Он не поверил своим глазам...

В то время как Василий извинялся перед Султаном, на двор усадьбы въезжал обоз с обмундированием. В обозе были одна нанятая карета и одна добротная карета, по ней сразу можно было сказать, что в ней едет хозяин. Услышав шум во дворе, Михаил Игнатьевич подошёл к Султану, который всё ещё стоял перед Василием и смотрел ему в глаза. Ни Василий, ни Махмуд не отводили взгляд и продолжали борьбу силы духа. Махмуд думал: «Ну, вот и всё, чрез пару месяцев ты станешь моим зятем, и моя малышка на всегда покинет отчий дом, и останется здесь в этой холодной стране. Она была мне подарком, а теперь будет тебе. О, Аллах, дай ему силы справится с ней. Она с молоком Анны впитала её упрямство и настойчивость. Я не баловал её, но любил её так же, как и всех остальных моих детей. И теперь я должен оставить её здесь, отдать её этому молодому человеку, о котором я знаю только то, что он любит своих мать и отца, что он благороден, гордится своей матерью и никому не даёт её в обиду. Он очень похож на меня… Говорят, что девушки ищут в муже отца, может Армаан почувствовала в нём такую же нежную любовь к матери, которую испытывал я к матушке? А может она почувствовала в нём неимоверную силу воли, способную преодолеть всё? Я всё равно никогда не узнаю, что привлекло её к нему, а его к ней… Ладно, если ты сможешь её приструнить и сделаешь её счастливой, то я буду у тебя в вечном долгу.» А Василий не мог думать ни о чём, он продолжал повторять в уме одно и тоже: «Принцесса! Мне только принцессы не хватало… Как все эти придурки, она будет попрекать меня матерью. Да гори оно всё огнём… Опять вляпался в идиотскую ситуацию из-за того, что мне понравилась смазливинькая мордашка!» -Ваше Величество, с Вашего позволения я иду принимать обмундирование, - сказал Михаил Игнатьевич, стараясь переключить внимание Султана на себя. Махмуд оторвал свой взгляд от юноши и посмотрел на Михаила Игнатьевича, он понял, что отец хотел защитить сына и улыбнулся ему. Кивнув Махмуд сказал: -Да, конечно, идите, Михаил Игнатьевич. Надеюсь, что всё доставили в целости и сохранности. Михаил Игнатьевич улыбнулся и вышел из гостиной. Войдя в свой кабинет, он увидел Илариона Давидовича Юрского. Купец стоял возле печурки и грел руки. Услышав вошедшего господина Голубева, Иларион Давидович отошёл от печурки и поклонился со словами: -Здравствуйте Ваше Высокоблагородие. -Здравствуйте Иларион Давидович, - с улыбкой ответил Михаил Игнатьевич. – Рад вас видеть батенька. Заждались вас. Надеюсь всё, что заказывали привезли? -А как же, Михаил Игнатьевич, всё по списку и более, - ответил купец. – Моя супружница список прочитала и нашла то, о чём мы с вами даже не подумали, - с усмешкой сказал Иларион Давидович. – Правду говорят, бабам виднее и сподручнее всё даётся. -Иларион Давидович, что же мы с вами забыли? – спросил Михаил Игнатьевич. Иларион Давидович смутился немного, чуть покраснел и сказал: -Мы о бабьем зимнем исподнем забыли, Михаил Игнатьевич. Анфиса Савельевна самолично к мадам Анжелике съездила и обо всём договорилась. Мадам Анжелика согласилась всё отдать под расписку, да ещё и прислала со мной модистку и белошвейку. Дамочки сундук бабьего исподнего привезли, включая чулки и панталоны, - смущаясь сказал купец. -Иларион Давидович, да я Анфисе Савельевне по гроб жизни обязан! – вскрикнул Михаил Игнатьевич. – С меня ей дорогой подарок! – Увидев, что купец отмахивается Голубев сказал, - Даже не возражайте, Иларион Давидович, она меня просто спасла. Поклон ей земной. Я надеюсь, что вы привезли больше, чем пять женских шуб. Принцесса присоединилась к нашей группе и её служанка, так что теперь трёх