Он не поверил своим глазам...

Декабрь подходил к концу. В стране нарастало напряжение из-за неповиновения янычар. Повелитель всё чаще и чаще засиживался допоздна со своими советниками. Он начал нанимать заграничных пушкарей, формировать пехотные полки и конницу. Одним из пехотных полков командовал Дживанмерт. Он дневал и ночевал в казарме, Салиха злилась и пыталась командовать. Но Дживанмерт посмотрев на неё сказал: - Я солдат. Я должен помочь сформировать новую армию. Повелителю нужна моя помощь. Говорить об этом мы больше не будем, - развернулся и уехал в казарму. В один из дней Салиха приехала во дворец решив поговорить с отцом и потребовать от него не задерживать Дживанмерта каждый день. Но услышав о чём говорили мужчины в совете, она испугалась. Прибежав в гарем, она сразу же пошла к матери, но её не было в комнате. Спросив у девушек, где мама, Салиха пошла в детскую. В это время кормили малышей. Оба почти годовалых малыша сидели в детских стульчиках присланных дядей Колей. У каждого на столике стояла серебряная мисочка с выгравированными инициалами на турецком и русском языках. У Селима было написано С ﺛ , а у Накшидиль Н ﯕ. Такие же инициалы были на тарелочках и на десертных и чайных ложечках которые подарил дедушка Петя к именинам внуков. Когда получили подарок от дяди Коли, то дед отнёс чашечки к ювелиру и тот выгравировал такие же инициалы и на них. Анна кормила Селима, а Ашубиджан Накшидиль. Дети были счастливы так как мама и тётя Аса (дети не могли выговорить Ашубиджан, и смышлёная Накшидиль после слова мама и папа, сократила её имя, а Селим повторил за ней) в лицах рассказывали им сказку. Это было легче чем уговаривать их поесть. Салиха вошла и застыла у дверей, она просто не могла наглядеться на своих брата, сестру и маму, сидящую на стуле и смеющуюся. До появления Анны, Салиха никогда не видела маму такой весёлой и общительной. Хошьяр, как вампир, забирала всю энергию у Ашубиджан и Безмиалем. А Анна давала эту энергию Ашубиджан. Салиха была уверена, что если бы Анна появилась во дворце на два года раньше, то Безмиалем была бы жива. Малыши увидели Салиху и в два голоса начали звать её и тянуть к ней ручки. Старшая сестра подошла к ним и поцеловала их измазанные мордашки. Она с ними начала разговаривать, и Анна предложила Салихе докормить Селима. -Я немного устала, - с улыбкой сказала Анна. -Анна тебе же скоро рожать, это не удивительно, - серьёзно сказала Салиха. Анна и Ашубиджан переглянулись. -Ты нам ничего не хочешь сказать? – спросила Анна. -Нет, - ответила Салиха и посмотрела на Анну. -А мы тут подумали… -О чём? – спросила Салиха. -Может я тоже скоро стану бабушкой, - сказала Ашубиджан. Салиха вздохнула и сказала: -Из-за этих проклятых янычар это ещё не скоро произойдёт. Дживанмерта не бывает дома неделями. -Салиха, ты же знаешь, что они затевают очередной бунт, а папа пытается его предотвратить. Дживанмерт ему помогает, - сказала Анна. -Анна, я это знаю. Мы женаты шесть недель, я его видела всего лишь тринадцать дней, всё остальное время он проводит в казарме, на учениях, с отцом и Намыком. А когда же он уделит и мне внимание? Папа же устраивает ужины в беседке для тебя даже сейчас, и я хочу, - со слезами на глазах сказала Салиха. -Не волнуйся, устроит Дживанмерт тебе ужин в беседке, - сказала Анна и посмотрела на Ашубиджан. Уже было десять часов вечера, заседание совета задерживалось. Анна уже несколько раз подходила к тронному залу, и каждый раз Заир-ага качал головой и говорил ей, что он не знает когда оно закончится. Но на этот раз, Заир увидев подходящую Анну понял, что будет