Дождь

Сегодня, как назло, целый день моросил дождь. Мелкий, но уж очень-очень противный. Вокруг было до боли в голове тихо: никто старался не высовываться из своих домов, ворчливо жалуясь на ужасную погоду. Жители Питера были не очень дружелюбные, точнее, пока с ними не заговоришь. Все какие-то постоянно хмурые, прямо как это серое небо, что стояло на протяжении недели. Солнца видно не было, да оно и незачем: «опять! ну Господи Боже!». От маленьких четырёхэтажных (и чуть выше) домов, стоящих в ряд, веяло прохладой. И от земли, и от асфальта, и везде было холодно и хмуро! Питер как-будто погрузился в дипрессию. Деревья раскинули свои ветви, на них было множество листьев, ярких, но тоже каких-то вялых или что там ещё. Неважно. Господин Гоголь шёл, не на удивление, без зонта, желая большие шаги, скорее, прыжки. Его улыбка как всегда озаряла улицы Питера, это был одиночный человек, который здоровался со всеми. Каждый петербуржец знал Николая Васильевича Гоголя. Блондин был одет в классический английский костюм, поверх которого было накинуто чëрное пальто, а на голове небрежно лежал тëмный цилиндр. На его правом глазу красовался монокль, который он носил название себе, без какой-либо причины. Его чёрные кожаные туфли были очищены так, что можно было увидеть свою отражение. Господин шёл вперёд, не задумываясь, но вдруг— — Фëдор Михайлович, неужто вы? — Спросил счастливый Николай, смотря на человека, который в свою очередь сидел на влажной скамейке и читал какое-то заумное произведение. — Вы, вы, Николай Васильевич, — не поднимая головы, сказал Достоевский. На его голову была надета коричневая шляпа, поэтому его глаза не было видно. — Что ж вы стоите, присаживайтесь.— Пригласил мужчина. Гоголь приземлился рядом с Фëдором, пытаясь увидеть хоть что-то из книги, которую читал брюнет. Он был одет в старое затхлое пальто, с какими-то пятнами и дырочками. Повсюду были заплатки. На его ногах красовались чёрные ботинки, потрёпанные, и прошедшие войну в Афганистане. — Что это вы читаете, господин Достоевский? — с любопытством спросил Николай, вглядываясь в слова. Французский. — А вы как думаете, Николай Васильевич? — Фëдор спрятал книгу в пальто. — Ничего важного, — фыркнул Гоголь, — но довольно любопытного... Comment allez-vous monsieur? — Je comprends que tu aimes t'intégrer dans l'espace de quelqu'un d'autre ? Tu ferais mieux de rentrer chez toi, il paraît qu'il commence à pleuvoir plus. — Достоевский протянул свою руку вперёд: на неё падали мелкие капли. — Qu'êtes-vous, Fyodor Mikhailovich, quel genre de personne êtes-vous, hein ? ! Eh bien, un miracle! франц. — Чудо это не я, — перешёл на русский Фëдор. — А она. Гоголь устремил свои очи в то место, куда смотрел Фёдор Михайлович и ехидно улыбался. В противоположном конце улицы стояла молодая девушка, с необычной расцветкой волос. Она была в белом просторном платьице, и сверху накинутым зелёным фартуком. Он был весь в муке. Девушка шла медленно, рассматривая каждый тюльпанчик на клумбе, что-то напевая себе под нос. — Света Самокатова, что ли? — Удивлённо спросил Гоголь. — И как давно? — Как давно я заметил, или как давно вы влюблены?— холодно спросил Фёдор, смотря в душу Николаю. — Что-что, господин Достоевский?! Неужели Я! с такой молодой девушкой! Да я и пальцем до неё— Николай Васильевич остановился и обернулся: на него большими серыми глазами смотрела Света. — Ох, Светлана Алексеевна! — Николай Васильевич подбежал к девушке и поцеловал её руку. Та смущённо опустила глаза. — Доброго полудня, Николай Васильевич.. — Ага, конечно, наидобрейшее, — устало фыркнул Достоевский, вставая со скамейки.— Что ж, не буду вам мешать, голубки, воркуйте. Фёдор Михайлович развернулся к ним спиной, и начал шагать в сторону центра. Светлана хихикнула. — Николай Васильевич, может сказать ему? — Что сказать? — Посмотрите. Гоголь посмотрел на спину знакомого, и закрыл рот рукой, чтобы не засмеяться вслух. На всём его пальто была белая краска. Но через несколько секунд Николай опомнился и посмотрел на скамейку, на которой они только сидели. «Окрашено»— гласила надпись. Николай почесал затылок, а потом рассмеялся. — Что-то случилось, Николай Васильевич? — А? Неет-нет... Светлана Алексеевна, не хотите прогуляться?