дам одевать придётся и четверых служанок. -Не переживайте, Михаил Игнатьевич, я привёз десять шуб для дамочек и столько же для прислуги. Я ещё и двух скорняков с собой привёз, если что, то из любого выделанного меха, за день шубу сошьют. Я захватил с собой ларь полный бараньих шкур, оденем басурман, довольны будут, - сказал купец. -Иларион Давидович, мне с вами до конца своих дней не рассчитаться, - всплеснув руками сказал Михаил Игнатьевич. -Да, что вы, Ваше Высокоблагородие, мы завсегда. Благодарствуем, что к нам за заказом пришли. Пантелей Свиридович тоже кланяться велел, и благодарить земным поклоном. Он тоже прислал трёх скорняков и двух швецов, так что быстро со всем управимся, - сказал купец. – Я с мужичками поговорил, все согласились работать вместе, ну конечно же за дополнительную плату. Я посулил им по десять рублей добавки коли всё быстро и качественно сделают.  -Правильно сделали, Иларион Давидович, - похвалил купца Михаил Игнатьевич. – Иларион Давидович, я надеюсь, что вы понимаете, что за стол с нашими гостями я вас пригласить не могу. -Да, что вы, Михаил Игнатьевич, где уж нам с царскими особами да за один стол, - отмахнулся купец. -Вы не побрезгуете столоваться с модисткой и белошвейкой? А может и отдельно? – спросил Голубев. -Ваше Высокоблагородие, мы пока сюда ехали, я столовался и с модисткой, и с белошвейкой, и со скорняками да швецами, так до Москвы и будет. Не берите в голову, мы всё понимаем, дома это одно, а в дороге это другое. Всего-то ничего осталось, за два дня всё проверим и уедем, - сказал купец. -Спасибо вам, Иларион Давидович за понимание, - сказал Михаил Игнатьевич. А в это время в комнате у Армаан шла не шуточная работа: перебирали весь её гардероб. И то платье ей не подходило, и то платье не подчёркивает её фигуру, и в этом платье украшения не те, а в том не те пуговицы. Армаан упала на кровать и начала плакать. К ней подошла Дуняша и погладила её по спине. -Барышня, а барышня, а какое платье вы больше всего любите? – спросила Дуняша. Армаан подняла на неё глаза и сказала: -Вон то, синее. Но оно уже старое, ему уже года три. -Так Василий Михайлович его на вас не видел, для него оно будет новым, - с улыбкой сказала Дуняша. – Сегодня уже прохладно, так я вам Павло-Посадский платок принесу, вы его на плечи накинете, и платье новым станет. Армаан смотрела на Дуняшу большими глазами: -Дуняша, а где ты платок возьмёшь? -А у барыни в сундуке. Она мне сказала, если чего вам Русского захочется, чтоб я сразу из сундука и доставала, - ответила Дуняша. – А платков новых там тьма тьмущая, так что к платью вашему подберём то, что надо. А тут ещё и модистка от Мадам Анжелики приехала, так мы её попросим нам помочь, глядишь и новое платье, по последней моде, через два дня у нас будет, - заговорщицки добавила она. -Дуняша, ты просто прелесть! – вскрикнула Армаан и обняла Дуняшу. – Я одеваюсь, а ты беги за платком, - сказала принцесса и начала переодеваться, болтая со своей калфой. Девушки решили, что волосы тоже надо по-другому уложить. Одев платье, Армаан села перед зеркалом, и калфа уложила её волосы в высокую причёску очень сильно напоминающую любимую причёску Анны. (Армаан и калфа не знали, что эту причёску Анне делали для того, чтобы Махмуд вынув одну шпильку из волос мог их распустить и окунуться в аромат её волос целуя шею Анны.) Посмотрев на себя в зеркало, Армаан оказалась собой очень довольна. Накинув на плечи серо-голубую с фиолетовыми цветами шаль, принесённую Дуняшей, Армаан была готова идти в столовую обедать. -Барышня, а вы что-то забыли, - хитро улыбаясь сказала Дуняша. -Дуняша, что я забыла? – спросила Армаан. -Платочек забыли, - сказала