Белые лилии

Хёнджин проклинает начальника всеми известными словами и выходит из офиса. Проклятиями он сыпал, конечно же, в своей голове, потому что работы лишаться не хотелось. Однажды наступит время, когда к словам омег начнут прислушиваться, но судя по всему, произойдет это не скоро. Хёнджин раздраженно выдыхает и направляется к остановке. Конечно автобус уезжает из-под его носа. Омега уже честно готов потратить деньги на такси, но вот ирония — телефон разрядился. Пришлось ждать следующий автобус. К Сынмину он приходит злой, голодный и мокрый. Осень — самое поганое время года. Бесконечные дожди и слякоть раздражали. Хотелось лета и в отпуск. Вот только до луны было и то ближе, чем до отпуска. Зато до течки было лишь несколько дней, и Хёнджин планировал взять выходные, которые ему были положены по закону в это время. — Я схожу в душ, а то так замёрз. — Конечно. Закажи еще что-нибудь нам поесть, а то я не успел ничего приготовить. Карточку в кошельке у меня возьми. — Понял. Пока Сынмин ищет для него чистую одежду и полотенце, омега заказывает ужин. Он голодный безумно, поэтому берет себе двойную порцию жареной курицы. Сынмин говорит, что ему самому хватит и обычной. После этого Хёнджин скрывается за дверью ванной комнаты. Он с удовольствием встает под горячую воду и расслабляется. Больше всего сейчас хочется поесть и лечь спать, сказывалась приближающаяся течка. Не стоило, наверное, ехать посреди недели к Сынмину. Хёнджин выходит из душа как раз к тому времени, когда привозят их заказ. Омега с нетерпением откусывает сочное мясо и буквально мычит от удовольствия. Сынмин над ним хихикает и заправляет отросшие волосы за ухо, чтобы не мешали. — Знал бы ты, какой я голодный. Этот долбоящер проебался, а виноватым я оказался. Пришлось пропустить обед и исправлять чужие косяки. — Ну и послал бы его. — Клиента жалко было. Он то ни в чем не виноват. Все оставшееся время, что они едят, в комнате царит комфортное молчание, нарушаемое лишь шумом телевизора. Хёнджин осиливает всю порцию и заваливается к альфе на колени. — Наелся? — О да. Боже, как хорошо…- Хёнджин потягивается и зевает, — надеюсь, я влезу в свои джинсы. — Влезешь, не переживай. — Да я и не переживаю. Делать мне будто нечего. Как-то раз мой бывший назвал меня толстым, сказал что мне не помешало бы похудеть. А знаешь до чего именно он доебался? До моего живота. А я блять физически не могу его плоским сделать, я куда матку дену? — Это тупость. Если ты хочешь себе идеального партнёра, то у тебя явно какие-то комплексы. — Я, конечно, не отрицаю, что с тех пор набрал пару килограмм, но извините меня, я люблю вкусно поесть. Раньше на пилатес ходил, но сейчас не времени, ни желания. И вообще меня все устраивает. — И, слава богу. Я бы предпочел знать, что моя омега в сытости, а не морит себя голодом ради каких-то там стандартов. Технически, Хёнджин не являлся омегой Сынмина, потому что свои отношения они никак не обозначали. Оба понимали, что нравятся друг другу и не торопились с этим, им было комфортно. Они уже давно не подростки, которым постоянно нужны какие-то подтверждения любви. — Можно я тебя поцелую? Хёнджин кивает и почти сразу ощущает тёплые губы альфы на своих. Тот никуда не спешит и целует нежно и неторопливо. С закрытыми глазами еще больше начало клонить в сон. — Устал? Хёнджин согласно мычит и переворачивается набок. По-хорошему бы лучше встать, чтобы не уснуть, но соблазн подремать слишком велик. — Вызвать тебе такси? — Да, давай. Хёнджин бы с удовольствием остался у альфы, но добираться на работу утром было бы настоящим мучением. К тому же, у него не было сменной одежды, а в сегодняшней он бы точно не поехал. Как минимум потому, что все его брюки были в грязи. Пока он ждёт такси, то все же засыпает. Сынмин его будит, когда машина уже ждёт у подъезда. — Я твою одежду положил в пакет. Поезжай так, все равно в машине тепло и никто не видит. Напиши мне, как будешь дома, хорошо? — Хорошо, в выходные увидимся? — Конечно. Сынмин целует омегу на прощание и после этого Хёнджин покидает его квартиру. По пути домой он спит, поэтому не замечает, как проходит время, и он оказывается у подъезда. Сил хватает только на то, чтобы добраться до собственной кровати и написать альфе, что он дома. После этого Хёнджин проваливается в сон.

