особенности гнездения.

дотторе уставши вздыхает, выходя из академии. невыносимо скучные пары с ненавистными преподавателями вытягивают силы похлеще длительных безуспешных экспериментов, а без соседа по парте так вообще полный мрак. юноша лениво переставляет ноги, прикидывая, насколько культурно будет не прийти завтра, если из шести пар две ведёт куратор, параллельно цепким взглядом пробегаясь по ассортименту товаров у торговцев. резко останавливается около одного прилавка, заставляя идущую следом девушку с тихим «ой» впечататься в его спину. дотторе игнорирует данное происшествие от слова «абсолютно», внимательно вглядываясь в разложенные для продажи пучки травы наку. редкая и дорогая вещица в сумеру, а ему как раз не помешало бы пополнить запасы. — сколько? — меланхолично интересуется студент, не отрывая взгляда от изучения фиолетовых лепестков. — пятьдесят тысяч моры за пучок. дотторе медленно поднимает глаза, впиваясь в грубоватое мужское лицо лёгким презрением. — серьёзно? за это? — бровь выгибается в неверии. — я похож на идиота? торговец сурово хмурится, но быстро берёт себя в руки, строя дружелюбную улыбку. дотторе усилием воли заставляет себя не скривиться в отвращении от этого жеста. — это самая выгодная цена на рынке, — миролюбиво распинается мужчина. — такие товары крайне редки, вы же знаете, как сложно попасть в инадзуму в наше время. тем более такое качество.. — это растение растёт и раскрывает все свои свойства только в местах с очень высокой концентрацией электро, вбирая в себя этот элемент с такой силой, что может светиться лёгким сиреневым оттенком в темноте. а при идеальном качестве даже способно вызывать слабые элементарные реакции, которые для обычных людей ощущаются лёгкими покалываниями электрических разрядов при касании, — слова отлетают от зубов как заученные, и дотторе с удовольствием наблюдает, как округляются чужие наглые глаза. — проверим? до того, как мужчина успеет его остановить, студент подхватывает одну из травинок, вытягивая ту из пучка, с силой растирает листья между пальцев и сжимает в кулаке стебель, после чего наглядно раскрывает ладонь, высыпая остатки помятого растения на стол. — видите прозрачный сок? — поучительно тыкает пальцем в сочащуюся из трещин субстанцию. — он должен быть хотя бы немного фиолетовым. — да как ты смеешь! — рявкает мужчина, приходя в бешенство. — кто ты вообще такой, чтобы учить меня?! — студент четвёртого курса дашрана амурта, ведущий профессионал по специализации углублённой анатомии и медицины, президент промежуточного старостата, и я бы мог продолжить список, но подозреваю, ваших интеллектуальных способностей уже хватило, чтобы понять, что обмануть меня у вас не получится, — дотторе с каким-то маниакальным удовольствием наблюдает за тем, как багровеет чужое лицо. — эта трава росла в сумеру, подозреваю, что под экстратом нектара электро попрыгуньи или слизи электро слайма. значения особого не имеет, но качество растения откровенно не соответствует заявленному. — ты, паршивец.. — пытается начать очередную гневную тираду торговец, но его быстро прерывают. — думаю, вам было очень познавательно услышать лекцию о собственном товаре. уверен, с этим знанием будет легче находить аргументацию ваших поступков для матр, — мужчина отшатывается от него, как от удара. пугать матрами простых людей — такое приятное занятие, что дотторе готов заучать сытым котом. — и что ты хочешь взамен за неразглашение? — злобно бубнит продавец. студент довольно усмехается, складывает руки на груди, указательным пальцем задумчиво постукивая по подбородку. — пятьдесят тысяч моры, да? — нараспев уточняет очевидную информацию. — я заберу всю наку за эти деньги, и тогда ваш бизнес останется нетронутыми. мужчина смотрит на него почти шокировано, открывая и закрывая рот на подобии рыбы, выброшенной на берег. дотторе удовлетворённо улыбается и добавляет: — да, и ту, которая на складе. торговец становится ярко-бордового, гневного цвета, словно перезревший на солнце томат, который ещё и хорошенько полежал денёк где-то на окраине пустыни. студент миловидно улыбается и коротко стреляет глазами в проходящего мимо матру. чужая бордовость сменяется бледностью, мужчина достаёт большую корзину с остатками непроданного товара, раздражённым движением сметает туда растения с прилавка и почти выхватывает протянутые деньги из нахальных рук. — эй! здесь всего сорок тысяч! дотторе с деланным удивлением оборачивается, уже успев отойти на несколько шагов, после чего расплывается в улыбке, выуживает одну травинку из общей кучи и элегантным жестом выбрасывает