кнопку отправить, он смог завершить этот рабочий день и отправиться домой заливать свое горе виски или еще чем, содержащим высокий процент алкоголя. Он мог бы сходить в бар и даже прихватить с собой Намджуна и Сокджина, с которым младший был чуть ли срощен, подобно сиамским близнецам, но настроение находиться в социуме отсутствовало напрочь. Чаще Юнги ходил в бары, преследуемый желанием найти себе кого-то на одну ночь, чем действительно напиться. В такие дни он обычно «баловался» пивом и сканировал гостей на предмет симпатичного личика. Мозги были не обязательным пунктом. Он не собирался с ними общаться, он не планировал даже проводить с ними всю ночь, поэтому внешних параметров было более чем достаточно. Придя домой, однако, Юнги не испытал такого желанного отдыха. Вместо этого его встретила только пара темных любопытных глаз. — Вечер пятницы, и ты просто пришел домой после работы? Чонгук, казалось, расстроен появлением своего старшего брата не меньше. Вообще, это была квартира Юнги, которую он снимал на свои кровные заработанные деньги. Один. — Какого хрена ты опять тут забыл? — закатив глаза, спросил старший. На ходу сняв пальто, он плюхнулся на диван рядом с Чонгуком и закинул ноги на кофейный столик. Общаться со своим надоедливым младшим братцем точно не входило в его планы. Того, конечно, можно занять, просто включив приставку, но с каких пор Юнги превратился в няньку? Ему хватило этого с головой еще в школьные годы, и поэтому он сбежал, едва представился такой шанс. — Отец снова не в духе, — буркнул Чонгук, листая каналы на телевизоре. Судя по тому, как младший, заговорив об этом, стал избегать зрительного контакта, Юнги сразу догадался, кто тому виной. — Что ты натворил? — сил еще и на семейные разборки уже не осталось. — Ничего такого, — очень тихо ответил младший брат. — Чонгук, — уже более строго обратился Юнги. Ему надо было поскорее с этим разделаться, чтобы начать пить. Часики тикают, и он не молодеет. Конечно, виски тоже, но ему, в отличие от Юнги, то только в плюс. — Да бля, — простонал Чонгук. — В этом доме материться можно только мне, — Юнги в секунду схватил младшего за ухо и резко дернул, — выкладывай уже. — Я сбежал ночью из дома, — заскулил Чонгук, прижимая ухо рукой. Юнги только усмехнулся. Он и сам часто сбегал из-под родительского контроля, желая вкусить прелестей взрослой жизни. Однажды, завалившись пьяным домой, он нарвался на отца, и тогда на окне в его комнате поставили замок. Сбегать он, конечно, не перестал, но так всем было спокойнее. Чонгук оказался куда более безбашенным, чем старший брат. Побеги из дома были меньшим из зол, и ему еще повезло, что родители застукали его за чем-то незначительным. Юнги не относился к тем братьям, которые читают нравоучения, скорее, к тем, кто помогает заметать следы. — Ладно, скажи матери, что останешься на выходные у меня, — Юнги взлохматил волосы младшего и, кряхтя, поднялся с дивана. Он уже направился в свою спальню, когда услышал со стороны дивана: — Люблю тебя, братик, — наигранно слащаво крикнул Чонгук ему в догонку. — Хочешь, чтобы я блеванул? — его искривленное лицо только вызвало смех у младшего. К большому сожалению Юнги, он больше не хотел пить дома, где Чонгук все равно будет мозолить глаза, поэтому после мысленного спора с самим собой пришлось звонить Намджуну. — Прости, мы уехали к родителям Джинни, — довольно радостно проверещал в трубку Намджун. И от этого сладкого «Джинни» у Юнги неприятно скрутило желудок. Он устал, почувствовал себя жалким и хотел уже, к черту, напиться этим вечером. Почему же весь мир обратился против его планов? Наплевав на все, парень, не