***

Хёнджин привык справляться с течками самостоятельно, но бывало и такое, что тело требовало альфу, и ничего поделать с этим было нельзя. Он уткнулся в подушку и простонал от отчаяния. В голове возникла мысль выпить подавители, чтобы не мучиться, но от этой идеи его отвлекло уведомление на телефоне. Сынмин Я заказал тебе еду Курьер должен минут через 15 прийти. Я, кстати попросил, чтобы это был омега. Если еще что-нибудь понадобиться напиши, я куплю.

Хёнджин Спасибо Не стоило

Сынмин Не говори глупостей. Отдыхай Хёнджин расплывается в улыбке. Он и правда был голодным, поэтому такая забота со стороны альфы очень порадовала. Курьер приходит через двадцать пять минут с едой и букетом белых лилий. А белые лилии были его любимыми цветами, и Сынмин точно не мог этого знать. Омега ни разу этого не говорил.

Хёнджин Я не знаю, как ты узнал про цветы, но спасибо Они мне очень понравились.

Сынмин Они тебе подходят Вот так вот просто. Они тебе подходят. Хёнджин не совсем понимал, что это значит, но на его лице все равно появилась улыбка. Он поставил букет в вазу и пошел на кухню разбирать пакеты.

***

Таких тяжелых течек у Хёнджина давно не было. Он отвык от присутствия альфы в своей жизни и от такого сильного возбуждения. А раз в его жизни появился Сынмин, организм это сразу почувствовал и сделал вот такой подарок. На исходе третьего дня все же пришлось выпить подавители, потому что не помогало ничего. Ему нужен был альфа. Когда в четверг Хёнджин выходит на работу, то начальник мерзко шутит по поводу того, что в следующий раз он может помочь ему справиться с течкой. Омега отвечает, что любая игрушка будет намного лучше его члена, и проходит к своему рабочему месту. По венам разливается раздражение и Хёнджин бы с удовольствием перегрыз своему начальнику глотку. — Полностью с тобой согласен. — Ты о чем? Хёнджин переводит непонимающий взгляд на своего коллегу. Минхо ухмыляется и отвечает. — Про его член. — Он меня так заебал своими мерзкими комментариями. — Один раз я врезал ему по яйцам и больше он ко мне не лез. Но это было ещё до того, как ты к нам пришёл. — Прими мое уважение. В следующий раз так и сделаю, если услышу что-то подобное. Минхо хмыкает и отворачивается к компьютеру. Хёнджин принимается просматривать сообщения от клиентов и, если честно, ему хочется выть от некоторых. Одному не нравится краска, и он хочет её на полтона светлее. Другому не нравится желтый ковёр, потому что он недостаточно желтый, а третий недоволен тем, что Хёнджин не ответил ему в три часа ночи. Омега, правда, все понимает, его работа сделать квартиру клиента идеальной. Но эти придирки нужны исключительно для того, чтобы вывести Хёнджина из себя. Он как-то раз показал клиенту ту же краску, которую тот просил заменить на более светлую. И о чудо тот не заметил разницы, лишь удовлетворенно кивнул, сказав, что так лучше. В общем, это был какой-то цирк. Незаметно наступило время обеда. — Пойдём на обед? Обычно Минхо обедал в одиночестве, и слышать такое предложение было странно. К тому же, они особо то и не общались. Но причин для отказа Хёнджин не видел, и оба спустились в столовую. Вкусным обедом там их порадовать не смогли, поэтому пришлось довольствоваться черствой булочкой и дешевым кофе из автомата. — Я увольняюсь. Две недели отработаю и свободен. — Нашёл место лучше? — О, поверь, намного лучше. И платят лучше и начальник адекватный. Хочешь, я поговорю, может и тебя возьмут? Им, вроде, нужны дизайнеры. — Даже не знаю. — Сходишь все разузнаёшь. Если тебе понравится, и ты им подойдёшь, то уволишься отсюда. А если нет, то ничего не потеряешь, правильно? — Ну, хорошо. — Вот и отлично. Дай мне свой номер, я тебе напишу потом. Хёнджин даёт свой номер Минхо, и они начинают обсуждать своего начальника. К концу обеда они успевают обсудить все сплетни.