скандал. Глаза Анны блестели, на лице была обворожительная улыбка, плечи её были расправлены, и голова была высоко поднята. Даже не спрашивая, что она хочет, Заир-ага поклонился и вошёл в зал доложить, что Хасеки-Султан просит её принять. Повелитель посмотрел на Заира-агу и понял, что его бесстрашный хранитель покоев просто дрожит от страха. -Заир, пригласи Хасеки-Султан к нам, - сказал Повелитель. Поклонившись, Заир-ага пошёл открывать дверь. Все, кто был в зале, внимательно смотрели на открывающуюся дверь. Впустив Анну, Заир остался стоять в тронной зале, ему хотелось самому посмотреть, что же будет дальше. Анна прошла до середины зала с наклонённой головой, как того требовал этикет, остановилась, чуть приподняла голову и присела в реверансе со словом «Повелитель». Посмотрев вокруг себя и убедившись, что в зале нет никого кто говорит или понимает по-русски, она посмотрела на мужа, сидящего на троне. -Хасеки-Султан, что случилось? Почему вы здесь? – спросил Махмуд, видя по выражению Аниного лица, что сейчас будет скандал, и пытаясь его предотвратить или хотя бы оттянуть пока они не окажутся в покоях. -Ваше Величество, - начала по-турецки Анна, - мне нужны Намык-паша, Дживанмерт-паша и Муса-ага. -Зачем они вам? – спросил удивлённый Повелитель. -Речь идёт о Вашей жизни и смерти. Они помогут остановить Вашу гибель, - и перейдя на русский, она продолжила – от рук Вашей жены. Это заседание окончено. У Намыка дома жена с маленьким сыном. У Мусы жене рожать с дня на день. И если ты хочешь иметь внуков от Салихи, то Дживанмерт должен хоть иногда появляться дома. – Она очень внимательно посмотрела на мужа, и перейдя на турецкий продолжила - Я надеюсь, что приведённые мною доказательства достаточно весомы, Ваше Величество. Вы позволите мне рассказать о них Вашим помощникам? – спросила Анна. Смотря на жену, Махмуд понял, что цветов будет мало, чтобы выпросить у неё сегодня прощение. Повелитель кивнул и сказал: -Ваши доказательства очень весомы, вы можете рассказать о них Намыку-паше, Мусе-аге и Дживанмерту-паше. – Посмотрев на мужчин, Повелитель сказала, – Вы можете идти с Хасеки-Султан и выслушать её доказательства. Намык и Муса переглянулись и поклонившись пошли за Анной, Дживанмерт последовал за ними. Когда они вышли в коридор и двери закрылись за ними, Дживанмерт спросил у Анны: -Госпожа, какие доказательства? Кто покушается на жизнь Повелителя? -Дживанмерт, иди домой. Тебя ждёт жена, - и подозвав Амбера-агу, Анна взяла у него букет, в котором были три каллы, пять красных и пять белых тюльпанов, и вручив его парню, покачала головой. По такому же букету получили Намык и Муса. Ещё раз посмотрев на мужчин, Анна сказала: -Идите домой, вас ждут жёны. -Но Повелитель… - начал говорить Дживанмерт. Намык улыбнулся и сказал: -Уходя сейчас домой, ты спасаешь жизнь Повелителю. -Как? – спросил Дживанмерт. -Я тебе потом объясню, - сказал Намык. Поклонившись Анне, мужчины ушли из дворца. А Амбер-ага, взяв под руку Анну, помог ей дойти до покоев и ушёл от неё, только тогда, когда убедился, что она не будет плакать. В середине января Повелитель вместе со своими советниками был в городе и на заводе. На одной из площадей его остановили янычары и попытались захватить. Не задумываясь ни на секунду, Султан вытащил меч из ножен и вступил в бой рядом со своей охраной. Силы были неравные, но горожане увидевшие, что на Султана напали, голыми руками начали его защищать. Кто-то привёл отряд солдат из новых полков. Схватка завершилась очень быстро. И Повелитель, отдав указания о задержании янычар, быстро вернулся во дворец. Возле входа он