переодеваясь и бросив на прощание Чонгуку что-то в духе «постарайся не умереть сам и не спалить квартиру», вышел навстречу ледяному осеннему воздуху. На улице давно стемнело и, казалось, вот-вот польет дождь. Юнги достал сигарету и машинально поджег ее. Все его знакомые уже давно перешли на электронные сигареты, но он оставался старовером среди них. Его по-своему успокаивало само мероприятие поджигания сигареты и вдыхания горького, как его жизнь, дыма. В этом не было никакой романтики — больше привычка, закрепившаяся еще в студенческие годы, когда сессия убивала любое желание жить. — Что за блядский день, — сорвалось с губ Юнги вместе с дымом. Он, лениво раскуривая сигарету, добрался до ближайшего парка и, развалившись на скамейке, тут же выбросил окурок в урну рядом с ней. Учитывая погодные условия, в парке были только собачники и психи. И что-то поводка в руке у Юнги не наблюдалось. Настроение было каким-то никаким. Не сказать, что прям паршиво, но и радости никакой. И вот он, промерзший уже до корней волос, сидит на скамейке в парке. Один. И совершенно трезвый. Охуенная жизнь, одним словом. Казалось бы, на что жаловаться, когда есть стабильная работа, жилье и какие-никакие друзья? Да на что угодно, блядь, когда настроение испорчено. Он так увяз в жалости к себе, что даже не сразу обратил внимание, что его брюки медленно ползут вниз. Точнее, его тянут за штанину. — Это что еще за? — резко очнулся парень, одергивая ногу. Это оказался ши-тцу, такой очаровательно смешной и маленький, что у Юнги растаяло сердце мгновенно, и он превратился в это уродливое нечто со своим: «А кто это у нас такой хорошенький тут? Кто это такая бусинка? Ты ж мой хороший. Утю-тю-тю». Парень улыбался, как маленький ребенок, почесывая собаку то тут, то там. — Мики, вот ты где! — послышалось сверху. В поле зрения Юнги оказались дорогущие уродливые кроссовки и широкие джинсы. Он медленно скользил взглядом вверх: по темно-коричневому бомберу, тонким запястьям, выглядывающим из рукавов и теплому шарфу, обернутому вокруг шеи несколько раз. Наконец, его глаза добрались до лица хозяина собаки. И Юнги забыл, как дышать. Острый нос, шоколад радужки глаз, губы, изогнутые в улыбке, напоминающей сердечко — в нем было прекрасно все. — Я хочу быть твоей собакой, — словно завороженный, промямлил Мин вслух. — Что? — вопросительно изогнул брови незнакомец. — Я говорю, у вас чудесная собака, — будничным тоном повторил Юнги. Спасибо тебе, господи, за возможность пользоваться речевым аппаратом совместно с мозгом, а не по отдельности. Ты супер, где поставить пять звезд? Однако Юнги рано радовался, ведь день изначально был не лучший в его жизни, так с чего бы ему пожаловал такой подарок судьбы? — Твою мать, ты же Мин Юнги? — едва ли не прорычал парень. Смесь эмоций на лице парня была такой впечатляющей, что Юнги залюбовался даже этим. Что это? Удивление? Злость? Отвращение? Все сразу? — Мы знакомы? — Юнги стал судорожно перебирать в голове всех своих партнеров, особенно тех, у которых могли быть с ним счеты. Учитывая его коммуникационные навыки, список имен нарастал как снежный ком, поэтому Юнги быстро отбросил эту затею. Да и вряд ли он мог подцепить такой бриллиант где-то по пьяни и не запомнить. Вы что, имена таких людей бьют татушками на вечную память, не меньше. — Благодаря рассказам твоего подчиненного я знаю больше, чем мне хотелось бы, — невесело рассмеялся парень. Блядь. Да ну что за день-то такой? Джексон Ван, я тебя из-под земли после такого достану и вместе с ней пережую. — Не может быть. Вы Чон Хосок? — оторопело спросил Юнги. Он все еще продолжал где-то в глубине души надеяться, что это