Маленький секрет

      Сакура просто терпеть не может идиотскую привычку своего мужа уходить, не прощаясь. Максимум, на что она может рассчитывать — скромная записка, в которой он уведомляет ее, что снова отбывает в путешествие. Глядя на эти идеально начертанные буквы, Харуно злится и сжимает ни в чём не повинную бумажку. Он едва ли пробыл в Конохе даже неделю.       Правда, отмазку на этот раз нашёл шикарную. И даже соответствующую действительности. Наруто попросил сопровождать его в поездке, цель которой заключалась в налаживании отношений с дальними странами. Сакура, конечно, не может осуждать стремление друга избавить мир от войн и склок — тем более что у него это прекрасно получалось. Но меньше она на него не злится, когда он забирает у неё мужа, которого куноичи и без того видит пару раз в год.       Сакура рвёт клочок бумаги и бросает прямо на пол. Для убедительности даже топчет его ногой, словно Саске мог это почувствовать. Она никогда не показывает ему своего гнева, стараясь быть сдержанной — что с её характером, определённо, непросто, — и в итоге страдают окружающие вещи. Чего стоил разрушенный ею дом, который до сих пор не удалось нормально восстановить.       Она не смеет думать о Саске плохо, хотя на самом деле сознаёт, что едва ли его понимает. Он относится к ней… ну, нормально наверное? Но не как муж к жене. Скорее, как к бывшей сокоманднице, с которой его связывают некоторые тёплые воспоминания. Чёрт возьми, он даже не целовал её нормально ни разу. И все её намёки игнорирует с упорством стены, которую Харуно каждый раз созерцает перед сном. Ирьёнин часто задаётся вопросом, на кой чёрт он вообще на ней женился. Но потом вспоминает, что Саске это посоветовал Наруто. Единственный человек, к мнению которого её драгоценный супруг реально прислушивается.       Странно признавать, но Сакура ревнует. Её бесит, что муж более откровенен с Узумаки. А ещё она знает об их тайных встречах во время путешествий Саске, но почему-то никогда не обсуждает это даже с Наруто, который уж точно не стал бы уходить от ответов. Она просто знает, что не найдёт понимания даже у Седьмого, который относится к ней с неизменной теплотой, которая в последние годы стала казаться какой-то формальной и раздражающей. Но кто она, чтобы высказывать Хокаге свои претензии?       Сакура зло выдыхает и пытается успокоиться. Сарада на миссии, и ей даже не с кем поговорить. И тут в голове, точно лампочка, вспыхивает мысль: ведь есть в этой деревне человек, который поймёт её абсолютно точно. Харуно даже воодушевляется, хватает сумку с тумбочки у входа, обувается и выбегает из дома. Игнорируя нещадный дождь, нетипичный для Конохи в это время года, бежит по дороге, выученной наизусть.       Хината удивляется неожиданной гостье, промокшей с ног до головы. В её доме царит тишина — она поясняет, что Химавари ушла к кому-то из подруг, а Боруто, очевидно, на задании с дочерью Сакуры. Хорошо знакомая Харуно грусть в глазах Хьюги от неё совершенно не укрывается. Впрочем, та и не пытается замаскировать свою печаль.       Она провожает Сакуру в ванную комнату и, слегка краснея, предлагает ей переодеться в её халат, который мягким махровым облаком ложится в руки Харуно. Выдаёт ей и полотенце — вытереть влажные волосы. Ирьёнин благодарит её со всей теплотой, на которую сейчас способна. Переодевается быстро, вешает одежду сушиться, а сама проскальзывает на кухню, где Хината уже гремит чайником и шарит по шкафам в поисках чего-то вкусного.       — Присаживайся, Сакура, — она оборачивается к ней с мягкой улыбкой, после чего ставит аккуратную чашку перед гостьей. — Извини, Боруто с отцом выпили последний нормальный чай, у меня остался только в пакетиках. Это ничего?       — Конечно, Хината! Да и вообще, чего ты так суетишься, не стоило… — Сакура отчего-то смущается, сбитая с толку такой суетой. По правде говоря, она уже теряет мысль, ради приведшую ее к Хьюге, которую и подругой-то назвать не могла. Жена её друга. Или соперника в борьбе за внимание Саске.       — Это мелочи, — Хината машет рукой, задерживая на Сакуре взгляд дольше положенного. — Правда, из сладостей у меня только печенье. Но я сама его пекла.       — Буду рада попробовать, — Сакура осматривает небольшую кухню, где всё аккуратно расставлено руками Хинаты. Вряд ли Наруто допускали хотя бы к чему-то в этой комнате. В противном случае тут бы царил такой же хаос, как в его кабинете.       Хината опускает в чашку Сакуры пакетик чая, заливает кипятком, и приятный фруктовый аромат напитка тут же наполняет помещение. Харуно с наслаждением вдыхает его, отмечая, что чай этот явно лучше, чем тот, который она пьёт сама. Ей некогда заморачиваться с выбором хорошего сорта, и домой она просто покупает то, что попадается под руку. У Хинаты же, как она знала из скупых рассказов Наруто, к такому был тонкий вкус.       Заварив ароматный напиток и себе, Хьюга уселась за стол напротив своей гостьи, поставив рядом вазочку с печеньем. Некоторое время обе провели в молчании, но затем Хината подала голос:       — Знаю, это может прозвучать невежливо… Но всё же, почему ты вдруг решила прийти ко мне?       Взгляд внимательных бесцветных глаз приковывает Сакуру к месту, и она некоторое время мнётся, прежде чем признаться. Она сама толком не понимает до конца, зачем пришла к Хинате. Надеялась найти поддержку и понимание? Просто заскучала? Харуно вздыхает. Импульсивность обычно не ведёт ни к чему хорошему.       — Понимаешь, Хината… Саске опять ушёл, пробыв дома около недели. Но за это время мы с ним особо не общались, перебрасываясь словами лишь по делу. Знаешь, типа «что приготовить на завтрак — яичницу или рис?». Мне так хотелось расспросить его о путешествиях, подтолкнуть больше общаться с дочерью… Но он всегда избегает моих попыток сблизиться. Так странно звучит… Муж, по идее, должен быть самым близким человеком, — она с горечью усмехается. — Но даже Какаши-сенсей относится ко мне теплее и знает обо мне больше.       Хината молчит, внимательно глядя на Сакуру. Та даже задумывается невольно, не сказала ли что-то глупое. Но, наконец, Хьюга намечает на губах мягкую улыбку, отпивая чай.       — Понимаю, что ты чувствуешь, — негромко произносит она. — Моего мужа тоже нельзя назвать образцом постоянства. Мы даже спим в разных постелях.       — Что? — Сакура удивлённо вскидывает бровь, едва не выронив в чай печенье, что держала в руке. — Почему?       — Наруто оправдывает это тем, что поздно приходит домой, не хочет меня будить, — поясняет Хината, пожимая плечами. — Но я чувствую, что причина в чём-то другом. Один раз я специально долго не ложилась спать, ждала его с ужином. Он вернулся даже позже обычного, есть отказался — сказал, уже где-то перекусил. Я предложила ему пойти в спальню, и он пошёл. В свою, — Хьюга усмехается, кроша печенье между пальцами.       — Он и Саске часто встречались, пока тот путешествовал, — говорит Сакура, но Хината не удивляется. — Ты знала?       — Не то чтобы знала… Скорее, догадывалась или подозревала. Бывали дни, когда Наруто приходил, ну, более довольный, что ли, чем обычно. Не усталый, измождённый и заработавшийся. Был бы это кто-то другой, я бы подумала, что у него другая женщина, — она смеётся, прикрывая рот ладонью.       — Я бы могла подумать на Саске то же самое, если бы мне не было известно, что женщины — последнее, что его может заинтересовать, — фыркает Харуно.       Разговор с темы нерадивых супругов скатывается в другие, более вольные. Сначала женщины чувствуют себя немного скованно, непривычно, но зародившееся внезапно взаимопонимание быстро создаёт тёплую атмосферу. Сакура рассказывает о работе в больнице, Хината — о небольшом садике, который разбила за домом. Вспомнив о сумке, Харуно извлекает из неё небольшую бутылочку и протягивает собеседнице.       — Настойка на травах. Один из секретов спокойствия, которыми так дорожит госпожа Цунаде. Только с ней лучшей не перебарщивать. Сама понимаешь, в голову даёт очень сильно, — Сакура загадочно улыбается.       