***

Сынмин Можно встретить тебя после работы? У нас свет отключили, так что я освободился.

Хёнджин Хорошо, адрес помнишь?

Сынмин Да

Хёнджин Тогда буду ждать.

Настроение сразу поднимается, и даже усталость, которая преследовала омегу всю неделю, становится будто меньше. До конца рабочего дня ещё час и, кажется, что он будет тянуться вечность. В общем, так оно и происходит. Вечером пятницы работать не хочется совершенно. Поэтому, как только стрелка на часах показывает ровно шесть вечера, Хёнджин подрывается с места и выключает компьютер. — Торопишься? — Да. — Ну, удачных выходных. — Спасибо, тебе тоже. Хёнджин улыбается Минхо на прощание и, схватив пальто, выбегает на улицу. Сынмин ждёт его у входа. Они не виделись почти неделю, и омега сильно соскучился. Тем более из-за течки это ощущалось сильнее. — Я скучал. — Эй, я первый хотел сказать! — Надо быть быстрее. Тут недалеко выставка открылась итальянского художника. Хочешь, сходим? — Я бы с радостью, но я пиздец как устал. — Ладно, тогда провожу тебя до дома. Сынмин протягивает ладонь и Хёнджин с радостью берет его за руку. На улице пасмурно, но хотя бы нет дождя, и это уже радует. На самом деле омега любит дождь, но намного приятнее смотреть на него из окна, нежели мокнуть под ним. Летом другое дело, там хотя бы не холодно. А вот в ноябре такой радости ему не надо. До дома они доходят достаточно быстро, и отпускать Сынмина совсем не хочется. — Зайдёшь? — Если ты не против, то конечно. — Был бы против — не звал бы. Идём. Они заходят в дом и поднимаются на лифте на седьмой этаж. Хёнджин с удовольствием скидывает с себя ботинки и, не раздеваясь, проходит в гостиную, заваливаясь на диван. Сынмин проходит на кухню и почти сразу возвращается оттуда. — Не против, если я похозяйничаю? — Валяй. — Я видел у тебя вино, хочешь выпить? — Да, давай. Сынмин возвращается на кухню, а Хёнджину приходится встать и направится в спальню, чтобы переодеться. Делает он это неохотно и едва не поддается соблазну лечь в постель. Лишь мысль о том, что его ждёт Сынмин, не позволяет ему потакать своим желаниям. Омега направился на кухню. — Так вкусно пахнет. Что готовишь? — Паста в сливочном соусе. — Звучит абалденно. Мне так повезло, что ты любишь готовить. — Я люблю не готовить, а радовать тебя. Хёнджин нежно улыбается и садится на стул, забираясь на него с ногами. Альфа сообщает, что скоро все будет готово и открывает бутылку с вином. — Мне предложили новую работу. Точнее еще не предложили и еще ничего не известно, но возможно, что перейду в место получше. — Я буду рад, если это так. Ты заслуживаешь большего. Сынмин ставит перед Хёнджином тарелку с пастой и бокал вина. Омега с радостью пробует еду и мычит от удовольствия. — Очень вкусно. Они ужинают в тишине, лишь изредка перекидываясь парой слов. Вино на вкус неплохое, но бывало и лучше. Вот только вкус на свойства не влияет и уже после одного бокала Хёнджин чувствует себя пьяным. Обычно ему нужно намного больше, но усталость берет всего. — Неси меня на диван. Я не могу. Сынмин хихикает и поднимает омегу на руки. Хёнджин недовольно ворчит, что можно было бы нежнее и после этого получает