не правда. Что этот прекрасный ангел, спустившийся к нему с небес, никак не может оказаться, блядь, помощником Пак Чимина. Который, ко всему прочему, позабыл о правилах хорошего тона, и теперь ему тыкает. Взгляд парня, увы, говорил об обратном. Это был именно он. — Знаю, вы не хотите об этом говорить. Но что такого произошло между вами и моим сотрудником? — Юнги почему-то продолжал это отработанное вежливое обращение. Его съедало любопытство. Он так хотел заглянуть в пасть ко льву, что был готов остаться даже без головы. Потому что это был очень красивый лев, а сам Юнги — меркантильный подонок, все еще страстно желающий этот сраный контракт. А если ему еще и перепадет такой трофей, то хоть сразу в могилу ложись. — О, между нами ничего не произошло, — это звучало как насмешка, — Но Ваш подчиненный оказался таким заботливым человеком, что решил посодействовать своему начальнику. Хосок по-прежнему стоял, глядя на Юнги сверху вниз, а его маленький пес бродил вокруг, обнюхивая все, что попадется на пути. Мина, до этого замерзшего до стука зубов, бросило в жар. Надо отдать должное Джексону: он куда больший придурок, чем думалось Юнги. Это какой-то совершенно новый уровень, надо будет вручить ему приз за первенство. Возможно, венок. — Погодите, я чего-то не понимаю, — нервно заерзал Мин на скамейке. Происходящее дальше больше напоминало пинг-понг, чем диалог: он перебрасывались фразами слишком быстро, но при этом умудрялись оба выдавать реакции на них. — Он хотел свести меня с вами, — начал Хосок. — То есть свести? — подхватил тут же Юнги. — Как еще сводят людей? — Как сваха? — Как гребаная сваха, — Чон закатил глаза. — Блядь, серьезно? — лицо Юнги скукожилось как изюм. — Абсолютно. — Какого хрена? — Я думал, что это вы ответите мне, — Хосок вскинул брови. — Да я только сейчас узнал. — А что он сказал Вам? — Да нихрена он не сказал. Стоял как побитый щенок. — Как мило. Не увольняйте его, — то ли сарказм, то ли реальное умиление — черт его знает. — Я подумаю. — С чего он взял, что я в вашем вкусе? — Пальцем в небо? — Юнги пожал плечами. — Он угадал? — Да. Юнги почувствовал, что у него закончилось дыхание. Он впервые в жизни так быстро выяснял обстоятельства, но его позабавил тот факт, что Хосок это подхватил. Глаза помощника бегали туда-сюда, и сам он выглядел довольно растерянным, видимо, из-за открытого признания. Немного поколебавшись, Хосок уселся на скамейку на достаточном расстоянии от Юнги, чтобы между ними смог запрыгнуть Мики. Пес взглянул на Юнги огромными глазами, и тот улыбнулся этому странному созданию. Мин до боли в сердце любил собак, но в его доме животные были запрещены, поэтому он довольствовался такими короткими мгновениями счастья. Хосок почесал Мики за лохматым ушком, а после — вернул внимание Юнги. Он не выглядел злым или расстроенным, и Мину захотелось испытать удачу: — У нас еще есть шанс заполучить этот проект? — он старался звучать уверенно, но его голос скрипел, как старая дверь. — Возможно, — улыбнулся Хосок. О нет, я точно в заднице, подумал Юнги. Черт меня дернул заговорить сейчас о проекте. Он ведь меня сожрет и не подавится. — И что мне нужно сделать? — старший сидел как на иголках. Так определенно не заключают сделки. Так маленькие дети просят прощения за то, что провинились. И Юнги чувствовал себя крохотным под этим внимательным взглядом шоколадных глаз. Признаться, ему это даже по-своему нравилось. Может, у него обнаружился новый кинк? Не перестав ухмыляться, Хосок наклонился к Юнги так близко, что его губы почти касались уха, отчего у Юнги задрожали колени. Спасибо, что он уже сидел. — Пригласить меня на свидание, — ласковым