Хината берёт бутылочку и некоторое время изучает её. Затем наливает в опустевший стакан от чая содержимое, жестом предлагая Сакуре сделать то же самое. Харуно, не показывая удивления, повторяет. Лёгкий травяной запах будоражит, обещая забытье и приподнятое настроение. Не то чтобы Сакура так уж часто баловалась настойками Цунаде, но об их эффектах всё хорошо знала.       — И почему мы с тобой не пытались пообщаться раньше? — спрашивает Хината, отпивая из стакана. Немного морщится от горечи напитка, которую не удаётся перебить даже сладостью добавленных сушёных ягод.       — Мне как-то в голову не приходило… — Сакура выпивает содержимое своего стакана залпом и улыбается. Настойка ожидаемо ударяет в голову, но она уже привычна к этому чувству. А вот Хината явно начинает чувствовать себя более раскованно. На щеках женщины расцветает румянец, который ей невероятно идёт.       Сакура с удивлением для себя отмечает, что Хьюга симпатичная. Нет, она, конечно, всегда замечала её выдающуюся внешность, но сейчас всё видится в иных красках.       Хината красивая. Хината привлекает Сакуру.       Эта мысль сбивает с толку своей внезапностью. То ли она навеяна спиртным, то ли дело было в чём-то другом. Хьюга с улыбкой смотрит на свою гостью, словно зная, о чём она думает. Прикончив второй стакан, спрашивает:       — Слушай, Сакура, а у тебя с Саске давно был секс?       Харуно изумлённо втягивает воздух ртом, глупо хлопая глазами. Она могла ожидать чего угодно от Хинаты, но не таких прямых и откровенных вопросов. Впрочем, дымка лёгкого опьянения в её глазах — лучшее объяснение происходящему.       Признаваться стыдно. Но Сакуре отчего-то хочется быть честной.       — У нас было всего пару раз за всю совместную жизнь. Пока не получилась дочь, — она смущённо пожимает плечами, вздыхая. — А у тебя… с Наруто?       Она краснеет, задавая этот вопрос, но ей и впрямь интересно. Хотя какой может быть интимная жизнь у людей, проводящих ночи в разных постелях? И Хината подтверждает это предположение, печально улыбаясь.       — Не так редко, как у тебя, конечно… Было несколько раз и не ради детей, — она усмехается. — Но в последний — пару лет назад, наверное. Именно тогда твой муж стал так часто объявляться здесь с какими-то «важными делами».       Хината с притворным обвинением тычет Сакуру пальцем в плечо, и та смеётся в ответ.       — Да уж, судьба подарила нам не лучших мужей…       Хьюга соглашается, кивая. Перестукивает пальцами по поверхности стола, разрывая тишину неровным ритмом. Затем поднимает глаза на Харуно, и та понимает немую просьбу без дополнительных пояснений.       Сакура немного неловко перегибается через стол, потянувшись к Хинате. Задетая ею чашка слетает на пол, разбившись с жалобным звуком. Хьюга неожиданно цепкими пальцами удерживает Харуно за ворот халата, приближая к себе в довольно неудобной позе. Говорит тихо:       — Это на счастье.       А затем их губы сталкиваются в поцелуе. Он оказывается неожиданно нежным и сладким, напоённым вкусом травяной настойки. Немного робким, но пропитанным каким-то тоскливым чувством, знакомым обеим. Одиночеством и жаждой любви. Ласки. Прикосновений.       Хината отстраняется от чужих губ, но не убирает лица от лица Сакуры. Смотрит ей в глаза, и Харуно ощущает тёплое дыхание на собственной коже. Пальцы Хьюги всё ещё держат её за халат, как будто она растворится, если её отпустить.       — Сакура… — шепчет она, и голос её касается каких-то частей в душе, о которых та даже не знала.       Сакура хочет остановить себя, задаться вопросом: насколько всё это правильно? Не просто изменить мужу, но ещё и с супругой его друга. А потом прохладные пальцы Хинаты аккуратно прикасаются к ее ключицам, выглядывающим из-под махровой ткани. И она забывает о своих вопросах.       Хината держит её за запястье, ведя за собой в спальню. Сакуре кажется, что она вся дрожит — изнутри. От страха или предвкушения — ей сложно сказать. Кажется, чувства смешиваются друг с другом, подстёгивая.       