поцелуй в лоб. Они садятся на диван, прижавшись друг к другу, и включают телевизор. Первые полчаса Хёнджин следит за сюжетом фильма, но потом ему становится скучно и он лезет к Сынмину целоваться. Сначала все было очень даже целомудренно, но достаточно быстро омега начал возбуждаться. Он так и знал, что течка еще не закончилась, но было уже поздно. Останавливаться не хотелось. — Эй, родной, притормози. Сынмин отрывается от чужих губ и Хёнджин недовольно мычит, бросая на альфу недовольный взгляд. — Что не так? — Чего ты хочешь? — Тебя. — Ты уверен? — Я пиздец как уверен. Сынмин вздыхает и поднимается вместе с Хёнджином. До спальни он доходит в считанные секунды и бережно опускает омегу на простыни. Хёнджин нетерпеливо тянет Сынмина на себя и впивается в его губы. Все его предыдущие партнеры были скупы на ласку, и весь их секс можно было описать тремя словами: сунул, вынул и пошел. Поэтому, когда Сынмин стал покрывать поцелуями все его тело, то Хёнджин даже растерялся, но противиться, конечно, не стал. Да и не было на это сил. Несмотря на очевидное возбуждение, его клонило в сон и он просто принимал все, что Сынмин ему давал. — Родной, ты не передумал? — Я тресну тебе по голове, если не кончу, понял? Вряд ли эта угроза была выполнима, потому что у Хёнджина все плыло перед глазами и он не мог найти в себе силы даже на то, чтобы пошевелиться. Но Сынмин все понял и снял с него домашние шорты вместе с бельем. Хёнджин вновь откинулся на подушки и прикрыл глаза, чувствуя, как из него вытекает смазка. — Презервативы в ящике. Детей мне не надо. Каково же было удивление Хёнджина, когда в эту же секунду Сынмин обхватил его член губами и опустился почти до самого конца. Омега, не ожидавший подобного, простонал и вцепился в простыни пальцами, сжимая их со всей силы. — Сынмин, ты чт… Остаток фразы договорить не получается потому что приходится зажать рот рукой. Хёнджину кажется, что все это слишком, и если Сынмин продолжит в таком темпе, то он точно долго не продержится. Омега пытается его остановить, но всякий раз вместо слов получаются одни лишь стоны и Хёнджин перестает пытаться. — Самый лучший, самый красивый. Сынмин выпускает член изо рта и вместо этого обхватывает его рукой. Омега от таких действий зажмуривается до пятен перед глазами и отчаянно шепчет: — Сынмин, пожалуйста. Сынмин ускоряет движение рукой и Хёнджин кончает. Ощущения настолько сильные, что связь с реальностью пропадает окончательно. Омега чувствует себя выжатым словно лимон, но наконец-то удовлетворенным. Сынмин оставляет несколько поцелуев на его шее и Хёнджин довольно мычит. После этого он ненадолго куда-то пропадает, а затем возвращается и омега чувствует, как его живот протирают теплым полотенцем. — Подожди, а ты? Хёнджин с большим усилием открывает глаза и смотрит на Сынмина расфокусированным взглядом. Альфа с нежной улыбкой на лице накрывает его одеялом и говорит: — Не беспокойся об этом. Отдыхай. В любом другом случае Хёнджин бы так просто это не оставил, но сейчас он чувствовал себя настолько обессиленным, что при всем желании он бы ничего не сделал. Глаза сами закрываются, и омега проваливается в сон.