увидел Амбер-агу ходящего из конца в конец. Зная, что Анна может родить в любой день, спешившись, Повелитель подошёл к аге застывшему с опущенной головой. Султан видел, что Амбер еле-еле сдерживает улыбку. -Амбер, что случилось? – спросил Повелитель. -Повелитель, Анна родила час тому назад. У Вас дочка. Поздравляю, Повелитель, - с огромной улыбкой сказал евнух. -Как родила? – испугано спросил Султан. -Когда она кормила детей, у неё отошли воды, и роды были стремительные. Мы её еле успели до родильной комнаты донести, - сказал Амбер-ага. Увидев испуг на лице Повелителя, Амбер быстро добавил – Повитуха сказала, что роды были лёгкими, и с Анной и ребёнком всё в порядке. Анна с девочкой ещё в родильной комнате, она спит. Поблагодарив евнуха за хорошую новость, Повелитель быстрым шагом пошёл в гарем по дороге отстёгивая портупею с саблей. Перед тем как войти в гарем, Повелитель отдал всё оружие, чалму и кафтан Заиру-аге который следовал за ним. Войдя в гарем, Махмуд прямиком направился в родильную комнату. Открыв дверь, он сразу же увидел Анну, спящую на узкой кровати. На её спящем лице была улыбка. Её рука лежала на колыбельке. А в колыбельке лежала запелёнатая малышка. Её глазки были закрыты, но она двигала губками, как будто бы что-то сосала. Махмуд влюбился в дочь с первого взгляда. Тихонько подойдя к колыбельке, он очень медленно достал дочь и держа её на своих больших ладонях просто смотрел на неё и улыбался. Зная, что Анна скоро проснётся, он решил остаться в комнате со своими девочками. Он сел на диван, стоящий возле стены и умелыми руками прижал к себе дочь. Он смотрел на её маленькое личико и видел Анну и себя. Он вспомнил, что говорили женщины, что ребёнок похож на того, кто больше его хочет. Эту девочку хотели и мать, и отец. Он поблагодарил Всевышнего, за то, что Он позволил ей родиться. В эту минуту он знал, что то, что они с Анной считали очень серьёзной ошибкой, на самом деле было провидением Всевышнего. Этот маленький комочек должен был родится, на радость всем. Он поцеловал сморщенный лобик дочери и благословил её. Он также сказал благодарственную молитву. Он благодарил Всевышнего за быстрые и лёгкие роды Анны и за то, что она спокойно спит. Как-то так получилось, что в этот раз ни он, ни Анна не задумывались о имени для ребёнка. Смотря на дочь у него в голове, крутилась одна мысль, что эта девочка родилась от настоящей любви. «Если Анна согласится, то её имя будет Асли-Севжи (настоящая любовь)», думал Махмуд смотря на дочь и улыбаясь. Оторвав взгляд от дочери, он посмотрел на Анну. Она всё ещё спала. Ему захотелось поцеловать её, но он не хотел её будить. Он знал, что его неугомонная учительница совершенно забывает о себе и думает только о других. Ему очень сильно захотелось позаботится о ней, и эта забота выражалась в том, что он просто сидел и смотрел на неё давая ей поспать. Джеври-калфа тихонько открыла дверь и вошла в комнату. Поклонившись Повелителю, она начала тихо говорить, но Повелитель приложил палец к губам и показал на дверь. С дочерью в руках он вышел из комнаты за калфой и тихо прикрыл дверь. -Что случилось, Джеври-калфа? – спросил Повелитель. -Повелитель, простите, но малыши требуют маму. Они отказываются есть. Ашубиджан-султан и няня перепробовали всё. Они плачут уже больше часа, мы ничего не можем сделать, - сказала калфа. -Идём, - сказал Повелитель и пошёл в детскую. Не доходя до комнаты, он услышал плач своего сына. Открыв дверь, он увидел Селима сидящего на полу недалеко от Ашубиджан. Накшидиль стояла рядом с ним и гладила его по голове. Он улыбнулся от умиления. Его