Фармацевт

Холодно...От ледяного, порывистого ветра пробирал озноб. Голова ужасно гудела, каждое движение отдавалось мучительной болью, она ничего не помнила, как - будто ничего не было. Пыталась хоть что - то понять, но голова напрочь отказывалась что - либо воспринимать, оставляя затуманенный рассудок в полной пустоте и неизвестности. Спина ощущает что - то гладкое и мерзкое. Тело стынет и млеет. Хочется согреться, но не может даже элементарно пошевелиться. Чувствовался вкус чего - то солёного, с железным привкусом. Это кровь. Глаза никак не могли распахнуться, на них давило что - то тяжёлое. Наконец свинцовые веки приоткрылись, но в глазах туман. Видно только яркий свет, белоснежный, режущий взгляд свет. Немного привыкнув к освещению, увидела, что находится в белой комнате. Стены выложены плиткой, на которой были видны подтёки чего - то алого, скорее всего крови. Старое, обшарпанное, потрёпанное годами окно было раскрыто настежь. Сквозь плотную решётку дул ледяной, нещадный, осенний ветер. В углу стоял шкаф, в котором хранились коробочки и ампулы из под препаратов. Присмотревшись, он разглядела некоторые из них: борная кислота, формалин, Фенобарбитал, тиопентал, бензоктамин. Всё это сильнодействующие успокоительные и препараты, используемые при операциях. Как медик, она это прекрасно знала. Совсем рядом стоял маленький столик, на нём лежал полный операционный набор: скальпель, зажим, дефибриллятор, тампоны и пинцеты. Всё было заляпано кровью. Вдруг она с ужасом заметила, что лежит совсем без одежды на операционном столе. Он был весь в крови, вот что липкое и противное ощущала женщина - человеческая кровь, какая мерзость. Сырой запах бил в нос, казалось, что всё вокруг дышит только кровью. Попыталась встать, но от резкой боли опять обессиленно упала на холодный металл. Женщина сделала для себя вывод, что находится в операционной, что - то подсказывало, что это именно та операционная, где проводили опыты над молодыми людьми. Она с трудом повернула голову и заметила крепкого мужчину. Он стоял к ней спиной и заполнял светло - жёлтой жидкостью очередной шприц. Он что - то бормотал себе под нос, но слов не разобрать. Она поняла, что он, тот самый маньяк, тот самый выродок, который убил Ваньку и остальных молодых ребят. Теперь она не чувствовала ни страха ни боли, была только ненависть, было только непреодолимое желание убить, искалечить, четвертовать заживо. Не смотря на остатки сил, она с силой сжала кулаки, ногти впились в сухую, шершавую кожу. По ладоням струилась кровь, но она не замечала. Только ненависть и злость. Холодный взгляд сверлил спину мужчины, прожигал насквозь. Вдруг он развернулся и медленно подошёл к женщине, держа в руке несколько шприцов. Лицо скрывала медицинская маска, она, как и халат была вся заляпана кровью. Видны только глаза, безумные, жадные глаза. В них плескались ненависть и азарт. Она заметила, что в руке у него ничто иное, как скальпель. Такой же мерзкий, покрытый алыми, засохшими пятнами. Наконец он приблизился вплотную и его грубый голос отдался грубым, гулким эхом. - Ну и как нас зовут, красавица? - лицо скрывала маска, но она чувствовала, что его лицо расплылось в довольной улыбке. Женщина только брезгливо отвернула голову. На лице никаких эмоций, только ненависть и мерзость. - Чего же мы такие неразговорчивые? Я любезно пригласил тебя в свои белоснежные хоромы для выполнения важной, благородной миссии, а ты кривишься! - Он легко полоснул скальпелем по нежной коже. Тело пробила мелкая дрожь, а на лице никаких эмоций, только ненависть и мерзость. - Ну что же ты молчишь, я хочу услышать твой бархатный голос? - противный, слащавый тон. Он издевается, заставляет терпеть, страдать, но молчать. Мужчина грубо схватил её лицо и резко повернул к себе. - Говори, падла, а то хуже будет. Я не люблю ждать, поняла меня! - Громко выдыхал он ей в лицо. Первая игла вошла глубоко под ноготь. Сумасшедшая боль, но надо терпеть, а на лице никаких эмоций, только ненависть и мерзость. - А ты не из пугливых, привыкла к боли, падла. Ну ничего, мы ещё посмотрим кто сильнее. Ты ещё поймёшь моё превосходство. - Он резко вытащил иголку из под ногтя женщины. В двое больнее, но на лице по прежнему никаких эмоций, только ненависть и мерзость. Вдруг она заметила острые, медицинские ножницы. Одно резкое, точное движение и всё. Главное не промахнуться, главное всё сделать точно. Три, два, один и она, терпя невыносимую боль в руке, хватает ножницы и резким движение прокалывает живот мужчины. По и так окровавленному халату мужчины растекается очередное багровое, кровавое пятно. Стиснув зубы, она соскальзывает с операционного стола на пол, и не в силах подняться на ноги, просто ползёт к выходу. По холодному, выложенному плиткой полу тянется дорожка крови. - Стой, ДРЯНЬ, слышит словно в бреду. На секунду оборачивается и видит скорчившегося от боли маньяка. Понимает " Сейчас или никогда ". Делает