***

Хёнджин открывает глаза и пытается понять, где он, кто он, и сколько сейчас времени. Судя по тому, что за окном не так уж светло, можно предположить, что сейчас утро. Но когда в руке оказывается телефон, то омега понимает что уже вечер. Пролежав еще пятнадцать минут Хёнджин наконец-то приходит в себя, и встает с кровати. Он накидывает на себя халат и выходит из спальни. — Добрый вечер. — Я думал, ты ушел. Хёнджин садится на диван рядом с Сынмином и почти сразу падает ему на колени. Альфа опускает руку ему на плечо. — Я приготовил тебе завтрак. Но думаю теперь это ужин. — Спасибо. — Принести? — Не хочется. Чувствую себя овощем каким-то. Будто совсем не спал. — Ну, у тебя же течка недавно была, а ты еще и работал. Конечно ты уставший. Хёнджин согласно мычит, а затем в его голове всплывают события вчерашнего вечера и он хмурится. Сынмин не стал с ним ничего делать, хотя омега дал свое согласие. — Почему ты вчера остановился? Я же был не против. — Я понимаю, но мне кажется, ты был уставшим и немного не в себе. Не хотел, чтобы ты сегодня пожалел об этом. Тем более ты сам говорил, что у тебя давно никого не было, так что это изначально не было хорошей идеей. Нельзя же так сразу. Хёнджин понимает, что Сынмин прав. Даже если вчера он этого хотел, то это все еще было из-за течки. Такая внимательность со стороны альфы грела сердце. — Вот откуда ты такой хороший взялся? — В этом нет ничего сверхъестественного. Любой порядочный человек поступил бы так же. — Я бы поспорил. Но я ценю это, правда. Для меня многое значит, что ты так заботишься обо мне. Хёнджин приподнимается и целует альфу в уголок губ. Сынмин смотрит на него с такой любовью в глазах, что даже плохо становится. Всю эту романтику портит живот Хёнджина, который требует еду. — Ладно, теперь я хочу есть. Чем порадуешь? Сынмин говорит, что испек лимонный пирог и только от его упоминания у Хёнджина улучшается настроение. Он первый залетает на кухню и отрезает себе большой кусок. — Я тебя обожаю. Вот серьезно. — Ты это мне или пирогу? — Вам обоим. — Чай заварить? — Да. Сынмин ставит воду кипятиться и достает из шкафа чайный пакетик. После этого кидает его в кружку и туда же кладет пять ложек сахара. — Сынмин, а ты… Сынмин поворачивается на голос омеги и врезается лбом в угол незакрытой дверцы. На коже мгновенной проступает кровь. Хёнджин испуганно подрывается с места и мгновенно оказывается рядом с Сынмином. — Дверцы то закрывать не учили? Боже… садись на стул. Хёнджин приносит аптечку и принимается аккуратно вытирать кровь. Сынмин шипит от неприятных ощущений. — Потерпи и получишь поцелуй. Сынмин вздыхает и терпит, пока Хёнджин обрабатывает боевое ранение и наклеивает пластырь. Затем, как и обещал, омега целует его в лоб. — Не сильно болит? — Терпимо. — Будет тебе уроком, всегда закрывай дверцы. Сынмин тяжело вздыхает.