дочь, которой только через три недели должен был исполниться год, уже заботилась о своём брате. Ему это так напомнило Анну, что у него защемило сердце. Ашубиджан-султан быстро встала и поклонилась вошедшему Султану. Повелитель поприветствовал её и посмотрев на детей спросил, что здесь происходит. -Повелитель, они не понимаю, что Вы у них спрашиваете. Они ещё очень маленькие, - с улыбкой сказала Ашубиджан-султан. -Мой сын и не понимает? – строго смотря на сына сказал Повелитель. Накшидиль подошла к отцу и улыбнулась ему. Подняв ручки вверх, она начала сжимать и разжимать пальчики, прося отца взять её на руки. Отец посмотрел на свою уже старшую дочь и сказал: -Подожди, Нана, я сейчас сяду, и ты сможешь посмотреть на свою сестрёнку. Как-то так получилось, что маленькая Накшидиль начала называть себя Нана, и все в семье тоже начали её так звать. Махмуд как-то спросил у Анны, будет ли она вообще знать своё имя. На что Анна со смехом ответила, что пусть ребёнок научится говорить, прежде чем они будут требовать от неё произнести её полное имя. Махмуд сел на диван и Накшидиль сразу же потребовала, чтобы и её посадили на диван. Ашубиджан помогла девочке забраться на диван и сесть рядом с отцом. Она смотрела на малышку в руках её отца огромными глазами и дотронулась до неё своей маленькой ладошкой. Подняв глаза на отца, она спросила: -Сиси? Так она называла Салиху и Гюльфидан, на её детском языке это странное слово обозначало сестра, а братьев она называла «батик». Махмуд улыбнулся и сказал: -Да, малышка, это твоя сестра. Она ещё очень маленькая. Если ты хочешь, ты можешь её поцеловать. -Соми-соми, - сказала Накшидиль и наклонилась к сестрёнке, чтобы её поцеловать. На её языке соми-соми обозначало целовать. Её дедушка всегда, когда видел её говорил «цёми-цёми» и целовал её. Видя, что никто на него не обращает внимание, Селим на четвереньках подполз к дивану и держась за колено отца встал. Накшидиль посмотрела на брата и сказала: -Сиси. Соми-соми. Селим удивился и спросил: -Сиси? Он повторял всё, что говорила Накшидиль. Отец умилённо смотрел на этот разговор. Когда Селим спросил если малышка в руках его отца его сестрёнка, то Махмуд сказал: -Да, Селим, это твоя младшая сестра. И ты должен её защищать. Накшидиль смотря на брата опять сказала: -Соми-соми. Селим чуть подтянулся и поцеловал сестрёнку. Накшидиль погладила его по голове. На эту идиллию от дверей смотрела Анна. На её лице была улыбка, а в глазах слёзы счастья. Почувствовав, что на него кто-то смотрит, Махмуд поднял глаза и увидел Анну. Как всегда, он утонул в её глазах, а она в его. На лице Анны, Махмуд видел усталость, и она держалась руками за поясницу, но её улыбка просто освещала всю комнату. Анна подошла к дивану, подняла Накшидиль, села на диван и посадила дочку себе на колено. Прижавшись к мужу, она положила свою руку рядом с рукой Махмуда, и получилось, что новорожденная девочка сразу лежала и на папиной, и на маминой руке. Махмуд, помог Селиму забраться на диван и посадил его себе на колено. Впятером они сидели на диване, и на них смотрели Ашубиджан-султан, Салиха-султан, Джеври-калфа и няня. У всех женщин на глаза навернулись слёзы. Ашубиджан плакала из-за того, что у неё никогда не было такого счастья и никогда уже не будет. Она дала себе слово, что она будет греться у очага этой большой любви столько сколько ей, позволят. Салиха плакала из-за того, что она была счастлива за отца, которого она очень любила. Джеври-калфа плакала из-за того, что её госпожа, Накшидиль-султан, мать Повелителя, не дожила до такого счастья увидеть своего сына, полностью