её на прилавок. — вот ещё десять. вы сами установили такую цену, верно? торговец злобно скрипит зубами, явно испытывая к юноше острую ненависть, но лишь показательно отворачивается, кидая яростное «проваливай уже отсюда». — приятно иметь с вами дело, — заливисто смеётся дотторе и неспешным шагом победителя отправляется домой. уже подходя к двери студент чувствует что-то неладное и напряжённо ускоряется. мимо проходящие альфы долгим взглядом провожают окна чужого дома, отвратительно по-животному принюхиваясь. дотторе крепко сжимает кулаки и резко выпускает феромоны, угрожающе блестя алыми глазами. один парень заходится в кашле, вдохнув быстро поменявшийся запах, и стремительно скрывается из виду, откровенно испугавшись чужого присутствия. студент убийственно осматривает ещё пару человек вокруг и, видя, как те боязливо отводят глаза, громко фыркает, скрываясь за дверью. аромат лилий и росы захлёстывает его с головой, заставляя на пару секунд замереть, оперевшись о стену в прихожей и почти уронив новоиспечённую покупку. дотторе прячет нос в сгибе локтя, быстро скидывает обувь и старается не дышать. он стрелой проскакивает мимо чужой комнаты, игнорируя секундную темноту в глазах, вылетает на кухню, быстро находя собственные подавители, и выпивает залпом аж двойную дозу, только через добротный десяток секунд позволяя себе вдохнуть. запах всё равно сильный, туманящий сознание, но зато хоть внутренний зверь затихает, притупляя инстинкты. дотторе облегчённо выдыхает, шарится по полкам, находя обезболивающее и другую ампулу подавителей, после чего осторожно стучится в запертую дверь, мысленно называя омегу за ней огромным молодцом. даже в сумеру — столице знаний — много идиотов, считающих, что природа оправдывает поступки. — я тебе лекарства принёс. пару мгновений ничего не происходит, и юноша уже думает постучать ещё раз, но из комнаты доносится тихое шуршание, почти неуловимый болезненный стон и лёгкий скрип половиц под босыми ногами. замок дважды щёлкает, открываясь, и дотторе незамедлительно проскальзывает внутрь, только чтобы подавиться густым воздухом, насквозь пропитанным запахом течки. юноша с силой трясёт головой, отгоняя наваждение и стараясь игнорировать зуд дёсен из-за стремительно вытягивающихся клыков. он поднимает на парня малость замутнённый взгляд и чувствует, как дыхание стремительно перехватывает, а сердце наполняется непривычным нежным трепетом. — тигнари.. — поражённым шёпотом выходит почти не свой голос. — прости, мне было нужно.. — тушуется омега, сильнее поджимая хвост, пряча запачканные бёдра за густой шерстью. — ты против? дотторе входит в небольшой ступор. серьёзно? загнездившаяся в его вещах омега правда думает, что он может быть против? юноша тихо смеётся, отрицательно качая головой. внутри довольным собственническим урчанием отзывается зверь, нежно перебирая когтями размягчившееся каменное сердце. дотторе осторожно подходит, заворожённый развернувшейся перед глазами картиной. тигнари свернулся в клубок среди чужих рабочих рубашек и домашних растянутых футболок, смущённо прижав уши к голове и мелко подрагивая от периодических спазмов. старший кладёт на тумбочку таблетки, удовлетворённо замечая рядом наполовину осушенный графин с водой (поддержание водного баланса очень важно во время течки) и стараясь не выдавать почти щенячьего восторга от того, что юноша влез в его одежду. слишком большая даже для самого дотторе футболка сползла с острого плеча, демонстрируя чистую бледную кожу. студент быстро уводит взгляд, не уверенный, что его выдержки хватит на то, чтобы совладать с желанием впиться в эту самую кожу собственническим укусом. — ты во мне дыру прожжёшь, — уставшим голосом информирует тигнари, в очередной раз вздрагивая от судороги по всему телу. — у тебя хвост красивый, — отмахивается от него дотторе, разводя обезболивающее в стакане и пряча предательски покрасневшие уши в непослушных волосах. — даже не вздумай пользоваться моим состоянием и брать образцы шерсти, зандик, я тебе не подопытная зверушка, — скорее для галочки ворчит фенек, тяжело дыша. — я не сволочь, чтобы так себя вести. и я просил не называть меня так, — последнее предложение выходит рычанием, из-за чего тигнари судорожно втягивает носом воздух и начинает дрожать сильнее от воздействия чужих феромонов. дотторе виновато прикусывает язык, возвращая контроль над собой, насколько может. — прости. на, пей. фенек с трудом приподнимается на локти, футболка съезжает ещё сильнее, и, во имя семерых, дайте дотторе сил держать себя в руках. гибрид сжимает слегка трясущимися пальцами