Он не поверил своим глазам...

Когда вся группа вошла в зал, все дамы встали и приветствовали Анну и её гостей. Александра Викторовна представила всех, и предложила мужчинам сесть за их стол. Намык привыкший к Европейскому обращению женщин, поблагодарил хозяйку праздника и последовал за послом к мужскому столу. Но Дживанмерт, который не говорил по французски и не понимал, что происходит, остался стоять рядом с девушками. Александра Викторовна посмотрела на Анну, Анна улыбнулась ей в ответ и взяв Дживанмерта под руку, чем его очень удивила, отвела его к мужскому столу, и попросила посла позаботиться о юноше. Посол дал слово Анне, что всё будет хорошо. И Анна вернулась к дамам. Празднование было в полном разгаре когда в комнату вошли двое статных офицеров в полной гусарской форме, и оглядев зал увидели двух молоденьких девушек которых они не знали. Переглянувшись, один решил приударить за девушкой в персиковом, ну а второму досталась красавица в розовом. Достав две розы из вазы, один подошёл к Гюльфидан и протянув ей розу попытался взять её руку и поцеловать. Второй, став на колено перед Салихой протянул ей алую розу и начал, что-то говорить на смеси французского и турецкого. Оба подскочили, когда из угла раздался голос: -Игорь, Серж, подойдите ко мне. Лицо Разумовского было маской не предвещающей молодым людям ничего хорошего. Когда офицеры вошли в зал, то мужчины, сидящие за столом и играющие в вист взглянули на них. Намык и посол очень хорошо знали эту игру, но им пришло учить ей Дживанмерта. Юноша очень быстро усвоил правила и даже смог выиграть одну из партий. Пока Намык раздавал карты для очередной игры, Владимир Сергеевич разливал квас, который очень понравился туркам. Убедившись, что квас безалкогольный напиток и очень хорошо утоляет жажду, Намык спросил как его делают, Владимир Сергеевич сказал, что он должен будет спросить у жены так как она обычно сама готовит квас не доверяя этот процесс никому. Мужчины даже посмеялись на тему женских причуд. Но когда в комнату вошли офицеры, Намык и Дживанмерт переглянулись, а Владимир Сергеевич сказал, что это офицеры его охраны, и он за них ручается. Но увидев, что двое ловеласов решили приударить за принцессами, не догадываясь кто они, Владимир Сергеевич решил перестраховаться и позвал двух неудачливых ухажёров к своему столу. -Господа, позвольте вам представить поручика Сержа Знаменского, и подпоручика Игоря Селиванова, - на турецком представил подошедших офицеров посол. – Господа, а это Намык-паша друг и советник Падишаха, а это Дживанмерт доверенное лицо Повелителя Османской Империи. Прошу любить и жаловать. Офицеры поклонились и предложили выпить за встречу. Владимир Сергеевич сказал, что ничего крепче чем квас у них нет. На что молодые люди сказали, что они сейчас всё принесут. Владимир Сергеевич напомнил им, что они в мусульманской стране и должны уважать законы страны в которой они находятся в гостях. Офицеры вроде бы успокоились, но через минуту начали спрашивать о девушках которых они раньше не видели, и посмели отпустить не очень приличный комплимент. Дживанмерт, который из всего понял только несколько слов произнесённых на турецком, резко встал, что заставило Намыка и посла тоже встать. Владимир Сергеевич попытался разрядить обстановку сказав, что девушки принцессы и обе уже помолвлены одна с Дживанмертом, а другая с Намыком-пашой. Серж, будучи более выпившим, рассмеялся и задал Дживанмерту вопрос, каким образом он умудрился быть помолвленным с принцессой, когда у него после имени даже нет приставки ага. И начал как идиот хохотать, повторяя «ага, ага, ага». Обстановка накалилась до предела, когда между двумя офицерами прошла Салиха. Это не была юная девочка, только-что своим капризом заимевшая жениха, это была императрица, да ещё какая. Не взглянув на офицеров, она подошла к Дживанмерту и как будто бы продолжая разговор сказала: -Госпожа Анна сказала, что здесь в посольстве есть очень красивый фонтан, я бы хотела на него посмотреть. Дживанмерт, если вы будете столь любезны то предложите мне руку и проводите меня к фонтану. С небольшим поклоном и словами «с удовольствием», Дживанмерт подал руку Салихе так как подавал руку Анне её отец; едва прикоснулся губами к её пальцам и повёл Салиху смотреть фонтан. -Эта девочка далеко пойдёт, - с улыбкой сказал посол. -Видели бы вы как она ему в присутствии Повелителя сделала предложение, - смеясь сказал Намык, - у меня до сих пор мурашки по коже бегают. И мужчины рассмеялись, а посол посмотрев на офицеров сказал: -Ну, вояки, умыла вас девчонка! А теперь пошли вон отсюда. Когда Салиха с Дживанмертом отошли на довольно далёкое расстояние, он отпустил руку Салихи и спросил: -Зачем ты это сделала, Султанская дочка? -Никто не имеет право так разговаривать с моим женихом. Я никому не позволю, - с упрямо поднятой головой сказала Салиха. -Салиха, ты уверена в том, что ты хочешь выйти за меня замуж? – спросил Дживанмерт. -Ты один кто меня понимает, - смущённо ответила она. – И тебе без разницы, что я принцесса и дочь самого Повелителя, - ещё больше покраснев, Салиха добавила, - Я тебя люблю. -Салиха, я думал, что ты просто так сказала, - тихим голосом сказал Дживанмерт. -Нет, не просто так. Я в тебя ещё в деревне влюбилась, когда мы на ярмарку ходили. -Я тоже, - так же смущённо ответил юноша. В то время как молодая пара