шепотом отдалось в барабанной перепонке Юнги. Хосок отодвинулся назад и продолжил, как ни в чем не бывало: — Если мне понравится, я замолвлю за ваш проект словечко, — он буднично проверял ногти, будто не заинтересован в происходящем абсолютно. — А что тебе нравится? — сощурился Мин, уже более уверенный в своем состоянии. Да плевать на все, они уже на той стадии отношений, где можно начать тыкать друг другу. Юнги сейчас бы одним этим шоколадным глазами разрешил что угодно. Хочешь мой номер? Конечно. Нужен пароль от кредитки? Пожалуйста. Присесть к тебе на колени? Мог и не спрашивать. — О, решил обсудить наши кинки на берегу? Как смело, — усмехнулся Хосок. Да блядь, Мин Юнги, ты завалишься или нет? Прекрати себя закапывать еще больше. Хотел присесть на оба стула? Как бы не пришлось стоять в углу теперь. — Я… — теперь Юнги вообще не знал, что сказать, и стоило ли вообще открывать рот. Стоило ли вообще выходить из дома? Остался бы дома, играл с Чонгуком в плейстейшен. Прекрасно бы провел время, и никаких вам психологических увечий. Юнги успел так пропотеть, что теперь его влажная рубашка грозила ему воспалением легких. Хотя в текущих обстоятельствах он бы скорее предпочел выстрел в голову, чтобы не мучиться. Он сегодня узнал о себе как-то слишком много нового и лучше бы не узнавал. Это вот именно тот случай, когда меньше знаешь — крепче спишь. — Какой ты милый, — Юнги готов был поклясться, что это звучит, как сарказм. Хосок выудил из внутреннего кармана визитку и самостоятельно вложил ее в ладонь окончательно окаменевшего Юнги. Его длинные пальцы едва коснулись кожи Мина, но от этого секундного контакта толпа мурашек пробежал по всему телу, покалывая даже кончики пальцев на ногах. — Не переживай, я могу взять инициативу на себя, — подмигнул Хосок, прежде чем легко подняться со скамейки. Так и не дождавшись ответа, Чон спокойно удалился на пару с Мики прочь из парка. Лишь потеряв его из поля зрения, Юнги вышел из оцепенения. Он вспомнил о существовании визитки в собственной руке и теперь прожигал цифры взглядом, взвешивая все за и против. Хотя, кого он пытался обмануть. Все внутри него толкало его вперед, к Чон Хосоку, даже если придется ползти по стеклу. И черт бы с ним, с этим проектом. Их еще будет сотни, а такие эмоции — раз в жизни. Он дрожащими от холода и волнения руками кое-как вытащил мобильный из кармана и быстро набрал номер телефона с визитки. Пришлось проверить дважды соответствие цифр, потому что Юнги перестал уже доверять даже своим глазам. — Чон Хосок на связи, — деловым тоном почти тут же прозвучало в трубке. Юнги глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем ответить. — Это Мин Юнги, — он свободной рукой вцепился в край скамейки, чтобы иметь хоть какую-то связь с реальностью. — Неожиданно, — воздушный смех сквозь динамик щекотал ухо. — Может, сразу перейдем к тому этапу, где ты берешь инициативу? — Юнги сам улыбнулся, чувствуя себя, как влюбленная девчонка. В трубке повисло молчание, и Мин не решался его прервать. Он признался сам себе, что — это порыв чувств, лишенный каких-либо разумных доводов. Но честно, срать он хотел уже на все это разумное и логичное. — Сейчас скину адрес. И тут же следом — короткие гудки сброшенного звонка. Юнги на ватных ногах медленно поднимается с места, попутно запихивая как попало в карман визитку и мобильный, и делает несколько коротких шагов в ту сторону, куда ушел до этого Хосок. Постепенно обретая уверенность в ногах, он шагает все быстрее и быстрее, пока, наконец, не срывается на бег. Его дыхание сбивается, ледяной ветер шумит в ушах, но на губах — самая широкая улыбка в его жизни.