резкий рывок и поднимается на ноги. Всё тело прошибла ноющая боль. Терпеть не было сил, лицо скривилось от ужасного, парализующего состояния холода. Накинула на себя какую - ту грязную, дурно пахнущую простыню, посильнее закуталась, пытаясь согреться. Медленно переступая по оледеневшей плитке идёт по тёмному коридору, зажимая рукой рану на шее. Голова безумно кружится, тело изнывает, в глазах туман, не видно ни входа ни выхода. Забыла даже своё имя. В кромешной тьме запутанного лабиринта светятся лишь серо - голубые, стеклянные глаза. Сейчас безжизненные и потухшие они смотрели вдаль и искали выход. Вдруг где - то вдалеке послышались шаги. Через несколько секунд кто - то больно схватил под руки и потащил в неизвестном направлении. Сопротивляться не было сил, она была беспомощна и ослаблена. - Думала убежала? Э, нет! От меня так просто не убежишь. Галина Николаевна... - опять глупая, но довольная усмешка. Он всё - же теперь повелитель, он всё - же доказал... - Думала, что я про тебя ничего не знаю? Я всё знаю, я всё про тебя знаю, полковник Рогозина! И теперь ты будешь моей, только моей... В здание Федеральной Экспертной Службы ворвался взбудораженный, разъярённый Олег Георгиевич. Сметая всё на пути, он нёсся к кабинету Рогозиной, резко распахнул стеклянную дверь и с порога начал орать не своим голосом. - Круглов, где Рогозина! Вы что здесь с ума все посходили! Какого чёрта я до сих пор не вижу продвижения в деле! Чем вы здесь занимаетесь!!! - Николай Петрович опешил от такого заявления, он никогда не видел зам. министра таким нервным и неуравновешенным. - Олег Георгиевич, мы сами её ищем. После того, как она ушла к вам её никто не видел. Куда - то пропала. Даже телефон оставила здесь. Я не понимаю где её черти носят. - Товарищ майор, какого чёрта, почему я узнаю об этом последним! - мужчина орал на всю ФЭС так, что стены содрогнулись. Давно они не слыхали такого крика. На шум сбежались остальные сотрудники. - Олег Георгиевич, - неуверенно начала Антонова, - вы меня простите, но это формальности. Вы должны опознать свою дочь. - Сердце патологоанатома билось в сумасшедшем ритме, не каждый день просишь начальника опознать труп. - Что? - Зам. министра обернулся в сторону девушки. Да, конечно, пошли, - мужчина попытался успокоиться, но всё - же голос был нервным и раздражённым. Мысли путались и вылетали из головы, он никак не мог поверить, что сейчас идёт опознавать труп своей дочери, самого родного человечка, того, кого берёг все эти годы, ради кого жил и терпел. Сердце отца не выдерживало и Олега Георгиевича стало немного шатать. - Проходите, может быть вам дать успокоительного? - услужливо спросила Валентина. - Да ничего мне не надо, просто покажи мне мою дочь!!! - Зам. министра был на взводе и срывался на всех, кого видел. Дверца холодильника отворилась, оттуда повеяло могильным холодом, от которого у обоих по телу пробежали мурашки. Валентина лёгким движением выдвинула тело и приподняла белую простыню. Увидев дочку, он горько сглотнул, ослабил галстук, так как воздуха катастрофически не хватало и подошёл поближе к девушке. Рука коснулась, холодного, безжизненного лица. Глаза заблестели, но он держался. Потом резко развернулся и быстро покинул морг. Валя смотрела ему в след и не пыталась остановить, так как знала, что сейчас они ничем ему не поможет. - Валюша, ну что там, совсем плохо? - В морг вошли Майский и Круглов. - Да, ребят, он совсем плох... Я не понимаю, зачем нам это всё? - Валя обессиленно опустилась на стул. - Ну - ну, Валь, не переживай так, - Сергей присел рядом с девушкой и прижал к себе. - Мы найдём эту скотину. Обязательно найдём... - Это ты сейчас про Галю говоришь? - Нет, Коля, это я про маньяка. Как ты так можешь про Галю говорить, ты просто ничего не понимаешь! - Я то не понимаю! Я всё прекрасно понимаю! Понимаю то, что эта дрянь куда - то смылась и теперь мы её точно не найдём! - Коль, ты не прав, а вдруг с ней что - то случилось? Она тоже человек и тоже может влипнуть. - Оооо, как ты меня достал, - Круглов поднял вверх глаза и глубоко вздохнул. - Ладно, как ты её собираешься искать? - Товарищи майоры, - встряла в разговор Антонова, - есть только одно место куда она может поехать без телефона! К папе в деревню. Если вам так хочется её найти, - Круглов только не согласно хмыкнул, - то съездите туда, она сто процентов там! - Коль, ну чё, айда? - Майский сразу же загорелся идеей поехать к Галиному отцу. - Айда, - Круглов обречённо вздохнул, - правда я не знаю зачем всё это? Лучше бы мы сейчас маньяка искали. Вдруг у Майского зазвонил телефон. Тот без промедления поднял трубку. - Майский, слушаю ... - Как! Когда! Вы точно ничего не путаете! ... - Хорошо, сейчас подойдём. - ГРУшник опустился на стул и со страхом посмотрел на коллег. - Серёг, да что случилось то! - Заводился Круглов. Майский перевёл дыхание. - У НАС НОВЫЙ ТРУП!!! - Кто?! Сергей в ответ не сказал ни слова...