стакан, осушая его в два глотка, и мученически стонет, падая обратно на постель. через пару секунд печально повисшие уши удивлённо дёргаются, и дотторе с самодовольной улыбкой встречается с любопытным взглядом зелёных глаз. — твоя разработка? — тигнари облизывает губы, пытаясь на вкус распознать компоненты. — моя, — дотторе произносит это как-то обречённо, прикрывая глаза и потирая пальцами переносицу. он что, действительно не понимает, какое влияние имеет на альф?.. — на вкус совсем плохо? — терпимо, — фенек словно специально звучно причмокивает, незаметно для чужих глаз ухмыляясь. у юноши очень заметно алеют уши, и омега находит это просто очаровательным. — что ты добавил? классическое обезболивающее я чувствую, но оно явно усилено. — настойку наку и мяту. тигнари непонимающе моргает, дёргая пушистым ухом. — наку хороший вариант, если не сцепится с другими реагентами, а мята-то зачем? дотторе молчит несколько секунд, словно не желая признавать, но потом вздыхает и бормочет под нос: — для компенсации вкуса, у омег обострённое восприятие в это время. фенек пару раз хлопает ресницами, осознавая, а потом заливается тихим смехом, утыкаясь носом куда-то в рукав чужой смятой рубашки. юноше кажется, что он сейчас провалится под землю. грудную клетку рвут противоречивые чувства, что в априори для него не свойственны, и дотторе просто не знает, куда себя деть. — спасибо, — неожиданно выдаёт тигнари. — я знаю, что тебе сложно проявлять заботу о ком-то, и ценю это. дотторе поворачивается, подхватывая зрительный контакт, и понимает, что попал по полной. гибрид всё ещё мелко подрагивет, чуть помахивая кончиком хвоста, и смотрит на альфу пьяным, голодным взглядом. старший не сопротивляется и не пытается вразумить тигнари, когда тот тянет руки к чужому телу, лишь покорно садится на край кровати и сам притягивает юношу ближе. фенек укладывает ладони на широкие плечи, прижимает уши, заискивающе заглядывая в алые глаза, и утягивает юношу в поцелуй. дотторе осторожно опускает руки на тонкую талию, втягивает носом воздух, ощущая тонкий разряд удовольствия вдоль тела, и целует в ответ нежно, почти целомудренно, против правил выпуская сильный успокаивающий феромон. тигнари замирает, улавливая запах, поменявшийся с колючего шиповника и грозы на тёплый ливень и домашний ягодный чай. гибрид не протестует, когда его бережно укладывают обратно на простыни, покрывая невесомыми поцелуями лицо, и сам прижимается ближе к чужой груди, позволяя сильным рукам заключить уязвимое тело в объятья. дотторе малость ворочается, устраиваясь поудобнее на боку, и молча склоняет голову, давая больший доступ к шее. тигнари быстро утыкается в пахучую зону носом и размеренно дышит чужим запахом, заполняя им лёгкие до отказа. старший благодарит всех богов селестии за свою выработанную годами выдержку, и не удерживается, нежным касанием укладывая ладонь около основания пушистых ушей. тигнари неосознанно начинает тихо, гортанно урчать, нечаянно и невесомо прикасаясь губами к чужим ключицам. у дотторе сердце бешенной птицей заходится в груди, а щёки неумолимо заливаются краской. не то чтобы он никогда не спал с кем-то — спал, причём далеко не один десяток раз, просто.. это ощущается иначе. потому что омега тянется к нему не по причине животного желания и потребности, а из-за доверия и чувства безопасности от чужого присутствия. тигнари почти неощутимо вздрагивает от остаточных спазмов, а после проваливается в сон, завёрнутый в тугой кокон успокаивающего аромата и бережных рук, что так ни разу и не опускаются ниже поясницы. дотторе молча смотрит на умиротворённое лицо, отчасти не верящий в реальность происходящего. мозг лихорадочно пытается распутать клубок эмоций и чувств, переплетающихся сотнями нитей и завязывающихся в небольшие прочные узелки в районе левого предсердия. мысли роятся в голове назойливыми мухами, мешая спокойно наслаждаться покоем, и юноша откладывает все размышление на потом, словно по щелчку отключая работу мозга. в наступившей тишине раздаётся тихое сопение и почти неслышный шорох, когда своевольный хвост чуть передвигается по кровати, задевая кончиком чужие ноги. дотторе с какой-то маниакальной нежностью оставляет короткий поцелуй на кончике острого носа, и тигнари морщится во сне, почти беззвучно фыркая. старший прикрывает глаза, улыбаясь, как самый явный дурак, и ощущая приступ острого умиления, свербящим восторгом отзывающийся в грудной клетке. дотторе обнимает расслабленное тело чуть крепче и засыпает с мыслью о том, что надо будет малость усовершенствовать лекарство хотя-бы на вкус.