***

Хёнджин нервно поправляет воротник рубашки и глубоко вдыхает. Он давно не ходил на собеседования, и спустя столько времени это было волнительно. Радовало одно, если что-то пойдет не так, он в любом случае ничего не потеряет. Разве что работу мечты. Хёнджин смотрел на молодых омег и его волнение постепенно возрастало. Почему-то казалось, что из-за возраста ему могут отказать. Начнут говорить, что он скоро уйдёт в декрет и такие сотрудники им не нужны. — Хван Хёнджин. Хёнджин подрывается с места и заходит в кабинет. Он проходит к столу и садится напротив альфы. Тот поднимает на него взгляд и слегка улыбается. — Здравствуйте, Хван Хёнджин-щи, верно? — Да. — Приятно познакомиться, меня зовут Бан Чан. Итак, Хёнджин-щи, Минхо мне о вас рассказывал, и, честно, я заинтригован. Он так вас нахваливал. Щеки Хёнджина слегка покраснели от внезапной похвалы, и он даже немного растерялся, но быстро взял себя в руки, улыбнулся и сказал: — Тогда, я думаю, вы хотите взглянуть на мои работы. — С удовольствием. Хёнджин протягивает флешку со своими лучшими проектами. Пока альфа просматривает все содержимое, то успевает задать несколько вопросов из разряда какие у Хёнджина планы и цели в этой сфере деятельности. Уточняет информацию, насколько хорошо омега владеет английским, и в целом, все. Никаких вопросов о личной жизни. Хёнджин приятно удивлен. — На какой график работы вы рассчитываете, если мы вас наймем? — Предпочтительно с девяти утра и максимум до шести. Хёнджину уже не двадцать и свое время он ценит. Он не готов вставать в шесть утра и работать до позднего вечера, какую бы зарплату ему не предлагали. Много денег это конечно хорошо, но время на себя тоже должно быть. — Хорошо, я вас услышал. У вас очень хорошие работы, Хёнджин-щи. Вот договор, — альфа достаёт из папки несколько листов, — ознакомьтесь и если вас все устраивает, то свяжитесь с моим секретарем в течение двух дней и тогда мы его подпишем. — Вот так просто? — Ну да, почему нет? Вы нам подходите, и я был бы рад с вами работать. От Бан Чана Хёнджин уходит с головой полной мыслей. Всю дорогу до дома он внимательно изучает договор и просто не может поверить в то, что это реальность. Условия можно было назвать практически идеальными. Рабочий день начинался в девять утра и заканчивался в пять вечера. Была возможность работать из дома, хотя конечно требовалось появляться в офисе. Зарплата была выше, чем на его нынешней работе и к тому же, здесь платили за переработки. Хёнджин искал подвох, но его не было. Когда Хёнджин приходит домой, то еще раз перечитывает договор. Он хочет написать секретарю Бан Чана прямо сейчас, но решает, что лучше подождать до завтрашнего утра. С такими мыслями он засыпает на диване.

***

Хёнджин просыпается от уведомления на телефоне. Он нехотя берет устройство в руки и смотрит на сообщение. Сынмин Выходи на улицу. Хёнджин хмурится и смотрит в окно. Уже давно стемнело, и на улицах зажглись фонари. В самой квартире было темно. До омеги не сразу доходит, что на улице идет снег. Первый снег в этом году. Хёнджин подрывается с дивана и, схватив пальто, выбегает из квартиры. У подъезда его встречает Сынмин. — Что ты тут делаешь? — Знаешь примету, с кем встретишь первый снег, с тем проведешь весь год? — Конечно знаю. — Я хочу весь следующий год провести с тобой. — Немного помолчав, альфа добавляет, — в качестве официальной пары, если ты, конечно, не возражаешь. — Не возражаю. Хёнджин тянется к губам Сынмина и оставляет на них лёгкий поцелуй. После этого он поднимает взгляд к небу. Ему нравится чувствовать, как ледяные снежинки опускаются на его лицо, превращаясь в капельки. Омега любил зиму и когда выпад снег, всегда чувствовал себя счастливым. Рядом с Сынмином это счастье ощущалось сильнее. — Неужели ты приехал только ради этого? — На самом деле я был тут рядом, у друзей. Но когда увидел снег, то подумал о тебе. — Ты сейчас к ним вернешься? — Ну, вообще планировал, мы давно всей компанией не собирались. Ты можешь пойти со мной, я вас наконец-то познакомлю. А то у меня все время о тебе спрашивают. — Буду счастлив, познакомиться с твоими друзьями. Но мне нужно умыться и переодеться. Минут пятнадцать, не больше. — Хорошо. Хёнджин еще раз оставляет на губах альфы поцелуй и берет за руку. После этого они поднимаются в квартиру. Остаток вечера проходит в уютной компании друзей Сынмина. Омегу сразу же принимают в компанию, и Хёнджин чувствует себя так, словно знаком с ними всю жизнь. Он чувствует себя так, словно наконец-то оказался на своем месте.