Дверь открывается с тихим скрипом. Хината не закрывает её за собой, жестом предлагая Сакуре сесть на кровать. Когда та делает это, Хьюга встаёт напротив, положив руки ей на плечи. Она смущена не меньше Харуно, но и желания во взгляде столь же много. Сакура обнимает её за талию, притягивая к себе чуть ближе, цепляет пальцами обнажившийся участок кожи. Утыкается носом ей немного выше живота, выдыхая.       От Хинаты приятно пахнет, какой-то выпечкой и чаем. Уютом. На мгновение Сакуре хочется расплакаться — от её тепла, мягкости, нежности, с которой Хьюга гладит её короткие, ещё влажные от дождя, волосы. Лишь сейчас она понимает, насколько ей не хватало банального тактильного контакта. Простых объятий, в которых хочется остаться навечно.       — Ты боишься? — спрашивает Хината тихо, перебирая пальцами розовые пряди.       Сакура вскидывает на неё глаза. Столкнувшись с чужим спокойным взглядом, понимает: нет. Не боится.       Ей кажется, что это сейчас — самое правильное, что они только могут сделать. И она тянет Хинату к себе, заставляя наклониться. Вновь целует, раскрывая чужие губы собственными, касается её языка, побуждая вступить в эту игру. Странную, неожиданную, но нравящуюся обеим.       Не разрывая поцелуя, Хьюга ведёт руками по плечам Харуно, и халат поддаётся ей, обнажая бледную кожу. Пальцы дотрагиваются с трепетом, скользят по выступающим косточкам, оглаживают ключицы. Словно Сакура такая хрупкая, что рассыплется от неаккуратного движения.       Та не отстаёт, забираясь ладонями под свободную футболку Хинаты и проводя по её животу, медленно, растягивая момент томительного прикосновения. Не спеша, тянется выше, пока не достигает груди. В то же время руки Хьюги гладят её плечи, высвобождая из плена халата.       Когда Сакура касается её затвердевших сосков, Хината не сдерживает тихого выдоха. Она оказывается на удивление чувствительной, реагируя даже на мимолётные ласки. И Харуно смелеет, видя, как любовнице нравится то, что она делает. Лёгким движением снимает с неё футболку, притягивая Хинату к себе ещё ближе. Обводит сосок языком, а потом забирает в рот и всасывает. Мягко прикусывает, обостряя ощущения, и Хьюга стонет в её руках.       — Сакура… — зовёт она, и та поднимает взор, сталкиваясь с чужими глазами, подёрнутыми поволокой возбуждения. Ловкие пальцы без проблем расправляются с поясом, удерживавшим несчастный халат на теле Сакуры, после чего он оказывается где-то в стороне.       Хината отступает на шаг, окидывая Сакуру взглядом. Не оценивая, но любуясь. Её это не смущает, хоть она и осталась в одном нижнем белье. Напротив, она чуть откидывается назад, опираясь на руки, чтобы Хьюга могла увидеть всё. Та, легко разгадав этот замысел, улыбается.       — Ты такая красивая, Сакура, — произносит негромко, возвращаясь к ней и легко толкая её. Заставляя распластаться на прохладной простыни, стать такой открытой, какой она никогда не бывала для мужа.       Хината нависает сверху, склоняется, втягивая Харуно в поцелуй. Теперь он был более властным — хотя так непривычно видеть Хьюгу инициативной, и, пожалуй, даже жадной. Она целует до боли в губах, касается зубами нежной кожи, оставляя мелкие укусы. Ведёт ниже, прикасаясь к шее, забирая языком едва уловимый вишнёвый аромат. Сакура вздрагивает от контраста: её кожа прохладная, а губы Хинаты и ее руки — тёплые, даже горячие.       Хьюга расстёгивает застёжку на лифчике Харуно: как удобно, что та находится спереди. Она как знала. Мягкие губы прикасаются к груди, а ладонь ложится на вторую, поглаживая дразнящими медленными движениями.       Сакура кусает губу, ёрзая на постели. Простые касания были такими приятными, что мысли вылетали из головы. Точнее, все они были сосредоточены на Хинате, чьи проворные пальцы уже снимали с Харуно трусы. Она приподнимает бёдра, позволяя избавить себя от белья, и оно легко соскальзывает по расставленным в стороны ногам.       