поглощённого своей семьёй. А нянечка плакала, потому что она никогда не сможет иметь детей, потому что она никогда не сможет выйти замуж, и Повелитель никогда на неё не посмотрит, потому что он видит только одну женщину: Анну. Эта идиллия продолжалась не долго, Селим начал ёрзать на руках отца и повторять «Ам-ам-ам», что обозначало, что его пора кормить. Маленький обжорка должен был есть по часам или все, кто был рядом с ним должны были затыкать уши. Забрав малышку у Махмуда, Анна попросила его помочь покормить Селима. -Прости меня, но у меня очень болит спина, когда я сижу, - сказала Анна. – Я пойду к себе, прилягу, а ты приведи их, когда они доедят. И мальчишкам надо сказать, что у них ещё одна сестра родилась. -Я уже сказала Шехзаде, - сказала Джеври-калфа, - они готовят какой-то сюрприз для тебя, Анна. -Я люблю сюрпризы, - сказала Анна и улыбнулась. Посмотрев на мужа, она добавила – Ей ещё надо имя придумать. У тебя есть иди? -Нет, у меня нет идей, у меня есть имя, - с улыбкой сказал Махмуд. -Какое? – спросила Анна. -Настоящая любовь, Асли-Севжи, - сказал Махмуд. Все женщины в комнате начали кивать головами и говорить, что имя абсолютно подходит девочке, что она и есть символ большой и настоящей любви. Анна посмотрела на мужа и сказала: -Тогда ты не будешь возражать если папа и я будем звать её Любочкой? -Не буду, - с улыбкой ответил Махмуд. Джеври-калфа проводила Анну с Асли-Севжи в её покои. Евнухи перенесли колыбельку Анне в покои, и малая гостиная опять превратилась в детскую. Через час, большая семья, состоящая из отца семейства, Махмуда; матери семейства, Анны; трёх сыновей: Абдул-Меджида, Абдул-Хамида и Селима; двух дочерей Салихи и Накшидиль, знакомились с новым прибавлением семейства Асли-Севжи, которая для семьи будет просто Любочкой. Чуть позже позвали дедушку, который прослезился, увидев свою младшую внучку. А на следующий день, с малышкой познакомилась Гюльфидан-султан, которая принесла Османа-бея, которому было более интересно поползать наперегонки с Селимом, чем смотреть на его маленькую кузину. Ну, что можно поделать если ему едва исполнилось десять месяцев. В этот раз, любящий муж подарил жене пяльца с напольной рамой из красного дерева. Их специально сделали на заказ по модели, которой пользовалась Мадам Помпадур. И переносной светильник, который имел абажур на шарнирах, что позволяло Анне повернуть его так, чтобы свет не мешал детям спать, а она могла по вышивать или по читать, не выходя из детской комнаты. До конца своих дней, Анна рассказывала всем, что этот подарок был самым ценным который ей подарил муж. За несколько часов до того, как на свет появилась Любочка, в маленьком домике в котором жили Муса-ага и Айгуль-хатун на территории дворца, раздался крик ещё одного новорожденного. Джемила-хатун помогла прийти в этот мир Абдуллаху сыну Мусы которого весь мир узнает, как Абдуллах аль-Муса аль-Ибрахим Шейх аль-Ислам. Он станет выдающимся богословом, и его слово будет ценится на вес золота. А его жена, Асли-Севжи (Любочка), в полночь будет входить в его кабинет и тушить все светильники и отправлять его спать. Она станет суррогатной матерью всем его ученикам, ибо Всевышний не даст им детей. Она будет подкармливать всех голодный мальчишек, которые будут дневать и ночевать в медресе, в котором Абдуллах будет преподавать до конца своих дней. И напишет книгу «Как быть женой улема», эта книга дойдёт и до наших дней. В книге будет один совет всем жёнам: «Помните, что без вас, он никогда не сможет стать великим человеком. Вы, жёны, даёте мужьям стимул к достижению поставленной цели.»