Дуняша и протянула Армаан маленький дамский обшитый кружевом носовой платок. -Дуняша, а зачем он? У меня не будет ридикюля в столовой, - сказала Армаан. -А вам и не нужен ридикюль. Вы его под левую манжетку заправьте, а когда будете из-за стола вставать, так ненароком и оброните под ноги Василия Михайловича, - всё с той же хитрой улыбкой сказала Дуняша. -Дуняша, ты гений! – вскрикнула принцесса. – Дуняша, ты со мной в Санкт-Петербург поедешь? – спросила Армаан. -У барыни надо спрашивать. Без неё никак, - ответила Дуняша. -Я спрошу, сегодня же спрошу, - возбуждённо сказала Армаан, и обняв Дуню, вышла из комнаты. Когда Армаан вошла в гостиную, то Махмуд поперхнулся водой, которую он пил. Анна, взглянув на дочь, подошла к мужу, и улыбнувшись ему, очень тихо сказала: -Махмуд, она не знает. Она просто хочет понравиться парню. Откашливаясь, Махмуд ответил: -Я понял, - и спрятал улыбку в усы. В это время, Василий чуть ли не строевым шагом подошёл к Армаан, по-строевому поклонился ей и сказал: -Ваше Высочество, позвольте мне принести вам мои самые искренние извинения за моё поведение. Если бы я знал кто вы есть, то я бы никогда не позволил себе такого обхождения с вами. Договорив, Василий ещё раз поклонился одной головой и не посмотрев на Армаан отошёл к окну. Все, кто был в комнате, смотрели на это извинение и еле сдерживались, чтобы не расхохотаться. Намык-паша, как всегда, прикрыл рот пальцами, а Гюльфидан-султан встала и подошла к мужу, повернулась к комнате спиной и закатив глаза к небу стояла, ухватив его вторую руку и кусала губы чуть ли не до крови. Анна сжала руку в кулак так, что её коротко подстриженные ногти впились в её ладонь, а косточки побелели. Михаил Игнатьевич подошёл к столику, на котором стояли напитки, и налив себе рюмку из штофа, резко её выпил да так, что поперхнулся и закашлялся, Глафире Афанасьевне пришлось его хлопать по спине. Зато, Повелитель сделал вид, что ничего необычного не произошло, и вкинул в рот орешек который расколол пальцами забыв о кусачках. Ситуацию спас слуга вошедший доложить Глафире Афанасьевне, что обед уже накрыт и она может приглашать всех в обеденную залу. Анна подошла к Василию и попросила его проводить её к её месту. Видя, что творится с сыном, Глафира Афанасьевна решила держать его как можно дальше от Армаан. Для этого она накрыла стол по английской системе. По середине овального стола друг на против друга сидели Султан и Михаил Игнатьевич. По правую руку от Махмуда сидела Глафира Афанасьевна, по левую Намык-паша. По правую руку от Михаила Игнатьевича сидела Анна, а по левую Гюльфидан-султан. Василий сидел между Намыком-пашой и Анной, а Армаан между Гюльфидан и Глафирой Афанасьевной. Обед прошёл в обсуждении привезённой амуниции и планов примерки и подгонки шуб, и других зимних вещей. Анна была очень рада тому, что приехала модистка и белошвейка. Она сразу же решила пошить себе и дочери по два-три зимних платья. Михаил Игнатьевич пообещал показать шерстяные ткани, которые производила его мануфактура. Когда обед закончился и дамы выходили из столовой, то Армаан «случайно» обронила платочек и не заметив этого продолжила обсуждать с Гюльфидан новые фасоны. Намык-паша увидел платочек первым, но помня молодость он сделал вид, что он его не видит. Василий увидел платочек и поднял его. Внимательно посмотрев на него, он спросил у мужчин не знают ли они кому из дам принадлежит платочек. Намык-паша как бы невзначай посоветовал молодому человеку спросить у дам. Василий прошёл в гостиную и показав платок спросил кто его обронил. Армаан всплеснула руками и сказала, что это её платок. Она подошла к Василию и беря у него