Сакура не стесняется наготы, в этот миг для неё так естественно открыться Хинате во всех смыслах. Вдвоём исследовать то, что ранее было незнакомым и казалось запретным. У неё слегка кружится голова от возбуждения, копящегося в низу живота.       Хината целует Сакуру снова, пока пальцы спускаются вниз, проводят по внутренней стороне бедра, цепляя мелкие шрамы, оставленные жизнью куноичи. Наконец, ладонь её доходит до лобка, замирая там на томительное мгновение. Хьюга отрывается от губ партнёрши и проводит по своим языком, и жест этот так эротичен, что Харуно теряет голову окончательно.       Одним резким движением она опускает ладонь Хинаты, показывая, где её внимание требовалось сейчас больше всего. Та усмехается, но ясный намёк понимает. Касается клитора, но лишь на мгновение, будто издеваясь. Сакура даже не успевает вздрогнуть, среагировать на волну возбуждения, обдавшую пламенем. Только громко охает, когда пальцы Хьюги оказываются внутри. Они входят легко, ведь Харуно слишком влажная, готовая принять эту ласку.       Хината не слишком церемонится, терзая губами шею распластавшейся под ней любовницы, вгоняя пальцы глубже и раздвигая их, растягивая горячие стенки. Сакура стонет в голос, выгибаясь, растворяется в выдержанном ритме, из-за которого балансирует на грани. Хьюга явно знает, как довести до нужной степени вожделения, а потом окатить холодной водой, резко прекратив движения. Сакура чувствует, как та улыбается в перерывах между поцелуями, когда её тело начинает дрожать, готовое дойти до пика. Слышит довольные смешки, когда Харуно едва ли не надрывает голос, стонами умоляя дать этому завершиться. Видит светящиеся желанием глаза, когда пальцы, порхающие по чувствительному клитору, резко останавливаются — а Сакура уже готова была кончить. Чёрт возьми, это такая сладкая пытка, и Харуно хочет, чтобы она одновременно и завершилась, и никогда не кончалась.       — Хината… — голос срывается и дрожит. — Ах… пожалуйста…       — Пожалуйста — что? — она делает вид, что не понимает, но её пальцы… Чёрт возьми, её пальцы…       — Прекрати это… ах… делать… — бормочет Сакура, едва понимая, что вообще говорит. Ей просто хочется, наконец, дать оргазму охватить тело.       — Прекратить? — Хината усмехается, поднимаясь к уху Харуно. Целует, тянет зубами мочку, и эта область оказывается такой чувствительной, что Сакура лишь бессильно стонет. — Делать это?       Она и впрямь прекращает двигать пальцами срывая с губ Харуно звук, больше напоминающий жалобное поскуливание. Она невольно дёргает бёдрами, пытаясь разорвать это издевательское промедление, но Хината свободной рукой удерживает её за талию, не позволяя.       — Н-нет… — Сакура почти всхлипывает, потерянная и разочарованная. — Хи… Хината…       Хьюга ничего не отвечает на этот зов, вместо того припадая к губам Харуно, целуя её с ненасытной жадностью. И решает прекратить издеваться, сосредоточив внимание на клиторе любовницы. Она идеально ловит тот темп, который нужен Сакуре, чтобы дойти до пика. Это подобно взрыву, усиленному в миллионы раз из-за слишком долгого ожидания. Внутри всё сжимается, и Харуно жмурится от этого невероятного ощущения. На мгновение она словно выпадает из реальности, едва чувствуя хрупкую ткань постели, что рвётся под напором её пальцев.       Когда мир встаёт на свои места, Сакура с трудом приводит дыхание в норму. Хината лежит рядом с ней, с улыбкой глядя. Харуно тянется к ней, проводя дрожащими пальцами по щеке, а затем лениво касается губ поцелуем. Мягкая кожа под рукой ощущается изысканным бархатом. В этот момент, растянутый, кажется, на целую вечность, Сакура вдруг понимает, что одной такой встречи с Хинатой ей будет явно мало. Лишь на задворках сознания её волнует вопрос этичности. Думать уже слишком поздно. Они обе изменили мужьям. Но ни одна не сожалела, о чём ясно говорили сплетённые друг с другом руки.       