объяснялась друг другу в любви, Гюльфидан подошла к Намыку и тихонько спросила: -Намык-паша, вы не видели куда ушла Салиха? -Она с Дживанмертом пошла смотреть фонтан, - с лёгкой улыбкой ответил паша, - если вы хотите, госпожа, то, когда они вернутся мы тоже сможем посмотреть на фонтан. -А сейчас нельзя? – с надеждой спросила Гюльфидан. -Нет, я не могу оставить Анну без охраны, - твёрдо ответил Намык. – Но как только Дживанмерт вернётся в комнату, мы сможем посмотреть на фонтан, - и взглянув в глаза Гюльфидан, он не сдержался и взял её руку в свою и продолжая смотреть на неё поднёс её пальцы к своим губам и очень медленно поцеловал. Взгляд Гюльфидан изменился, и по её телу пробежала мелкая дрожь. Она быстро со смущением опустила глаза, и её щёки покрылись румянцем. «Слава Аллаху, она реагирует на моё прикосновение», подумал Намык, «значит и для меня не всё ещё потеряно, хотя она ещё совсем ребёнок. А через год она уже будет матерью моих детей. Эсма, Эсма, что же ты натворила.» Отпустив руку Гюльфидан, Намык взял стакан кваса и осушил его залпом. -Я вижу вам наш квасок понравился, - сказал посол, который очень внимательно смотрел на эту странную пару, - я супруге скажу, что бы вам рецептик передала. Авось пригодится. -Буду вам очень признателен, - с улыбкой ответил Намык. К тому времени как Салиха с Дживанмертом вернулись в зал, девичник подходил к концу. Анна выслушала все напутствия и поздравления. Дамы спросили могут ли они побывать на вечере хны, так как они только узнали от девочек, что они готовят его для Анны за день до её свадьбы. Анна сказала, что она не знает и спросит у Повелителя. Салиха вышла на середину зала и попросила разрешение что-то сказать. Когда все дамы притихли, Салиха начала говорить: -Так как моя бабушка Валиде-султан, мать моего отца больше не с нами, а я старшая дочь Повелителя, то за вечер хны отвечаю я. Я попросила мою дорогую сестрёнку, Гюльфидан, мне помочь, потому что я устраиваю такой вечер в первый раз. Повелитель не вмешивается в дела гарема, а Джеври-калфа и Ашубиджан-султан, моя мама, сказали мне, что на вечер хны могут прийти все дамы кто пожелают поздравить Анну с замужеством. Так как праздник будет длится до утра, то вы можете приезжать во дворец в любое время после захода солнца. Там так же будут все знатные дамы: жёны визирей, пашей, и всех приближённых к Повелителю, - и остановившись на минуту Салиха перевела дух и продолжила, - за несколько часов до этого, все мужчины могут приехать на церемонию дарения подарка невесте. И если Анна примет подарок от папы, простите, от Повелителя, то она уже станет его законной женой и останется только церемония. Сторону Повелителя будет представлять Великий Визирь, сторону Анны главный евнух гарема Амбер-ага, - с очень большим вздохом закончила свою речь Салиха. -Ах, как мило, Салиха-султан, Ваше Высочество, вы достойно представили нам распорядок празднования, - с улыбкой сказала Александра Викторовна, - коли нам позволено побывать в гареме, то я уверена в том, что мы все с удовольствием побываем на празднике. Ну, а теперь по старой Русской традиции мы бы хотели преподнести Анне Петровне скромный подарок от всех дам посольства, - добавила жена посла, и попросив Анну выйти на середину продолжила - Мы долго думали, что же подарить невесте Повелителя Великой Османской Империи, но никак не могли придумать, пока Надин не сказал нам, что у вас, Анна Петровна было два заветных желания. Первое, иметь фортепиано, которое как мы были проинформированы, выполнил ваш жених. А вот второе, мы хотим выполнить сейчас. Александра Викторовна вынула из-за спины мешочек алого бархата и развязав его высыпала на ладонь жемчужное ожерелье. Две довольно большие низки крупного настоящего Русского жемчуга, который славился на весь мир и даже конкурировал с Индийским. Анна аж охнула: -Александра Викторовна, это-же так дорого… -Анна Петровна, все дамы в моём лице выражаю вам благодарность, за всю вашу работу с нашими детьми. И мы надеемся, что одев на свадьбу этот жемчуг вы сможете не забыть свою родину которая так вас любит, - окончив свою речь, жена посла подошла к Анне и надела ей на шею жемчужное ожерелье. К всеобщему удивлению, оно подошло и к голубому платью. Обняв жену посла и пообещав навещать их, Анна со слезами на глазах подошла к Салихе и Гюльфидан. Девочки обняли Анну, и Гюльфидан сказала: -Анна, не плачь, ты же замуж выходишь, а не в монастырь идёшь. Анна и все вокруг рассмеялись. А Александра Викторовна добавила, что невесте неплохо поплакать до свадьбы, чтобы после свадьбы не плакать. Расцеловавшись со всеми, и попросив её не забывать, Анна с девочками села в карету, а Намык дал себе слово, что он привезёт Гюльфидан в посольство посмотреть фонтан который она так и не увидела в этот приезд. И кортеж быстро поехал обратно во дворец, где его ждал проигравший две партии в шахматы Повелитель Великой Османской Империи. В хамаме были спрятаны двенадцать белых тюльпанов, и маленькая коробочка с брошкой. Он молил Всевышнего, чтобы Анна приняла его извинение и ему не пришлось бы воспользоваться тяжёлой артиллерией: поцелуями её груди, о которых он никак не мог забыть. А Анна ехала во дворец зная, что у неё впереди четыре ночи и четыре дня до того как она на всегда соединит свою жизнь с неугомонным лодочником, который всё время старается стать с ней Повелителем.