платок прикоснулась к его пальцам. Смотря на девушку, Василий очень медленно вытянул свои пальцы из её и поклонился. Развернулся и пошёл к двери. Армаан не была бы Армаан и дочерью своей матери, если бы она не обиделась на такое поведение юноши. Подняв голову и расправив плечи, так как всегда делала Анна, Армаан с издёвкой спросила: -И даже не поцелуете меня, поручик? Василий резко развернулся и посмотрел на Армаан. Он не проронил ни звука. -Почему вы так на меня смотрите? Что уже разонравилась? Или вам нравятся только крепостные девушки? – продолжила Армаан. -Мне кажется, что я вам принёс свои извинения, - ответил Василий. – И на этом всё общение, между нами, окончено. Я всего лишь дворянин, а вы принцесса, вам с принцами впору общаться, а не с людьми моего сословия, - холодным тоном пояснил Василий, ещё раз поклонился головой и начал идти к двери. -А вы, кажется, хотели ко мне сватов засылать? Или вы сватов засылаете только к крепостным? – с издёвкой спросила Армаан. В это время в гостиную вошли все мужчины, и так же как и женщины до этого, начали наблюдать за перепалкой. -Мне кажется, я уже дважды извинялся за своё не обдуманное поведение, - с глубоким вздохом ответил Василий. По нему было видно, что он на грани взрыва и держит себя в ежовых рукавицах. – Я просто пошутил, и разговаривал с вами в непозволительном тоне. Если вам требуется моё третье извинение, то прошу вас принять его и оставить меня в покое, - резко отрезал Василий. -Мне просто любопытно, почему же вы хотели засылать ко мне сватов, когда вы думали, что я была крепостной, а теперь даже не хотите на меня посмотреть. Неужели вы струсили? - с издёвкой спросила Армаан. -Что? – чуть ли не взревел Василий. – Если бы вы были мужчиной, то я вызвал бы вас на дуэль. Такое оскорбление не прощается никому! Но так как вы взбалмошная девица, то так уж и быть, я вас уважу, - сказал Василий и быстро подошёл к Армаан. Посмотрев ей в глаза, он сказал, - Сама напросилась. Взяв руку Армаан в свою, Василий опустился на одно колено и сказал: -Ваше Высочество, окажите такую честь, и станьте моей женой. Армаан смотрела на Василия перепуганными глазами и молчала. Стоя на преклонённом колене, Василий спросил: -Ну, что же вы, Ваше Высочество? Вы просили предложение, я жду ответа. Продолжая смотреть на Василия огромными перепуганными глазами, Армаан начала дрожать и заикаясь сказала: -Василий Михайлович, простите меня пожалуйста, я просто пошутила. Я не ожидала, что вы решитесь сделать мне предложение. Это была всего лишь моя глупая шутка. Прошу вас встаньте. Я… Я… я не готова выходить замуж. Я прошу вас, простите меня. -Вы уверены в этом, Ваше Высочество? – с издёвкой спросил Василий. -Да, Василий Михайлович, - дрожащим голосом ответила Армаан. – Я надеюсь, что вы сможете меня простить. Встав с колена, Василий сказал: -Я вас прощу при одном условии, что я для вас больше не буду существовать. Договорились? -Как прикажете, господин Голубев, - ответила Армаан и присев в реверансе выбежала из гостиной. Ещё целую минуту Василий стоял с опущенной головой и закрытыми глазами не шевелясь. Потом резко выпрямился подошёл к столику с напитками. Взял штоф, налил себе рюмку и поднёс её к губам. Закрыл глаза и резко её выпил. Допив, он резко кинул рюмку в стену, она разбилась в дребезги. -Василий, что ты творишь? – крикнул Михаил Игнатьевич. – Ты из ума выжил? Что было бы если бы девушка приняла твоё идиотское предложение? -Я застрелился бы, - не поворачиваясь к отцу сказал Василий, и резко выбежал из комнаты. Все, кто был в комнате, кроме Намыка-паши, остались в шоке. Намык посмотрел на Повелителя, кивнул ему и пошёл за убегающим парнем.