Сакуре мало. Хочется ещё. Хината будто читает её мысли, приподнимаясь и принимая сидячее положение. Опирается на подушки, с усмешкой маня Харуно к себе пальцем. Та убирает непослушные пряди волос за уши, после чего наваливается на Хьюгу, в который раз её целуя. Руки соскальзывают на грудь, сжимая мягкие округлости. Сакура прокатывает её соски между пальцами, ощутимо сжимает, но лёгкая боль только усиливает возбуждение.       Хината позволяет освободить себя от мешающейся одежды, и Харуно усаживается между её в приглашающем жесте раздвинутых ног. Задумывается на мгновение, и меняет положение так, чтобы вклинить собственные бёдра между её. Хьюга обхватывает руками её шею, прижимаясь плотнее. Так, что Сакура, чёрт возьми, чувствует её всей собой.       Соприкосновение кожи с кожей будоражит мысли почище любого алкоголя. Чужие пальцы ласково касаются шеи, слегка дёргают за волосы, побуждая двигаться. Сакура покорно ведёт бёдрами, и это странное, новое чувство вызывает удивленный вздох. Так непохоже на что-либо ещё, что она ощущала, и так безумно нравится. Хината двигается ей навстречу, сжимая пальцы и слегка царапая ногтями кожу Харуно. Приятное трение усиливает истому в животе, заставляет дыхание срываться без надежды на ровный ритм. Чужая влага размазывается на бёдрах.        Сакура снова чувствует это: как огонь вожделения лишает её контроля над собственным телом. Она вцепляется в плечи Хинаты, а движения становятся всё более резкими по мере усиления этой дикой, почти животной тяги внутри. Она сминает её грудь, почти грубо, на грани удовольствия, замешанного в коктейль с болью. Хьюга поощряет её стонами и спутанными словами, не несущими никакого смысла. Сакура легко находит ритм, который позволяет удовольствию сладким ядом растечься по венам обеих. У неё нет слов, чтобы описать свои ощущения. Всё сосредоточено лишь на однотипных, выверенных движениях, от которых срывает крышу.       Сакура откидывается на руки, прижимаясь бёдрами к Хинате сильнее. Контакт становится тесным до одури. Это так… невыносимо прекрасно. Стоны смешиваются между собой, подгоняя. Приближая момент разрядки.       Хината достигает оргазма немного раньше. Сакуре приходится втиснуть меж ними пальцы, чтобы дойти до конца и продлить удовольствие партнёрши. Её тело сотрясается в приятной судороге, сбрасывая скопившееся напряжение. Выдыхая, она обнимает Хинату, заваливая её рядом с собой и укладывая голову на вздымающуюся неровно грудь. Та рассеянно перебирает её волосы, пропуская между пальцев. Ничего не говорит. Но обе думают, что это было хорошо. И определённо стоит повторить.       А ещё обе знают, что никогда не раскроют мужьям свой секрет. Маленький, но такой приятный.                     В закусочной неизвестного никому городка сидят двое. Сгорбившийся мужчина в плаще Хокаге рассеянно мешает палочками рамен, а его мрачный спутник буравит взглядом онигири так, словно еда в чём-то перед ним провинилась. Наконец, он разрывает тишину:       — Сакура стала вести себя странно.       — А? Ты о чём это?       Наруто удивлённо смотрит на друга, вскинув брови. Видимо, Харуно реально ведёт себя нетипично, если даже Саске заметил.       — Перестала злиться, когда я ухожу. Раньше сдерживалась, конечно, но всё равно видно было, что недовольна. А сейчас… Пожимает плечами и кивает, — Учиха кажется озадаченным, и Седьмому даже странно видеть его таким.       — Смирилась, может? — предполагает он, шумно втягивая лапшу.       — Как же. Столько лет не мирилась, а тут после той нашей поездки резко всё приняла. Странно это.       — Тебе плохо, что ли? — Наруто хмыкает, отправляя в рот кусок мяса. — Меньше будет, как ты это говоришь… Мозги трахать.       — Мне… — Саске раздражённо откусывает кусок онигири и глотает, почти не жуя. — Мне интересно, чёрт возьми!       От смеха Наруто, кажется, сотрясаются стены несчастного заведения. Но ему тоже становится любопытно, что же там Сакура такого утаивает, что Учиху проняло. И он обещает, что непременно узнает этот страшный секрет. Тем более что Хината тоже стала какой-то подозрительно улыбчивой и спокойно отправляющей его что на работу, что в продолжительные поездки…